Виктория Фролова Кирица

 ЗВЕРОЛАСКОВЫЙ ПЕРИОД

Комедия 

Действующие лица:

Яна, молодая свободная   женщина. 
Аня,  ее подруга,  молодая замужняя женщина. 
Сергей,  муж  Ани.
Геннадий Григорьевич и Галина  Георгиевна   Гнеткины, родители Сергея. 
Ганна Гавриловна Гнеткина,  бабушка Сергея. 
Джон Ньюмэн,  положительный английский  жених. 
Посетители и персонал  кафе.

Действие 1. 
Однокомнатная квартира  Ани и Сергея,  новенькая и  чистенькая, как кукольный домик. Доминирующую деталь обстановки составляет знаменитая «стенка»:  два  шкафа, объединенные  тумбой под телевизор. 
Под звуки  свадебного марша Мендельсона распахиваются  двери одного из шкафов,  и  в комнату с портретом в руках торжественно вступает  Аня.   Она начинает упоенно  подпевать музыке и танцевывать.   После нескольких кругов по квартире  останавливается  и  решительно   водружает на тумбу  портрет. Это  ее свадебная фотография  с Сергеем.  Аня выбегает и приносит еще несколько портретов поменьше. Размещает их по всей комнате. С разбегу плюхается на диван.

АНЯ.  Я счастлива. Боже мой! Как я счастлива!!! Замужем. Я, Анька Балуева, мисс двадцатилетнее одиночество, последняя невеста филфака,  и вот замужем.  Наконец-то! Свой мужчина,  своя квартира... 

Раздается телефонный звонок. 

АНЯ. Да! Яна?! Привет!  Ты куда пропала?! Что?  Где ты?  В Бразилии???  Ну…. Узнаю подругу.  А я замуж вышла! Я вышла замуж!!!!! Спасибо большое! И тебе счастья и удачи!  Яночка, милая,  а когда ты приезжаешь? А... как обычно, и сама не знаешь?   Но мы с тобой обязательно должны  будем встретиться. Я тебе  такое  расскажу… Да, телефон этот.  Теперь только этот!  Родителям можешь больше не звонить. Ну ладно,  Яночка, и  я тебя люблю! Пока-пока! 

Аня некоторое время лежит на диване. Потом вскакивает и продолжает танцевать.

АНЯ. Да здравствует новая жизнь!  я замужем! Я - замужем! Ура!

  Последующие   сцены повторяются  с небольшими  вариациями.  Они сменяют друг друга под разнообразные ремиксы марша Мендельсона. 

Сцена 1:   
Аня   в  сексуальном платье сервирует маленький столик с ужином,  зажигает свечи.  С торжеством открывает крышку блюда – там утка в яблоках. Горделиво смотрит  на это кулинарное  чудо.  Закрывает крышку, хлопает в ладоши, снова открывает. Там   поросенок в капусте, (заяц в клюкве и проч.)
АНЯ. Какое счастье! Я счастлива!  

Сцена 2:
Аня  чувственной кошечкой раскинулась в эротическом белье на разложенном диване, с каждым разом принимая все более и более раскрепощенные позы. 
АНЯ. Какое счастье! Я счастлива! 

Сцена 3:
Аня  в  банном халатике с полотенцем на голове с визгом пробегает по комнате  и прячется  под одеяло. Из- под одеяла появляется с новой прической и новым цветом волос. Потом с визгом вновь прячется под одеяло и появляется в новом образе.  Прячется – появляется, прячется - появляется. 
АНЯ. Какое счастье! Я счастлива! 

Сцена 4:
Аня забегает в комнату с пакетами. В  квартире появляются мелочи вроде настольной  лампы, подушечки,     настенных часов.
АНЯ. Какое счастье! Я счастлива! 

Сцена 5:
Аня бестолково но активно  меняет местами  кресла и столик, накидывает новое покрывало на диван, меняет занавески,  перевешивает портреты,  переставляет горшки с цветами...  Изменения  не затрагивают   лишь все  так же монументально   возвышающуюся  «стенку».
АНЯ. Счастлива! Счастлива!

Наконец, круг  повторений прерывается.
Аня  появляется  в домашнем халатике с метелочкой в руке. В квартире легкий беспорядок. Она сметает пыль…  Подходит  к свадебному портрету.  Долго смотрит…

Телефонный звонок.
АНЯ. Алло?
ЯНА. Наконец-то я слышу вменяемый голос. Привет, подружка!  
АНЯ.  Янка, ты? Сумасшедшая, на целый год пропала! 
ЯНА. Спокойствие, Анюта,  только спокойствие, как говорил товарищ Карлсон. Ну что,  приглашаешь  подругу в гости на чашку кофе? 
АНЯ. Ты знаешь, ко мне лучше не надо.  Давай-ка  на  нашем  месте, за нашим столиком. 
ЯНА. Ну, все с тобой  ясно,  Балуева. Неужели такой страшный?
АНЯ. Кто?
ЯНА. Муж, конечно.
АНЯ. Да муж как муж. Кстати, я теперь  Гнеткина, а не Балуева. 
ЯНА. Ты? Гнеткина?!  В общем так, Балуева. Через полчаса  на  нашем месте.  И помни: опоздание приравнивается к неявке на лекцию. 
АНЯ.  И  может привести к неудовлетворительным последствиям  в конце семестра, повлечь за собой  исключение из вуза и нанести непоправимый вред  вашей   будущей профессиональной   жизни   и в том числе   сказаться   на ее личной составляющей. 
ЯНА. Молодец! 
АНЯ.  И не улыбайтесь, девочки, не улыбайтесь. А хихикать лучше с той стороны двери. 
ЯНА.  Как я так по тебе соскучилась. Жду! 
АНЯ. Я мигом!

Аня отбрасывает метелку. Кидается переодеваться. Останавливается, торопливо собирает разбросанные вещи. Случайно смахивает на пол один из портретов.  Открывает один из шкафов, пытаясь использовать его как дверь.С удивлением смотрит на ряды одежды.  Закрывает,  немного подумав,  убегает налево. 

Действие  2.
Небольшое  кафе с недорогой, но приличной репутацией, что означает   пластик, крашенный под  дуб. Шумит  компания  менеджеров среднего звена в галстуках и мятых костюмах, звонко ржут накрашенные звездочки профессиональных  колледжей и лицеев, звучат последние  хиты «Русского радио».  Под этот аккомпанемент и проходит вся  сцена. 
   Аня сидит за столиком  в тени искусственного плюща и изучает  меню.   Слышны  сигналы точного времени. С последнем пиком в кафе появляется Яна. 

АНЯ. ЯНА. (Одновременно).  Привет!!! Как ты изменилась! Я так рада! 

Придирчиво осматривают друг друга, наконец,  усаживаются. К ним подходит официант.
ОФИЦИАНТ. Добрый вечер, что желаете? 
ЯНА.   Тройной, нет, двойной мартини.
АНЯ.  Ананасовый сок.  Сыр, пирожное.  И мартини. Двойной. 
ОФИЦИАНТ. Одну минуту. 
ЯНА.  Ну, рассказывай.  А лучше  сразу показывай.  Фотографии, надеюсь,  прихватила? Ужасно хочется  посмотреть на твоего Гнеткина. 
АНЯ. Ой,  а снимки все  дома.  Но он симпатичный, правда-правда.  Такое, знаешь ли, русское лицо. 
ЯНА.   Это хорошо, что русское. Это  даже очень хорошо.  Значит,  ты теперь замужем. А где медовый месяц провели? 
АНЯ.  В Сочи. Я, правда, в Верону хотела. Помнишь, нам так красиво рассказывали, что  девочкам надо поцеловать статую Ромео, а мальчикам Джульетты. И тогда любовь будет настоящей и сильной. Но путевку его родители покупали.  А в  их представлении   Сочи -  это пик престижа.  Нет, не подумай, они состоятельные, просто той еще закалки.   Но нам и в Сочи  неплохо было. На концерты ходили.  “Звери”,  “Уматурман”, “Король и  шут”.
ЯНА. Понравилось? 
АНЯ. В общем-то, да.  Особенно “Король и шут”. Резиновые дубинки, слезоточивый газ…
ЯНА. (поперхнувшись сигаретным дымом). Так он у тебя что, панк?
АНЯ. Менеджер по продажам стройматериалов. Наш стройфак закончил. 
ЯНА.  Это тоже хорошо. Строитель... созидательная профессия. 
АНЯ. Совсем ты, Яночка,  от реальности отвыкла.  Я же тебе сказала: он русский. Он    продает, а  не созидает.   Созидают  теперь молдаване.  
ЯНА. Ладно-ладно, извини.  А в Вероне я была. Так, представляешь,  у Джульетты одна грудь  прямо блестит от поцелуев. 
(Полупьяный мужской выкрик из комании  менеджеров).  Какие сиськи! 
ЯНА. Из-за хамья всякого. Написали бы, что ли,  для туристов,  что дамам ручку целовать следует. Давай–ка мы с тобой лучше выпьем   за встречу. (Ловко принимает бокалы из рук  официанта). 
АНЯ. И за мечты, что стали явью (залпом пьет). 
ЯНА.   Я за тебя рада.   Ты похорошела, расцвела. Но... извини конечно,  как тебя угораздило выйти замуж на самой заре жизни? 
АНЯ. (быстро пьянея).  Что значит угораздило? Да я, между  прочим, мечту детства исполнила!  Потому и расцвела.  Я,  Яночка, тебе по секрету скажу: еще  на свое шестнадцатилетие поклялась, что  замуж выйду только раз и  потом никогда  и ни за что не откажусь от своей любви. Замуж.  За молодого,  здорового, первого...  Угораздило...  Да, скорее,  удалось на последнем издохе молодости!  20 лет и незамужем. До сих пор не забуду, как мне казалось, что на меня пальцами  в универе показывают. Мама плешь проела, я ее понимаю, конечно. Квартира двушка, она с отцом, я с братом.  Папа на пенсии, брат,  того и гляди, сам женится.  И все  мои   перспективы   –  работа учителем русского и литературы.  И  со школы такое напряжение: доказывай, доказывай всем, что ты что-то можешь. Одни экзамены, другие, потом в универе... И   каждый день надо думать, что же  такого сделать, чтобы вырваться из всего этого. А хочется  сразу взять и проснуться  однажды в новой жизни...  Ты знаешь,   я  же только после замужества для себя жить начала, расслабилась.
ЯНА. А я помню, ты все мечтала на фабрику попасть. Песни писала.
АНЯ. Ну, мечтала. Зачем напоминать-то? Я и в Питер мечтала поступать.  Но не было у моих родителей денег! Не было!  Я их не виню, конечно. Но, представляешь,  они на свадьбу нам только диван смогли подарить.  Всю обстановку сережкиной семье пришлось покупать.   И квартиру  отдельную они нам   купили... Правда,  в одном подъезде с ними. Бабка  снизу, они сверху, мы посередке.  Не смейся. Ну, есть  с  таким расположением дел проблемы, не скрою.    Зато Серега на мне  точно   по любви женился. Что ему с  меня  брать-то было.  На работу секретаршей   и то его отец  устроил.  Но я то ладно. Ты  мне лучше скажи, а  как  у тебя с бразильцем? Серьезно?
ЯНА. (задумчиво).  А я  вчера Сашку Поплавскую на базаре встретила. Она  порошок стиральный  покупала. Бледная какая-то,  ногти запущенные. А на первом курсе такая девочка была... у меня дыхание перехватывало, когда на нее смотрела.  Нет, ты не подумай... просто я давно заметила, что мы  лучше  мужчин красоту друг в друге чувствуем. Сашка такая вся акварельная была... Локоны, кожа  белая, на висках жилки просвечивали...  
АНЯ.  Мышкой серою была, мышью  и осталась твоя Сашка.  Будешь тут бледной, когда ребенку полгода, а родная бабушка нянчить отказалась. Странная у нее мать какая-то. Я, говорит, для себя хочу пожить. В сорок-то лет, представляешь? Ну, я понимаю, что она в свои двадцать с Сашкой нанянчилась. Но зачем дочери молодость портить? Да ты  мне про  бразильца давай рассказывай!  Серьезно у вас? 
ЯНА. Бразилец.  Что бразилец? Одна из многих диких обезьян. И вообще, мне  давно уже  не хочется, чтобы было серьезно. В нашем возрасте отношения лучше  заканчивать сразу после   звероласкового периода. 
АНЯ?  Зверо… чего? Это что еще такое?
ЯНА. Это когда ты пребываешь  в его жизни исключительно в роли киски, рыбки, зайчика или птички.  Потому что,  как показывает практика, 90%  мужчин  еще смогут позаботиться о тебе, как о   домашнем животном, но  как о настоящей  женщине нет. 
АНЯ.  Понятно. А  ты обычно кто: киска или зайчик?
ЯНА. Свинка.  Ну что ты,  некоторым нравится. Я поросенок фру-фру. 
АНЯ.  А я рыбка.  То есть, была рыбкой, но недолго.  А теперь,   по  твоей звериной   классификации,  лошадь домашняя, обыкновенная. 
ЯНА. Анекдот слышала? Доктор, почему на мне все ездят? А вы седло снимите! Ха-ха!..  
АНЯ. Не смешно. И вообще, какая-то животная у тебя философия. А вот  я тебе  за жизнь скажу...   
ЯНА.  Да ты прости, я не хотела  тебя обидеть. Просто я второй день хожу по городу, встречаю  знакомых  и чувствую себя почему-то полной неудачницей и дурой.  Работаешь? Нет. Замужем? Нет...  Что делаешь? Да просто живу на белом свете!  Мне  18 перед отъездом было,   и тогда уже я понять не могла,  почему   все девчонки   торопятся  свою жизнь перемешать с этими самовлюбленными и  беспомощными  в быту  болванами. 
(Пьяный мужской выкрик).  Ну ты,  коза крашеная!
ЯНА. А сейчас  и подавно не понимаю.  
АНЯ. Просто других мужчин, Яночка,   здесь не бывает. 
ЯНА.  А ты хорошо искала?  Ладно, можеть быть, здесь и не бывает. Но там!  Анька, ты просто не представляешь, как они там живут.  В плане отношений, уважения друг к другу, помощи. Ты просто не представляешь, чего мы здесь лишены даже в наш звероласковый период! 
АНЯ (смотрит на часы). А который сейчас час?!  Черт!  Зато я представляю, чего меня лишат дома. Яночка, я побежала. Все-все, ни минутки больше не могу. Вот завтра мои на дачу переезжают, а Сережка в командировку, так мы созвонимся и уже у меня спокойно договорим, ладненько? Ну, все, убегаю.
ЯНА. Но пять минут! 
АНЯ. Не могу!

 Аня исчезает. В полупустом кафе за столиком остается  грустная задумчивая Яна. 

Действие 3. 

Квартира Ани и Сергея. Полумрак. Пошатываясь входит Аня. Напевая марш Мендельсона, стягивает  на ходу одежду, включает свет.  
В комнате  как для парадного фотоснимка  торжественно застыло семейство Гнеткиных.   На полу как вещественное доказательство лежит портрет в разбитой рамке. Марш Мендельсона замирает на высокой ноте.  Полураздетая Аня смиренно застывает, прикрыв наиболее интимные места ладошками.

ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА. Итак, Анечка,  добрый вечер.  Начну с простого вопроса:  почему  у нас разбросаны вещи? Почему мы  уходим,  оставив дома беспорядок?
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ. Мать, да она пьяная. Ты посмотри!  
СЕРГЕЙ. Я три эсэмэски послал.  Ты что, ответить не могла?
АНЯ. Я... гуляла. 
ГАННА ГАВРИЛОВНА. Я вон в твои годки в деревне с пяти утра в  поле пахала…. А потом вечерами  к свекрови в соседнюю деревню  за семь килОметров шлепала,  белье у нее стирала.  А  постирамши -   сразу домой и валила.  Вот и все наши прогулки были. И ничего, ничего, слова худого никому не сказала. 
АНЯ. (вполголоса). Мы тоже и пашем и шлепаем, не меньше вашего. 
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ. Да она пьяная! Мать,  ты смотри! 
СЕРГЕЙ. Анька, ты че?  Мы  же сегодня родителям должны были на дачу помогать переезжать. Забыла что ли? Отец вон три рулона сетки рабицы с работы приволок. 
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА.  И,  между прочим, Сергею   завтра уезжать, а вещи его до сих не упакованы. 
АНЯ. Я подругу встретила.  И, между прочим, она недавно и ненадолго  приехала из Бразилии. Ну, мы  и заболтались в кафе, простите. 
ГАННА ГАВРИЛОВНА. Это кто же в наши-то времена может позволить себе по Бразилиям разъезжать. Сразу ясно, что за особа. 
АНЯ. Почему  это особа?  Может же в жизни просто повезти кому-то. 
СЕРГЕЙ.  Да нам-то что до этого? Предки, ну собирайтесь  уже, что ли.   
АНЯ. И, вы меня, конечно, простите, но я не понимаю,  зачем вы меня  вообще ждали. Давно бы  уже уехали. А я бы вещи паковала. 
ГАННА ГАВРИЛОВНА. Милая ты моя. А может, ты бы  с хахалем заявилась? 
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА. Ну зачем вы так, мама?  А вы не обижайтесь, Анечка. Старый человек,  что поделаешь.  А мы просто проверить хотели перед отъездом, все ли  у вас ладно. Вон ты убежала,  а на полу стекло разбитое оставила. А если бы пришел  Сережка домой и порезался?  
АНЯ. Извините, я  не заметила, сейчас уберу. ( тихо) . Могли бы и сами убрать. Три  часа сидите тут, любуетесь на него. (Наклоняется и начинает собирать осколки).  
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ.  Сергей, да ты чего молчишь-то?! Жена домой пьяная приходит, скандалит, орет, - а ты молчишь?!
СЕРГЕЙ.    Отец, ну ты совсем… Кто орет-то?  Что я ее, пороть, что ли,  должен?
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ. Пороть-то не пороть. Но я бы ее… Эх! Распустили молодежь. Мир, понимаешь ли, к чертям катится. А им все мало. Вон, вчера ночью стали этих крутых показывать. Девке от силы лет семнадцать, а уже мужика завела. Так он ее в школу на вертолете возит. Площадку, гад, специальную оборудовал.  Сидят в ресторане, жрут, а она ему: милый, ты не забыл сегодня выпить виагру, тебе же нравится мой круп?  
ГАННА ГАВРИЛОВНА.  Точно! И чулков ей на   пять тысяч баксов накупил. 
АНЯ.  Телевизор на ночь смотреть вредно.  Желчь разливается. 
СЕРГЕЙ. ( с неожиданной злобой). Правильно.  А что на них смотреть. Их на кол сажать надо.   В смолу, в  перья  и  на кол. Пришли к нам  одни, коттедж строят. Стоит метелка –малолетка разукрашенная, раскладушку за  штуку  вытащила и вертит у меня перед носом. Да я, чтобы на такой телефон заработать и семью содержать, вкалываю, как лошадь. А ей все с неба упало. На машинке она приехала, некогда ей... 
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА. Тише, мужчины, тише. Не надо нервничать, когда видишь пока не доступные тебе  вещи. Ну зачем нам завидовать? У нас свои денежки, а по своим денежкам и свои девочки.   Правда, Анечка?   Значит так, дорогая:   грязное белье ваше я пересмотрела, все рассортировала.   И, прошу заметить, что  вы слишком много ложите порошка – сергунины рубашки стали быстро выцветать. То, что  ему понадобится из одежды, я отобрала. А вы погладите и сложите.   Продукты из холодильника мы забирем на дачу,   Сережке на завтрак  там хватит. Ганна Гавриловна будет вас навещать, чтобы вы не скучали.  Ну, кажется все. 
ГАННА ГАВРИЛОВНА. Чо копаешься-то?  А ну, целуй мужа на прощание.  Целуй, как следует. Целый месяц теперь нецелованная ходить будешь. Я-то уж прослежу. Не боись, не боись, внучок. Я  и себя в строгости  блюла и матери твоей спуску  не давала. И за  Анкой твоей  присмотрю в лучшем виде.  Никаким  Петькам и Васькам – никому  тут не обломится,  обещаю!
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА.  Ах, мама, ваш юмор меня всегда поражал.   Дети, ну, с богом! Геннадий, на выход! Сереженька , ты там не переработай. Все-таки, молодой  парень,  отдохнуть не помешает. Анечка ,  а  вас, милости прошу,  на   на выходные   к нам. Отдохнете на грядках. Развеетесь,  так сказать, с пользой.
АНЯ. Конечно, мама.  До свидания. (шепотом). Сергунь, я у тебя немножко денежек возьму, ладно?  
СЕРГЕЙ.   Да без проблем. Ты вещи  мои собери и спать ложись.  И  не жди меня. 
АНЯ.  Спасибо, милый. Счастливого пути! 

Гнеткины дружно погружаются в один из шкафов.  Аня, немного обождав, включает ноутбук, подсоединяется к интернету. 
АНЯ. Так, знакомства  за рубежом. Посмотрим. 
 
Действие 4.

  Квартира Ани  и Сергея. Следующий день.  На диване лежат полураздетые  Аня   и Яна.  Смотрят видео. 

ЯНА.  Смотри, смотри…. Мой любимый момент…  Как он тут на нее смотрит… А сейчас  первый скажет: “Привет”…  А дальше они танцевать будут… 
АНЯ. Обалдеть. Траволта – душка. 
ЯНА.   Ага…. Посмотри,  как он двигается. Наслаждение в каждом жесте. Медленно…. Прочувствованно… так сексуально… 
АНЯ. Ты прямо герондофилка какая-то! 
ЯНА. Чего?!?!?!
АНЯ. Да ладно-ладно, шутка-шутка.  Но  Эдипов комплекс у тебя все-таки есть и в ярко выраженной стадии.  Он  так танцевал, когда нас с тобой  на свете не было.Ты   как  типичная    девочка,  выросшая  без отца, предпочитаешь   старших  партнеров. 
ЯНА.  Запомни: если комплексы компенсируют недополученное нормальным путем, то это не комплексы, а стиль жизни.  А потом, я смотрю,  много ты в жизни счастья получила от своей полной семьи и мужа -  одногодка.  
АНЯ. Ладно, не злись. (помолчав). Мне  лично Бэкхем нравится.  Такой красавчик. Муж у меня, сама видишь...   Красивого  только здоровье . На сто килограммов веса.
ЯНА.  Бэкхем выбор неплохой.  Хотя мне он, все-таки,  больше без косметики нравится. Согласись, что в наш  век жестокой конкуренции с гомиками  в мужчине без макияжа есть что-то трогательное  и нежное. А  так, Дэвид  типичный метросексуал. 
АНЯ.  Кто-кто? 
ЯНА. Мужчина, уделяющий своей внешности  максимум внимания. Балуева, ты что,  “Космополитэн” не читаешь?  
АНЯ. Там все не мое, там  все про  модное. А у меня  случай  малосовременный, хоть и  типичный. Меня не липосакция волнует, а как у бабки с родителями ключи от квартиры забрать, чтобы в мое отсутствие здесь не шарились. Или вот  как  мне, к примеру, поделикатнее   шефу своему сказать :  Николай Егорович, подстригите волосы в носу и помойте уши,  а то меня вырвет   в ваш кофе. 
ЯНА. Фу….. какая гадость.  Деликатно такое действительно никак не скажешь. 
АНЯ. (помолчав).  Скажи, только честно, а сколько у тебя было?
ЯНА. По количеству стран. А  у тебя?
АНЯ. Только муж. Как подарок на двадцатилетие. 
ЯНА.  Хочется с кем-нибудь еще попробовать?
АНЯ. Не знаю. Я почему-то думала, что у тебя больше было.
ЯНА. Да нет. Я вообще долго не могла решиться и начать. 
АНЯ. Я тоже.  Даже на медосмотр в школе и на первых курсах стеснялась ходить. Чтобы не узнали. 
ЯНА. Позор. Позор  стране, где девственницей и незамужней быть одинаково  стыдно.  
АНЯ. Янка, ты когда-нибудь чувствовала себя вторым сортом?  Ну, когда   заходишь в туалет на дискотеке и понимаешь, что из десяти девчонок, стоящих перед зеркалом,  пятеро  красивее тебя? 
ЯНА.  Бывало. Только в моем случае красивее были все  девять. И, как видишь, ничего. 
АНЯ. А мне – чего. Я постоянно  чувствовала  эту свою некрасивость, никчемушность какую-то.  И в школе, и в универе. И для меня замужество было как психотерапия.  Из гадкого утенка превратиться в лебедь в свадебном платье.  Доказать всем, что у меня есть мужчина, и я  с ним  регулярно занимаюсь сексом.  Мне это было очень важно.  Ну и из дома хотелось переехать.
ЯНА. И  ты получила, что хотела.
АНЯ.   И  теперь мне мало. Я ... ты тут вспомнила про фабрику.  Помнишь, они к нам с самым  первым концертом приезжали? У родителей как всегда денег на билет не было. И я решила через радио-конкурс попасть. И вопрос придумала: не кажется ли вам, что сначала человека нужно впускать в свою душу, а уж потом  в свое тело?  Это к тому было, что пошли все эти слухи про их попойки, групповушки на гастролях. И про него тоже. А они так заржали, когда вопрос услышали. А ведь, действительно, как-то глупо звучит. Душа и тело. Что для тебя ценнее? Что первая ступень? Иногда я думаю, а может, правы те, кто начал спать  с мальчиками в  14-15 лет. Первый опыт – бессознательный физический, но опыт! А сейчас они нагулялись,  стали примерными женами  и матерями. Может, так и надо было?  А я... мне ведь уже за двадцать. И ничего еще толком не попробовала. А ведь  хочется, хочется... Но, обязательства...  И что? Жизнь пройдет, так и не начавшись? 
ЯНА. А кто его знает, как  оно надо. Чушь. Все  чушь. Собачья чушь! Ну что  можно почувствовать в 15 лет?  Ты делала так,  как хотела. И не давай загонять себя  в эти уродские рамки.  Да даже  за пять лет можно столько успеть… ого-го! Мир вздрогнет! Только скажи: ты этого хочешь? Хочешь все поменять? 
АНЯ. Да. Да! Да! 

Звонок в дверь. Следом раздается стук и начинает трястись изнутри  под чьим-то напором дверца одного из шкафов.

АНЯ. Черт! Бабка с проверкой. Прячься!
ЯНА. Зачем?
АНЯ. Прячься, ради бога.  Не нужны мне лишние объяснения. 
ЯНА. Да куда тут прятаться?
ГАННА ГАВРИЛОВНА. Почему не открываем? В чем дело?  Я  по важному делу! Я знаю, что ты  дома. В чем дело?
АНЯ. Минуту, я в ванной! 
ГАННА ГАВРИЛОВНА. Не ври! Забыла, где я живу? У меня воды  в трубах не слышно.
АНЯ. Я в туалете!
ГАННА ГАВРИЛОВНА.  Когда ты там, мне  тоже все прекрасно слышно. 
ЯНА (после недолгих метаний втиснувшись во второй шкаф).  Я  в шкаф залезла.  Анька, открывай,  а не то она дверь выбьет!
АНЯ. Иду!
 Распахивает дверцу. Ганна Гавриловна залетает в комнату. На экране телевизора в этот  момент  обнаженная, громко стонущая женщина.  
ГАННА ГАВРИЛОВНА.  Ага. Порнуху, значит, смотрим. 
АНЯ. Что вы. Это просто реклама.
ГАННА ГАВРИЛОВНА. Действительно… Хороший шампунь, между прочим.     А я,  значит,  по делу. Вот тебе старые гамаши- полы мыть. 
АНЯ. Да не надо, спасибо. 
ГАННА ГАВРИЛОВНА.  Бери- бери.  И запомни: порядок в доме надо поддерживать ежедневно. Ежедневно что-нибудь для дома , да делать.  Кстати, а что у тебя на обед?
АНЯ. Да ничего. Сережи ведь нет. 
ГАННА ГАВРИЛОВНА. Так, а  почему сковорода  грязная?
АНЯ. Они замоченная. 
ГАННА ГАВРИЛОВНА.  Замоченная... Голова  у тебя  замороченная. Да  не тем , чем надо. Вымой!  Как я тебя учила:  две части силикатного клея, одну часть соли  с водой и откипячивай в казане, пока  гарь шурушками отваливаться не начнет. 
АНЯ.  Я сделаю, Ганна Гавриловна,  я сделаю.
ГАННА ГАВРИЛОВНА. Ну, остальное, вроде бы нормально.  Я, значит,  пока пойду. Попозже загляну – казан принесу.  Да, я тебе оладушков на ужин нажарила. В холодильник положила. 
АНЯ. Спасибо. До свидания, Ганна Гавриловна.
ЯНА. (вылезая из шкафа). Обалдеть.  По твоей старухе только фольклорную практику и сдавать. Как она там сказала:  шурушками  откипячивать? Кстати, а откуда такое имя: Ганна? 
АНЯ.  Не знаю, не спрашивала. А про шурушки это она из рекламы.  (Мужской голос по телевизору).  Клубника оттеняет вкус шампанского.  АНЯ. Вот жизнь у кого-то. Ну  почему одним шампанское, а другим силикатный клей  с солью?!   (Рассматривая гамаши). Десятая пара. И откуда она их берет? 
ЯНА. Товарищи! Глядя на эти гамаши,  товарищи,  мне хочется повесится.  Или  как  минимум напиться. 
АНЯ. А и давай! Напьемся, я имею в виду.

Действие 5.
Квартира Ани и Сергея. Всюду достаточно серьезный беспорядок.  Пьяные Аня и Яна танцуют под телешоу, шепотом подпевая. 
АНЯ. Пам-па-пам-па-ра… Тише – тише… 
ЯНА. Парарам-парара… Уф-ф-ф…  Даже не знаю, какой кризис в этой стране сильнее: моральный или жилищный. Как вы сексом-то занимаетесь, при такой слышимости? 
АНЯ.  А мы им уже не занимаемся.  Ну так, изредка....  ( падает на диван). Ох, хорошо-то как пьяной! Как будто шеей хрустнула и  сразу во всех направлениях.
Яна. Понятно. Физическая близость уступила место духовной. Только что-то слишком быстро у вас это произошло. 
АНЯ. Да нет. Не то, чтобы… Но ожидалось большего и, как бы помягче сказать, лучшего качества.  А главное,  в  регулярном исполнении.  У нас же получается так: один  раз в месяц   со мной в реале и каждый вечер со всем миром в виртуале.  Последний счет  на пять тысяч пришел. За разговоры  с Новой Зеландией.  
ЯНА. Балуева! Вот в жизни не поверю, что  ты не можешь самостоятельно  нарадовать мужа на пять тысяч. 
АНЯ. Я-то? Да хоть на все десять.  И главное, он сам не может объяснить, зачем это делает. Чего   во мне  ему не хватает. Говорит, я тебя  и себя уважаю,  и такое делать с тобой не могу. Я лучше просто посмотрю. 
ЯНА. Уважает тебя.  Это хорошо. Хотя раз в месяц, это, конечно,   плохо. Я понимаю раз в неделю. Еще куда ни шло. Хотя   два раза, все – таки,  лучше.  Три – уже хорошо. Замечательно, конечно, когда каждый день.  Но  норма  цивилизованного мира -  это  дважды в день! 
АНЯ.  Да где же ты такое видела, дважды в день?  
ЯНА. Ну, почему же только видела…
АНЯ. Я,  кстати,  после нашего разговора в кафе  представила – найду себе богатого мужика по интернету, уеду к нему, и все нынешние проблемы решатся.  Опять проснусь в новой счастливой жизни. Придется только отрабатывать свое счастье,  занимаясь  любовью с толстым лысым дядькой. Нет уж! Лучше в России с молодым.  Даже если у него сумасшедшая   бабка и  жлобы  родители.  
ЯНА. А ты не  думала, что  кроме молодых, но бедных и с неудачными родственниками, а также старых, уродливых, но богатых, есть и симпатичные и богатые?  И даже порядочные? 
АНЯ.  Есть, да не про нашу честь. 
ЯНА. Ну хорошо. А умеренно симпатичные и   прилично  обеспеченные – такой вариант тебя устраивает?  
АНЯ. Ну, надо посмотреть....
ЯНА. Так и посмотрим! (открывают  ноутбук, начинают печатать). Да не толкайся ты, сейчас сайт откроется. Ну, раз-два – три... 

На счет три распахиваются дверцы обоих шкафов и появляются Сергей с отцом в традиционных немецких костюмах и поют порнографическую песенку с  задорным  привевом :«хей, хей, хей,
ком шнеллер ту бордель».
  
АНЯ. Это что еще такое? 
ЯНА. Не обращай внимания – спам. Просто бордели на сегодня  самое распространенное предложение.  Египет, Турцию, Грецию и Кипр отметай  сразу, запомнила? 
АНЯ. Германия мне тоже как-то не очень. Негоже внучке  советского офицера якшаться с фрицевскими  потомками. 
ЯНА.  Дура. Тебе с ними  что,  музей боевой славы создавать?  Ну,  не хочешь немца, давай в Швейцарии посмотрим, они вроде нейтралитет держали.  
АНЯ. Давай лучше  во Франции. 
ЯНА. Среди этих извращенцев с грустными глазами любителей детей и животных? Не советую.  
АНЯ. Все, все, все. Я все отлично поняла. Не тебе, Анька, с калашным рылом да в свиную Европу. Или как там... Но все равно, спасибо за помощь, подружка! И пошли вы все на фиг! ( Впадает в пьяную истерику, Сергей и Геннадий Григорьевич послушно исчезают).  
ЯНА. Ну подожди, ну что ты. Вот тут такой англичанин  приличный есть. Сейчас, сейчас мы ему напишем : ю мей кам ин май плэйс эт эни тайм... Они  после своих феминисток любят, когда им хоть что-то разрешают.  Ну, не плачь, маленькая. 
АНЯ (всхлипывая).  Представляешь, Галина как-то приходит с инспекцией. Стандартный заход – почему у вас беспорядок? Я говорю: покажите мне  здесь хоть  одну мою вещь. А она  - то, что здесь разбросаны  именно его вещи,  вдвойне не делает тебе чести. 
ЯНА. Мальчик  нашел буфер. Раньше ругали его. Теперь за то, что не сделал он,  ругают тебя.  А что, очень удобно.  
АНЯ. Он вообще не помогает по дому. Один ответ: ну ты же женщина, это твоя работа. Я филфак закончила, книг больше него раз в двести прочитала.  Я интеллигентная девушка. Я говорю тОрты, звонИт и категорически не употребляю слово лОжить. И вынуждена унитаз за ним чистить. Что делать? 
ЯНА.  Разводиться. 
АНЯ. С  ума сошла? Из-за унитаза? Да меня на работе засмеют!  
ЯНА.  Тогда  регулярно применять два испытанных средства. Сейчас покажу.  (Открывает тубму и что-то там ищет). Телевизор, конечно,  полноправный  член современой  семьи, но это для старшего поколения. А для нас  есть и другие не менее  важные  детали.  (Появляется с бутылкой  спиртного   в одной руке и вибратором в другой). Слушай и не перебивай. Итак, уроки жизненной мудрости!  Первая твоя проблема  – сексуальный невроз в ранней стадии.   Решается  просто:   раз до любовника ты еще не доросла,  покупаешь вибратор и вперед. То есть назад. В общем, куда хочешь. Вторая твоя проблема – там, то есть тут (одновременно показывает вниз и вверх) - контроль родителей. Избавиться от них ты не можешь. Значит, надо сделать все, чтобы  почаще  забывать об их существовании.  Вывод: необходим    регулярный    впрыск   положительных эмоций.  Не пьется   одной  – пей с мужем. Муж пьет пиво- переучи на мартини. 
АНЯ. И это все?  Напиться и забыться?  Так это бытовое пьянство  какое-то получается. 
ЯНА. Лично я  предпочитаю термин social drinking.  
АНЯ. В общем-то, интересно.  Но зачем же  ты так громко и пошло  об интимном.  О таких вещах лучше не говорить. Их лучше молча делать. Но, знаешь, как-то страшновато начинать. 

Аня и Яна затихают и завороженно смотрят на лежащие перед ними бутылку и вибратор, а те   начинают постепенно увеличиваться. Свет гаснет. 

Действие 6. 

Основательно загаженная квартира Ани и Сергея. На диване непонятный комок. Покосившийся свадебный портрет. Открывается дверца шкафа и появляются Галина Георгиевна с Геннадием Григорьевичем в дачной одежде, с ведрами, полными ягод.

ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ (потрясенно). Мать..... куда это мы попали?
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА. Тише. Странно. Сергей, вроде бы, вечером должен приехать. А ну-ка, посмотрим. (Решительно сдергивает одеяло, под ним нежится Аня).  Ах ты.... Подъем! ( Аня нехотя поднимается). 
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА. Это как понимать?! Ты когда в последний раз у матери в саду была? Вишня портится, собирать некому.  Мы для чего тебя все выходные в квартире одну оставляли? 
АНЯ. Сад, сад,  сад... вечно этот сад...  Правильно: нарезать по кусочкам и раздать дачникам,  чтобы пыхтели и потели и мучились.  
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ. Плохо мне, с сердцем. Я тут посижу немного...
АНЯ (мгновенно просыпаясь и лепеча). я сейчас, сейчас...  Галина Георгиевна,  Геннадий Григорьевич...  я сейчас все объясню... Геннадий Григорьевич, Галина Георгиевна, ой...   
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА. Довела! Довела мужика! 
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ. Ничего, ничего. Сейчас я ей отвечу...  Феминисткой стать захотела? Но не дано вам, бабам, как не понимаешь, жизнью управлять! Не дано! Ты вот тут у нас литературу заканчивала. Так назови мне хотя бы пять писательниц мировых, ну?  Чтобы на весь мир известными были?  Ну? 
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА. Ну? 
Внезапно появившаяся ЯНА. Ну? 
АНЯ.  Ну, ну.... Ну.... Астрид Линдгрен!
ЯНА. Видите ли, Геннадий.  Миллионы женщин  не оставили о себе никакого следа в истории не потому, что были глупее мужчин.   А потому, что подвергались жесточайшему домашнему угнетению. Кстати, примите к сведению, возможно, это вас и удивит,  но  мозжечок у нас работает не хуже мужского,   и отключается  только на  время оргазма.  Это, между прочим, научно доказано. 
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ. Да кто же вас здесь угнетает –то? Да кто же мешает   след свой оставить?   Квартира отдельная,  сама молодая... Я сколько раз говорил: рожай, поможем!  Рожай, кому говорю! 
АНЯ. Бог мой...  Европа вырождается, в Ираке кризис, а вы пристали. Ну  зачем вам это? 
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ. А затем, что о  глобальном надо думать. 
ЯНА. Потеплении, что ли?  Так давно уже всем известно, что и Москву,  и Нью-Йорк смоет, и бутики все тоже. И вишневые сады...  и фашистов, и сионистов, и демократов...  и не будет ни Рафаэля, ни Пушкина... а раз не будет  - то ни все ли равно как прожить? 
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ.  Ну конечно, после нас хоть потоп. Эгоистки! 
ЯНА. Вы не поняли: после нас все равно  ведь потоп.  Будет.  Когда-нибудь. 
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА.  Значит так. Ты, девочка без роду, без племени.  Ты нам не указывай, как жизнь жить. Мы семья! Мы стояли и стоять будем, поскольку друг за друга держимся. А тебе,  Анечка, я сейчас  популярно объясню.  Думаешь по великой любви тебя замуж взяли? Да за простоту твою тебя взяли! За неиспорченность! Чтобы не выпендривалась, а благодарна была: за квартиру, за работу, за то что людей порядочных в родственники получила. 
АНЯ. Люди, может быть, вы и порядочные. Но родственники из вас  паскудные, уж простите за правду и выражение.  

С грохотом  открывается  шкаф, и оттуда вываливается  подслушиваюшая Ганна Гавриловна.  От испуга Аня  и Галина Георгиевна громко и не мелодично орут.
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА. Мама...  боже мой, что вы  здесь делаете? 
ГАННА ГАВРИЛОВНА.  Молью ловлю. (Решительно обращается   к Ане).    Вот что я тебе скажу, девушка: совесть, совесть  должна быть белой,  а не зубы.   Плачешься, что молодость твою,   потраченную на нас, никто тебе не вернет? А совесть- то кто вернет? Или новую в магазине купишь, когда старая истреплется?  Муж у меня  инвалид войны был, без одной ноги. Так я что его,  за эту ногу любила меньше?  Стыдно. Стыдно должно быть на всем готовом,  да с ума от скуки сходить. Идемте отсюда. Пусть Сережка с ней сам разбирается, как приедет. 

Гнеткины удаляются. 

ЯНА. А они ведь правы, в чем-то своем, но правы.   
АНЯ. Да я понимаю.  Только  правда эта  как суп из пакетка.  А я  молодая,  мне мяса хочется, мяса! 
ЯНА. Ты поговори с ним, как приедет. Может, не поздно еще.  Может, сумеешь объяснить.
АНЯ. Да.  И пусть  он постарается ну хоть чуть чуть измениться.  Ну  тяжело жить с простым парнем, когда вокруг только и твердят об этих идеальных мужчинах! 

Слышен поворот ключа в замке. Появляется деловитый сосредоточенный Сергей. 

АНЯ. Привет!
СЕРГЕЙ. Привет (начинает осматриваться, отбирая вещи в сумку).
АНЯ. Как съездил? 
СЕРГЕЙ.  Нормально. 
АНЯ. Как дела?
СЕРГЕЙ. Дела?  Значит, тут такое дело.... Развожусь я с тобой. 
АНЯ, ЯНА (хором). Что? 
СЕРГЕЙ. Я с тобой развожусь.
АНЯ. Не поняла. 
СЕРГЕЙ.  Я с тобой развожусь!  Я с тобой развожусь! Развожусь! 

С каждой его фразой нарастает  шум и дрожание стен. С последним криком падает с грохотом стенка, образуя  могильный мемориал,   с  общим  надгробием-тумбой. Слышен крик Ани: Ну почему?!?!?!?!
 И меркнет свет. 

Действие 7. 

 Звучит похоронный марш. Пустая заброшенная  бывшая   квартира Ани и Сергея.  В тусклом свете Яна деловито обметает мемориал метелочкой,  прилаживает на  свадебный портрет  траурную ленту.  Аня  сомнамбулически послушно повторяет все ее движения. Покончив с портретом, Яна  деловито прилаживает что-то себе к поясу и к поясу  Ани. 

ЯНА. Ну все, попрощалась со старой жизнью, пора заняться осмотром перспектив. 

Яна и Аня неожиданно поднимаются  вверх  и  зависают в воздухе. 

АНЯ. И это все твои перспективы? Болтаться непонятно где в подвешенном состоянии?

В комнате появляется Ганна, тяжело опираясь на палку, доходит до первого поверженного шкафа и садится.  

ГАННА ГАВРИЛОВНА.  И кто же им жить мешал.  Дети мои, дети.  Квартиры отдельные,   вода горячая холодная, телевизор работает.  Одно понять не могут – ценить надо, что имеешь. И каждый день укреплять, чтобы не рухнуло. Вот как в саду с сорняками борешься, так и дома  надо  мысли дурные из сердца вырывать. А то ведь зарастет душа и не отыщешь потом. В больницу-то ко мне только Генка  и ходил. А  я  ведь каждую копеечку  в дом, каждый день что-нибудь, да для семьи. И Генка такой вырос.  Каждую копеечку в дом. Триста штук горшочков торфяных под рассаду помидорную достал.  Да кто же теперь сажать их будет? И ведь было же счастье, было...  все вместе, рядом... а теперь и кефира с булочкой на ужин принести некому (сморкается в платок, что-то жует губами).  

В  квартире  появляется   Джон, он неуверенно двигается, то и дело заглядывая в бумагу с адресом. 

ДЖОН. It must be somewhere here… 
АНЯ.  Там вроде бы мужчина какой-то появился. Черт. Я ничего не вижу и не слышу из-за этого  нытья. Господи, ну неужели на этой земле нет семей с тихими  непритязательными бабками? 
ЯНА. Молча подыхающими  в домах престарелых?  И боящимся звонить  родным чаще , чем раз в год, на рождество, чтобы не нарушить  их прайвайси?  Это твой идеал, да? Так пожалуйста – лети. Америка  воон в  той стороне.  Только учти, с тобой поступят так же. Думай, Анька. Думай. Пока эту проблему не решишь, дальше не сдвинешься. 
АНЯ.  Ну зачем ты так сразу. Ну просто  хотелось бы  от старшего поколения большей  самостоятельности. 
ЯНА. Это как? Сама умылась, оделась, легла и умерла тихонько в уголке?  Подло, Анька. Мелко и подло. Думай... 
АНЯ. Ну хорошо, хотя бы эстетичности в быту...Посмотри на нее – неопрятная какая-то.   А лицо светится, странно. Да нет, я помогу, помогу,  конечно.  Жалко ее, ты права.  Вообще людей жалко.  Человеческого в них жалко. Яна, боже мой.... я .... я.... кажется поняла кое-что. Про звероласковый период, про заботу и  про эгоизм,  и  про себя в других, и про  других в себе.  Я поняла. Я все поняла!   
АНЯ. Ну раз  так, спустись на землю, Балуева! 

Сразу после  этих слов Аня плюхается вниз  прямо на плечи Джону.   Яна поднимается вверх и исчезает.

ГАННА ГАВРИЛОВНА. Ой, внученька моя, котя пришла. Спасибо тебе, девочка. 
ДЖОН.  Вы, должно быть, ангел? Так бесшумно  подошли, я и не слышал ваших шагов. 
АНЯ. Что вы, просто я раньше здесь жила. А теперь хожу проведывать бабушку. 
ДЖОН. Вы так добры. И даже еще красивее, чем на фотографии.  Порхаете по свету и несете людям радость.  Можно  я буду называть вас своей птичкой? 
АНЯ.  Лучше зовите меня  просто:  Аня.  

Они берутся  за руки. Потихоньку откуда-то начинают доноситься звуки   марша  Мендельсона. В квартире постепенно появляются остальные герои. 

СЕРГЕЙ. Анька, зайка, спасибо,  что  Ганну не забываешь. Я ведь только из-за сына ушел, сама понимаешь. Ну, глупость сделал, прости. Если  бы девчонка родилась, может, и обошлось бы. Но мальчишке нужен отец. Алгебру там делать, геометрию... понимаешь? А  на свадьбу я тебя приглашаю, придешь? 
АНЯ. Да, Сереженка, да. И я тебя тоже  прощаю и приглашаю. 
ГАЛИНА ГЕОРГИЕВНА. Барбосик, видишь, все у нас наладилось. И  Ирочка из приличной семьи, и внук появился. А  девочка пусть  живет как хочет. Что мы, звери, век ее заедать? 
ГЕННАДИЙ ГРИГОРЬЕВИЧ.   Да моя рыбка.  Да моя лисонька. Да! Пусть живет. Пусть все живут. Пусть все живут как люди! 

Конец.