Александр Демахин

Утро
(Пьеса в одном действии)
Действующие лица
Оленька.
Света.
Женечка.
Вика.
Юля.
Наташа.
Оля.
Лиза.
Лена.
Марго.
Артём.
Коля.
Максим.
Серёжа.
Рома.
Артур.
Андрей.
Дима.
Саня.
Женя.

О, молодые генералы своих судеб!..
Марина Ивановна Цветаева
22 июня. Гимназия. Второй этаж. Утро. Негорячее солнце золотит окна. Тягучее это утро. Музыка никуда не спешит. В холле – они, выпускники этого года. Уже давно прошли те шесть утра, когда всё закончилось, но они ещё здесь. Они пьют чай.
Артём. И мы с вами больше никогда не встретимся – представьте только.
Оленька. Тёмочка, мы обязательно будем встречаться.
Коля. А, что там говорить!..
Света. Коль, надо было меньше веселиться.
Коля. Да кто тут веселился. Это я так…
Артём. Мы будем встречаться, но – не так.
Оленька. А как это – так, Тёма?
Артём. А мы больше никогда не будем вместе всегда.
Серёжа. Жизнь только начинается.
Артём. Это понятно. Мы все ещё будем богаты и знамениты. Будем каждый месяц посещать хорошего стоматолога и блистать белыми зубками. Будем счастливы, может быть, даже. Но вот это вот чувство идиотическое, что ничего не отмотаешь назад и не вернёшь, – будет появляться вечерками, чаёк с нами пить. А с кем-то и водочку, может быть.
Оленька. А тебе уже есть что возвращать, Тёмочка?
Артём. Олечка, если б ты знала сколько… Так иногда хочется вернуться и – прожить наново. И вот ещё секунду назад это было возможно, а теперь – утро и волшебство исчезло и такие дела.
Женя. Весёлая жизнь.
Артём. Чай горячий.
Оленька. А у меня – остыл уже.
Коля. Ты так на него дула усиленно – ещё бы он у тебя не остыл!
Оленька (улыбается). Это я так, о своём дула.
Женечка. Нам же классная сказала – третьего сентября встречаемся и идём в поход. Мы не забудем.
Коля. Когда пять человек к ней придёт в поход, тогда всё понятно сразу станет. И тебя среди них, кстати, не будет.
Вика. Девочки…
Серёжа. И мальчики.
Вика (улыбается). И мои любимые мальчики.
Серёжа. И я – тоже?
Вика. И мой любимый Серёжа!
Серёжа. Я, наверно, первый, кому ты сама признаёшься в любви.
Вика. Наверно. (Она почти плачет, улыбаясь.)
Коля. За это историческое событие предлагаю – ещё… чаю закатить!
Света. Пьяницей ты будешь, Колька, лет через сорок-пятьдесят.
Коля. Главное, чтобы мама до этого не дожила.
Света. А мы?
Коля. Вам можно.
Артём. Я что хотел сказать, я хотел сказать, что я вас всех очень люблю.
Юля. Мы тебя тоже.
Артём. Это и было глупое счастье, которое не назвалось вовремя по имени…
Света. Тём, ты так сильно-то не грусти.
Женя. Если грустится…
Коля. Давайте вокруг гимназии наперегонки бегать! (Все смеются.) Вот вы смеётесь, а, между прочим, такое бы не позабылось. Такое не у всех бывает. Ну, давайте наперегонки.
Женя. Нам теперь только если в переползки.
Коля. Тем более.
Женя. Не убеждаешь, Вишневский.
Коля. Иди ты, Асеев, знаешь, куда!..
Женя (добро). Ну-ну-ну.
Коля. Я бы вас всех обогнал бы… (Затихает.)
Серёжа (Вике). Ты плачешь.
Вика. Да.
Серёжа. Почему?
Вика. Не знаю, Серенький.
Серёжа. Кто-кто-кто?
Вика. Се-рень-кий. Серенький, вот и всё. Ты так меня и не успел завоевать.
Серёжа. Я ещё успею.
Вика. Не-а, Серенький. Нет. А ты такой хорошенький. Жалко.
Серёжа. Хорошо шутишь.
Вика. Я, Серенький, шутить не умею. (Серёжа пробует поцеловать её – она отстраняется.) Се-рень-кий…
Женя. Перебор.
Серёжа. Что же ты раньше-то не сказала…
Коля. Может, тогда спалить здесь всё, а?..
Артём. Голоса-голоса. Добрые хорошие. А как мы вальс сегодня танцевали…
Света. Я чуть в юбке не запуталась.
Саня (вбегает с лестницы). Слушайте, ребята, нам предлагают вымётываться потихоньку.
Коля. Ага, сейчас им! Скажи, пускай ждут. Мы ещё не готовы, скажи. Ещё не навыпускались.
Саня. Коль, там мама твоя тоже.
Коля. Саня, моя мама – завуч, это у неё работа такая. Душой она с нами.
Саня. И бабушка твоя там.
Коля. Бабушка может пройти к нам, если хочет. Бабушку можно. Бабушка – не завуч. Она – мать завуча. Бабушку можно.
Артём. Ребят, останемся ещё? (Все согласны.)
Юля. Мы не уйдём.
Артём. Я продолжу. Я не закончил. Мы были самые лучшие. Вы, вы все, были самые пре-кра-сны-е.
Оленька. Мы и будем.
Артём. Не здесь. Не здесь, в этом вся и штука, Оленька. Не здесь – невозможно. Не здесь – не срастается, не затягивается, не заживает.
Оленька. Но мы хуже от этого не станем.
Артём. Хуже мы обязательно станем. Подожди – выйдем и станем.
Женя (говорит по мобильному телефону). Ксюш, и зачем ты так быстро ушла? Ты уже дома? А у нас тут хорошо: жизнь рушится. Это я шучу так. Кстати, ты медаль свою у меня забыла – я её сейчас уже догрызаю. С чаем. Нет, это я уже не шучу. Ну, ты ложись спать. Я тебя потом разбужу.
Артём. Вот. Вот. А завтра ты уже с ней не так будешь говорить.
Женя. Так же буду.
Артём. Не так!
Женя. Полезли в бутылку…
Коля. А дна-то там и нет! О!
Артём. Я не для того, чтобы вспоминать. Я – я – чтобы не забывать.
Саня (садится между Серёжей и Викой). Вот так.
Серёжа. Вот так.
Женечка. Я пойду, у меня экзамен завтра.
Артём. Нет! Я хочу, чтобы вы все всё услышали! Последние секунды для этого остаются! …Вчера ещё дождь лил. Сейчас – солнце утром. Первое солнце, которое – о другом.
Артур (Наташе). Ничего.
Наташа. Турик, зачем ты?
Артур. Не надо начинать. Я всё понимаю. Если бы я был покрасивее, всё было бы по-другому.
Наташа. Турик, я тоже.
Артур. Ты – тоже? Нет. Ты лучшая. Не надо. Не надо меня любить.
Коля (Диме). Тебя же кто-то должен… интересовать. Не увиливай – я добьюсь. Я могу тебе помочь. Во всём. Дима-Дима… Ну кто – скажи мне?
Дима. Отстань, Вишневский.
Коля. Я от тебя не отстану. Я с тобой дружу.
Дима. Кроме тебя, Вишневский, никто меня не интересует.
Коля. Всё ты врёшь! Мы ей покажем. Вот увидишь. Так покажем!
Артём. Завтра я буду бояться экзаменов, турникетов и пробок на дорогах, а пока что – я боюсь только себя. Себя – только себя. Того, какой я. Совсем немного. Минимальная доза – для того, чтобы жить.
Оленька. Выходит, Тёмочка, ты себя боишься?
Артём. Да. Но это нужно. Важно.
Оленька. А я тебя не боюсь.
Артём. Я тебя тоже. Самое необходимое – никого и ничего не бояться – кроме себя. Здесь это было так.
Женя. Идеализируешь, Андреев.
Артём. Идеализирую. Да. Да, идеализирую. Идеализирую. Это дурость – не идеализировать.
Саня (Вике). Вич, чем сегодня займёшься потом?
Вика. Сном.
Саня. А потом?
Вика. Смеяться буду. Долго-долго.
Саня. Почему?
Вика. А мне захочется.
Саня. А я могу зайти?
Вика. Ты смеёшься?
Из-за угла появляются обнимающиеся Андрей и Оля.
Коля (им). Вы позволили себе слишком много, молодёжь!
Оля. А ты не видел, Вишневский!
Коля. Больно интересно.
Артём. Любовь – идеализация. Идеализация – любовь. И так крутится. До изнеможения. Крутимся друг вокруг друга. Пялимся один на другого. Всего лишь идеализируем. Идеализируем – богатство нестерпимое. Богатство взгляда друг на друга. Смотрю на тебя и понимаю – нет, не понимаю даже, так – догадываюсь. Догадываюсь, что ты идеальна. Ты догадываешься, что я. Долго смотреть. Это, вот это самое, самое… Я всего лишь тебя идеализировал. А ты и не догадалась…
Артур. Прав, Тёмка.
Оленька. Почему же ты тогда один, Тёмочка?
Артём. Я со всеми.
Оленька. Ты один.
Артём. Ты меня идеализируешь.
Оленька. Стоишь один. Говоришь один. Думаешь один. Живёшь один.
Коля (Артёму). Целуй её сейчас же!
Света. Вишневский!
Коля. Не одёргивай меня всё время, Щелчок! Не соглашаешься за меня замуж выходить – так не одёргивай! Или – или. Выйдешь замуж – можешь хоть уездить.
Артём. Я со всеми. Я не один.
Оленька. Ты даже не смотришь на меня сейчас, когда говоришь…
Серёжа. Саня, почему ты такой длинный?
Саня. Чего?
Серёжа. Зачем тебе твои два метра?
Саня. Чего?
Серёжа. Был бы ты пониже. Я бы тебя тогда на дуэль вызвал…
Саня. Лучше на баскетбол ходи. Советую.
Серёжа. Спасибо.
Света. И хватит пить, Вишневский!
Коля. Это же чай.
Света. Всё равно. Пьёшь и пьёшь – а толку никакого.
Коля. Будет толк. Вставай. Пойдём.
Света. Вишневский!
Коля. Пойдём. Ну, пойдём, пожалуйста! Будет толк! Будет!
Света (гладит его по голове). Тихо. Тихо. Не кричи.
Оленька. Тёмочка, ты всё?
Артём (садится). Не всё.
Оленька. Тёмочка, скажи ты хоть теперь, в кого из всех нас ты был влюблён.
Женя (задумчиво дразнит). Из всех нас.
Артём (чуть сжимает губы). Не узнаешь никогда. (Опускает голову на руки.)
Андрей (шепчет на ухо Оле). Это… Это… Кузя, это было… Спасибо, Кузя. Ты…
Оля (смотрит на него внимательно, забавно наморщившись). А в седьмом в тебе было метр сорок, и я думала, что твоей головой здорово было бы в волейбол играть. Я над тобой смеялась – а ты плакал. Ничего не изменилось, в общем-то. Только теперь ты с бородой. А так – всё то же самое.
Андрей (нежно). Я маме на тебя тогда жаловался.
Оля. Я и говорю.
Наташа закуривает, Артур резко вырывает сигарету из её рта и зажимает её в руке.
Артур. Нельзя же тебе курить!
Наташа. Хочется.
Артур. Не надо меня жалобить.
Наташа. Мне, может, себя жалко. Что ты мне нравишься.
Артур. Не могу я никому нравиться.
Наташа. Отдай сигарету.
Артур. На кой она тебе теперь?
Наташа. Засушу. Для коллекции.
Артур разжимает руку – на ладони красное пятно от окурка.
Наташа. Идиот.
Вика (встаёт). Надо сказать. Тут конверты нам раздавали с анкетами давности пять лет. Моя запись – ничем от других не отличаюсь, разве что внешностью. Такие слова писала. Такие мысли думала, дура. Простите меня, хорошо? (Плачет.)
Серёжа незаметно опускается и залезает под стол.
Коля. Я тебя красивее! И всегда был красивее!
Вика смотрит на него и смеётся, потом садится на место. Входят Лиза и Лена с Ромой.
Лиза и Лена. Внимание, девочки!
Все девочки кричат и кидаются к Роме. Вика пытается сделать то же самое, но под столом её удерживают. Она злится и смеётся.
Юля. Ромка, как ты здесь?!
Рома. Шёл домой после своего выпускного – думаю, вдруг у вас не закончилось. Девочки!.. Виченца, ты мне не рада?
Вика (стонет). Рада!..
Женя. Вот так живёшь-живёшь… И захочется обрадоваться, а получится…
Рома. Дела – делами. Не в делах дело. (Подмигивает.)
Коля. И посмотрите – все побежали. Все! Бабы! Вам имя… быстроногство!
Вика (шёпотом). Серёженька, хватит, пожалуйста! Пожалуйста!.. Прекрати быстро!
Серёжа (голова появляется из-под стола, глядя Вике прямо в глаза). Вот если я тебя сейчас не послушаюсь, потом ты же мне спасибо скажешь. (Залезает обратно.)
Саня (он ничего не заметил). И всё-таки, Вик, что с вечером?
Вика, хохоча, кидается головой ему на колени.
Рома. А вы отсюда собираться не собираетесь? Тёмыч?
Артём (поднимает голову). Сидим пока.
Коля. Принято решение держать оборону!
Рома (подходит к Артёму). Тёмыч, ты как?
Артём. Фигня, Ромыч…
Рома. Невесёлая фигня – фиговое дельце.
Света. Ромочка, можно я тебя по головке поглажу?
Рома. А то.
Коля. И волосогладильство тоже имя вам!
Андрей (Оле). Пойдём потанцуем.
Оля. Только мягко.
Андрей (зажмуривает глаза). Оля-я-я-я…
Оля. Мягко, я верю. (Они выходят на площадку, что позади, и кружатся.)
Саня. Вик, ты странная.
Вика (хохоча). Я красивая!..
Лиза. Ромочка, будешь виноград?
Рома. Из твоих пальчиков.
Лиза (кормит Рому). Кушай.
Лена (Роме). Гущин, у меня персики. Учти.
Артур. Свистня ты, Наташка.
Наташа. На коленочки перед тобой встать, что ли?
Артур. Ты всё время будь со мной рядом. Я злой. А ты всё равно.
Наташа. У тебя глаза добрые.
Артур. Слабо тебе – на коленочки встать.
Наташа. Я встану потом. Когда ты меня бить будешь. Буду тогда тебе ранки зализывать. Как кошка.
Артур. Ты когтястая.
Дима (полусебе). А в Африке дети голодают…
Женечка. Тебе-то что?
Дима. А ещё угроза глобального потепления…
Женечка. Ты к чему?
Дима. А проблема мирового терроризма… А мы выпускаемся… Обидно.
Женечка. Ты недотёпа.
Дима (задумчиво). А ты дотёпа. И ещё никому неизвестно, что вреднее для здоровья… Все дотёпы. И мировой терроризм – тоже дотёпа… Дотёпная дотёпа стоит у двери гроба… И знает слишком много дотёпная дотёпа. Ты подожди немного, зелёная дотёпа. Делов у Бога много, ты не одна дотёпа…
Рома. Грустите. Не моё настроение.
Женя. Один ослик радостно жил. На солнышке любил греться. Бегать. Повозку катать. Он не знал, что он осёл. А однажды ему это сказали. Ребята во дворе крикнули. Просто так. Он расстроился. Повзрослел, обрюзг. Всё переживал, что он – осёл. А потом, когда он был старым и с бородой, он узнал, что козлы ещё хуже ослов. Но радоваться было уже поздно…
Оленька. Притча?
Артём. Правда.
Оленька. Тёмочка, а может быть, ты в меня был влюблён?
Артём. Пей чай.
Коля. Пью за ослов.
Вика. Саня, а ты что обо мне думаешь?
Саня. Зачем это тебе?
Вика (заглядывает ему снизу в глаза). Интересно. Что со мной дальше будет, по-твоему?
Саня. Не думал.
Вика. Сейчас думай.
Саня. Сейчас не могу. Устал. Да всё хорошо у тебя будет.
Вика (разочарованно). Да-а-а?
Серёжа (из-под стола). Вот что с тобой будет! (Вика оказывается под столом.)
Саня. Исчезла… Странно... (Пьёт чай.)
Рома. А почему вы только чай?
Женя. Обижаешь.
Коля. Все! Эй, все! Я, как идейная точка, выдвигаю себя на аукцион. На продажу. Покупатели – прошу! (Его никто не слышит.) Покупателей нет. Учились вместе, учились – и вот… Экономически невыгодно им… Я бы дёшево продался. Кому-нибудь.
Артём (Оленьке). Три года, Оленька. Три года. Не было ответа и нет и не будет.
Появляются Максим и Марго.
Артур (Наташе). А ты хитрая?
Наташа. Нет.
Артур. А я?
Наташа. Ты тоже.
Артур. Ты хитрая. Ты мне правду говоришь.
Наташа. Это хитрость?
Артур. Это самая большая хитрость и есть – правду всё время говорить.
Вика вылезает из-под стола и пересаживается на другой конец, ближе к Артёму. Серёжа чуть позже возвращается на место рядом с Саней.
Артём (наклонившись к Жене). Жень, а бывает вообще любовь?
Женя. Бывает.
Артём. У всех бывает?
Женя. Похоже на то.
Артём. Как здорово, что ты никогда вопросов не задаёшь… А если нету?
Женя. Будет.
Артём. А если хочется сейчас?
Женя. Стари-и-ик…
Артём. Врать ведь плохо?
Женя. Плохо.
Артём. А если не у всех? Если – не у всех?
Максим (подсаживается между ними). Ребят, чисто случайно услышал обрывочек. Любовь, конечно, есть. И её много. К ногам липнет. Умей подобрать.
Артём и Женя синхронно быстро опускают головы на стол.
Коля (себе). Никому ты, товар, не нужен. Дела…
Саня (Серёже). Ты Вику не видел?
Серёжа. А она испарилась. Растворилась в пространстве.
Саня. Так не бывает.
Серёжа. А если любишь, нужно верить во всё.
Марго (Лене). Хочешь секрет? Я летала сейчас.
Лена. Высоко?
Марго. Уже там – где воздуху мало-мало.
Лена. И не задохнулась?
Марго (улыбается). Вопрос настоящий.
Вика (Максиму). Есть любовь?
Максим. Доказать?
Вика. Ты мне не докажешь. Я тебе докажу, что нету её.
Максим. Будем спорить?
Вика. На что хочешь?
Максим. На поцелуй.
Вика. Плюнула бы я тебе в мордочку.
Максим. Совместим с поцелуем.
Вика. Мне кажется, об тебя и слюни-то ударяются и в обратную сторону летят.
Оленька (Артёму). А я думаю, в меня.
Артём. Тебе не терпится, да?
Оленька. Да.
Артём. А кем ты хочешь стать?
Оленька. Твоей девушкой.
Артём. А если сразу женой? Слабо?
Оленька. Сначала – девушкой. Потом – посмотрим.
Артём. И после такого ты мне предлагаешь тебя любить?
Лена (Артуру). Достала тебя Наташка, Турик?
Артур. Да, Ленка.
Лена. Хочешь персиков, а?
Коля. Не берут – продавай других… Орлов!
Дима. Чего тебе опять, Вишневский?
Коля. Кто?
Дима. Никто.
Коля. Я тогда сам выберу.
Дима. Выбирай, сколько влезет.
Коля. Выберу. Значит, план такой. Зовём её к тебе. Ты с ней напиваешься. Дальше – ясно. Нотка за ноткой – и вот тебе си-бемоль. Пойми, Дима-Димочка-Димуля, если не сейчас, то когда? Что, потом будет время? Или потом выбор лучше будет? Дима, необходимо становиться мужчиной. Мы уже и так бешено опоздали. Правнуков увидеть – шанс уже почти нулевой. Пока ещё все красивые, нужно успеть всё, понимаешь? Ну, нам всё можно сейчас. Всё можно! Всё здесь, в этих вот руках! А мы ходим, башкой трясём. Не любишь – полюбишь, дело такое. А вот не сделаешь если, тогда – всё. Дима… Во всём помогу. Отказываешься говорить?
Дима (вдруг). Лиза. Лизу я люблю.
Марго (Жене). Грустим?
Женя. Наблюдаем и запоминаем.
Марго. И оцениваем.
Женя. Не без этого.
Марго. И выводы делаем.
Женя (пожимает плечами). Дурацкое дело.
Марго. Ну, оцени тогда меня.
Женя. Человеков женского рода оценивать сложно. О человеках женского рода можно только догадываться.
Марго. Тогда догадайся.
Юля. Серёж!
Серёжа. У аппарата.
Юля. Серёж! Ты молодец!
Серёжа. Спасибо, конечно, Горькова, тебе за комплиментщину. Умрёшь – свечку поставлю, не забуду. Хотя ты, вероятно, не умрёшь.
Саня. Свет, ты как, занята вечером сегодня?
Света. Да. Я дома у Вишневского ночую.
Саня (понимающе). А-а-а…
Андрей даёт Оле пощёчину. Она убегает. Рома сразу же уходит за ней.
Саня. Андрюх, ты чего?
Андрей (стоит потерянный). Не пойму. Сам не пойму. Слишком хорошо. Здорово слишком. Не верю.
Саня. Ну, не в лицо же из-за такого бить.
Андрей (ухмыляется непонятно зачем). Дебют. Одни дебюты сегодня.
Женя. Спорный у вас, Змитрович, героизм.
Марго (с маленькой издёвкой). Записать за тобой?
Женя. Я скажу, когда записать.
Лена (проходит мимо Андрея). А персики, между прочим, утешают хорошо.
Наташа. Турик, пойдём отсюда. Пойдём гулять, пожалуйста. По солнышку походим.
Артур (жёстко). Хочешь – иди. Потом расскажешь. Про солнышко.
Артём (Андрею). Зря ты так. На самом деле.
Андрей. Знаю и без тебя. Знаю. Но с места с этого не сойду. Слишком. Вот и всё.
Вика (подходит к Андрею, протягивает ему руку). Пойдём.
Андрей. Вы все смотрите и думаете: ударил. Я стою и понимаю: (неровно взмахивает рукой) убила.
Вика. Пойдём сядем.
Андрей. Что ты ей сказал? Что она тебе сказала? А не было ни одного слова. А было что-то? А нежность эта несчастная была?
Вика. Будем здесь стоять.
Андрей. Хочешь, потанцуем?
Вика. Стоять хочу.
Коля (подкрадывается к Лизе и хватает сзади за плечи). Швырёва!
Лиза. Напугал, Вишневский!
Коля (наклоняется к её уху). Тише, агент. Есть дело. Встаньте и а-абсолютно спокойной походкой следуйте за мной.
Лиза. А если я откажусь?
Коля. Пожалейте своих маленьких детей.
Лиза. Без угроз.
Коля. Ладно-ладно. (Уводит Лизу за собой.)
Оленька. Тёмочка, а ты бы мог меня ударить?
Артём. Нет, не мог бы.
Оленька. А почему?
Артём. Рука слабая.
Женя. Хроническая болезнь поколения. (Марго.) Записывай, Гоша.
Серёжа (подходит к Максиму). Потанцуем?
Максим. Сдурел?
Серёжа. Белый танец. Дамы приглашают.
Максим. Нарваться хочешь?
Серёжа. Тебе ли не всё равно – с кем? Я буду хорошо летать высоко. И визжать буду от восторга. Честно-честно. Так вот прямо и буду: «Ой, Максимчик, Максимчик, как хорошо-о-о!».
Максим. В честь выпускного только прощаю.
Серёжа. Да я бы в другой раз не предложил. Я ведь застенчивый мальчик. (Неестественно смеётся.) Ой, Максимчик!..
Женечка (сама себе). …Тогда начну повторять прямо здесь и вслух – всё равно никто со мной не разговаривает. Значит, так. Синус тридцати градусов равен … одной второй.
Света (Юле). Юль, посмотри мне в глаза. Только очень внимательно. Пристально. Смотришь? Пристальней смотри. В самую глубину. Смотришь? Ещё глубже! …А теперь только честно ответь мне: у меня тушь не потекла?
Юля. Потекла.
Света. А сильно заметно?
Юля. Нет. Только если совсем глубоко смотреть. В глаза.
Света (выдыхает). Хорошо. Никто не заметит.
Лиза. Орлов?!
Коля. Пойми, это твоя судьба. Тебе, как женщине, впрочем, и не нужно это так сразу понимать. Ты потом, после нескольких лет семейной жизни… 
Хотя это уже не так важно.
Лиза. С ним и поговорить-то не о чем.
Коля. О чём поговорить – найдём.
Андрей. Вот так и запомним ночку: Андрей ударил Олю. А потом стоял и болтал. Она – там – плакала, он – здесь – болтал.
Вика. Побеги успокой.
Андрей. А потом он не побежал её успокоить. И не были они счастливы, и в один день не умерли. Вот так Андрюша одним резким движением перебил сказке все рёбра, а рёбра внутренности перерезали, и лёгкие тоже, и сказка задохнулась.
Вика. Это лечится.
Андрей. Перебинтованная сказка?
Вика. Зачем ты тогда бил?
Андрей. Чтобы она заплакала. Чтобы убежала. Чтобы подумала: ну Андрюша и… Чтобы подумала всё, что в голову придёт про меня. Про меня – подумала. Чтобы увидеть, как она потом, когда выйдет на меня посмотрит. На меня посмотрит. Чтобы радоваться меньше. Чтобы она заплакала. Только для этого одного.
Вика. Любишь её?
Андрей. Сегодня – да.
Вика. Завтра – нет?
Андрей. Завтра?
Женя. Завтра только завтра… Пиши, Гоша.
Женечка. И косинус шестидесяти градусов тоже – одна вторая.
Максим придвигается чуть ближе к Оленьке и начинает медленно водить рукой по столу рядом с ней, глядя то на свою руку, то на Оленьку.
Коля (подводит Лизу к Диме и сажает рядом). Она пришла.
Дима (смотрит странно, не понимая ничего или всё понимая). И?
Коля. К тебе пришла.
Дима. И?
Коля. Что-то непонятно?
Дима. Всё понятно. Лиза, я вот что хотел сказать. Не верь ты дуракам. И не люби их никогда.
Лиза. Ты дурак?
Дима. И я. И мы. Сильных люби. Нас не надо.
Коля. Ты идиот?
Дима. Хотелось повеселиться, Вишневский? Не вышло, извини. (Уходит в себя.)
Коля. Провалено задание…
Саня (Лене). Ты свободна сегодня вечером?
Лена. А ты персики любишь кушать?
Саня (широко улыбается). Люблю.
Лена. Свободна.
Саня. Мне с персиками приходить?
Лена. Откуда у тебя персики. Приходи – там разберёмся.
Максим (Оленьке). У тебя руки красивые.
Оленька красивым резким движением поворачивает голову к Максиму.
Максим (смотрит в самые глаза). И ресницы – удивительные.
Оленька. А ещё – что?
Максим (улыбается). Ещё – всё остальное.
Женя. Красна девица, мой свет, ты прекрасна, спору нет… Отвечало зеркальцо, плюнув трижды ей в лицо.
Артём. Браво.
Андрей. Долго её нет. И заметь – кому какое дело. Вроде бы ничего и не было. А ведь все – запомнили.
Вика. Тебя волнуют – все?
Андрей. Да. Нет. Дай руку.
Вика. Я её не убирала.
Андрей. Дай другую. Обе. (Андрей берёт обе Викиных руки.) Теперь ещё постоим.
Света (подходит сзади к Коле и приобнимает его, говорит на ухо, но громко). Что, Коленька, облажался?
Коля. Лажанулся, радость моя. Лажанулся, а не облажался.
Света. Я сегодня собираюсь к тебе в гости. Приготовь мне жаркое и греческий салат. Будь так любезен.
Коля. Может, мне ещё маму попросить тебе приготовить?
Света. Можешь маму попросить. Я не против. А то вела у нас твоя мама историю, вела, а как она жаркое готовит, я так и не узнала.
Коля (улыбнулся во весь рот). Приготовит и пойдёт погуляет, да? Так? А может, ты ей для начала что-нибудь приготовишь? А потом – пойдёшь погуляешь, а?!
Света. Не стоило, Коленька.
Коля (улыбается ещё сильней). А вот теперь – прости меня.
Серёжа проходит мимо Вики, стоящей вместе с Андреем, незаметно щипает её сзади и остаётся стоять за её спиной.
Вика (не оборачивая головы). Не волнуйся, Серенький. Всё будет хорошо. Попереживай пока маленько.
Серёжа. Я долго не выдержу.
Вика (повернув к нему голову, очень тихо). А долго и не надо.
Серёжа, постояв ещё немного, отходит.
Женечка (Юле). Извини, пожалуйста, а ты не помнишь случайно, чему равен тангенс шестидесяти градусов?
Юля. Тангенс? Чему-то равен, наверное… А вот чему… А тебе зачем это?
Женечка. …Так …просто.
Юля. Я думаю, сегодня он ничему не равен. Завтра, может быть, будет. Если ему захочется.
Наташа хочет встать, но Артур хватает её за руку.
Артур. Сиди. Куда пошла?
Наташа. Куда хочу.
Артур. Подожди, недолго осталось. Потом пойдёшь, куда захочешь. Посиди со мной.
Наташа. Понянчить тебя?
Артур. Выпей со мной. Водки.
Наташа. Здесь нет водки.
Артур. Я достану. Выпьешь со мной? Много водки выпьешь со мной? Столько, сколько я захочу, водки выпьешь со мной? А потом пойдёшь – хорошо?
Наташа. Будешь тогда счастлив?
Артур. Это мне нужно. Нужно. Очень нужно, Наташка!
Наташа. Турик… Турик… (Садится.)
Артур. Спасибо, Наташа. Сейчас. Подожди. (Выходит из-за стола.)
Рома с Олей возвращаются. Оля садится за стол напротив Андрея с Викой и смотрит на Андрея. Рома – рядом с ней.
Вика (Андрею, улыбается испуганно). Мне кто-то в спину смотрит.
Андрей. Ты не обернёшься?
Вика. Обернуться?
Андрей. Не оборачивайся.
Вика. Мне спину жжёт, Андрюша. Как будто два огонька. Больно даже.
Артур (приносит водку, бутылку держит в руке). Вот.
Наташа. Сколько пить?
Артур. …Сколько пить, чтобы я успокоился и тебя отпустил? Столько ты не выпьешь.
Артур выпускает бутылку на пол.
Наташа. Я выпью. Выпью больше ещё. Так много!
Артур (с маленькой улыбкой в одном уголке рта, которую он пытается скрыть). Захлебнёшься ты.
Наташа (помолчав). Да.
Света (так и не отпустив Колю). Вишневский, а ты всегда такой весёлый?
Коля (вдруг серьёзно). Нет. Когда вру, тогда весёлый. А так – нет.
Света. Может быть, ты даже плачешь иногда?
Коля. Ага. Плачу. И уголок подушки покусываю тоже.
Света. Врёшь.
Коля. Щелчочек… А вдруг это правда всё?
Оленька (Максиму). Ты так долго на меня смотришь. Я вот подумала: а ты перед зеркалом взгляды репетируешь?
Максим (дёргается). Плохой вопрос.
Оленька. Профессиональная тайна?
Максим. А если даже и репетирую?
Оленька (берёт его за щёки). Улыбайся пошире. Мне так больше будет нравиться.
Марго (Жене). Я вот, кстати, шла и думала – спрошу-ка я у Асеева про смысл жизни? Как – нет или есть он?
Женя. Сегодня ещё скажет кто-нибудь.
Марго. Даже Асеев не знает про смысл жизни. А вот мы сегодня уходим куда-то – это смысл? Или нет?
Женя. Что ты плакала сегодня – это смысл.
Марго. Я не плакала.
Женя. Значит, я ошибся.
Марго. Я плакала.
Рома (Оле). Не надо.
Оля (не отводя глаз от Андрея и Вики). Ромка, ты очень хороший. Но мне надо. Мне надо – я буду смотреть. Я понять хочу.
Рома. Не надо ничего понимать.
Оля. Ромка, ты очень добрый, но я хочу понимать почему.
Артём. Жень.
Женя. Да.
Артём. А если надо сказать, а страшно – что тогда делать?
Женя. Пока страшно – молчи. Перестанет быть страшно – скажешь.
Юля (подходит к Серёже). Ты грустный.
Серёжа. Горькова, тебя что-то беспокоит во мне?
Юля. Да.
Серёжа (на секунду резко посмотрев в сторону Вики и Андрея). Хочешь, потанцуем?
Юля. Да.
Серёжа. Значит, мы обязательно когда-нибудь потанцуем. Привет! (Отходит в сторону.)
Женечка. Попробуем разобраться, чему равен этот самый разнесчастный тангенс с точки зрения логического мышления. Значит, тангенс – это отношение синуса к косинусу…
Лиза. Дим, я не ушла ещё. (Дима молчит.) Я ещё здесь, рядом с тобой, сижу. Молчишь? …Я помолчу с тобой, хорошо? (После паузы.) Может, хоть скажешь мне что-нибудь? Хотя, как ты это молча сделаешь?..
Андрей (Вике). Ты верная.
Вика, смеясь, гладит его по щеке, намеренно зацепляя щёку Андрея своими ногтями – так, что на щеке остаются довольно сильные следы от ногтей. После этого Вика убегает. Андрей остаётся стоять на своём месте и теперь – смотреть на Олю. На ухо Оле всё время что-то шепчет Рома. Саня и Серёжа вдвоём идут за Викой.
Серёжа. А как же персики?
Саня. А настоящий спортсмен должен много фруктов кушать. Причём – разных.
Серёжа. А Вика – какой фрукт?
Саня. Откушу – узнаю.
Серёжа (сам себе, тихо). Райское яблоко.
Наташа. Турик, сходи ещё за бутылочкой.
Артур. У меня одна была. Единственная.
Наташа (деланно вздыхает). Какой ты, Турик, непредусмотрительный. (Выходит из-за стола.)
Света, всё так же стоя сзади и приобнимая Колю, целует его в нос. Он смотрит на неё снизу вверх.
Коля (потом). А вдруг это правда всё, Щелчочек?
Лиза. А знаешь, Дима, мне даже приятно было, когда Вишневский мне сказал. Плохое слово – приятно. Я даже заволновалась. Я и не думала.
Артём пододвигает Оленьку к себе.
Максим. Не понял.
Оленька (радостно). Артём!
Артём. Ой, Оленька, какая же ты ещё…
Оленька. Какая же я ещё, Артём?
Артём (то ли с радостью, то ли раздражённо). Сиди рядом со мной, Оленька. Сиди. Какая же ты ещё…
Оля (в ответ на Ромин шёпот). Ромка, ты замечательный. Но зачем любить замечательных – ума не приложу. …Вот Андрюша тоже полчаса назад ещё был замечательным. …А теперь – как все. Теперь можно его и полюбить.
Наташа приносит с собой маленькую бутылочку водки. Артур берёт её из рук Наташи. Он открывает бутылку, наливает себе немного, выпивает, а потом – выпускает её из рук на пол.
Артур. Самое время пересесть на другое место.
Артур берёт Наташу за руку и ведёт ненамного левее того места, где они сидели раньше.
Лена (подходит к Максиму, говорит голосом, не терпящим возражений). Дансен?
Максим мгновенно встаёт и идёт с Леной на площадку. Ради них даже музыка играет чуть-чуть быстрее. Вика подходит к свободному, не занятому Ромой уху Оли, говорит той что-то, и уже через секунду девушки начинают весело шептаться, смеясь до слёз и время от времени поглядывая на Андрея, а то и показывая на него пальцем.
Света (Коле). А ты меня разве не поцелуешь теперь?
Коля. Не-а. …Ты меня ещё не покорила.
Света. Да ну тебя, дурак. (Отталкивает Колю.)
Коля. Ну, Свет…
Лиза. Дима, время остановилось. Много пар – и время остановилось. Вязкое стало время. Ничего не происходит – и всё происходит. За этим ничего – всё и есть. Вот такие мы настоящие. Вот такое это наше всё. Или просто, может быть, это музыка такая. Может быть, только музыка… Бывает, просыпаешься утром в кровати и лежишь – полчаса, час, больше. Спишь – и не – спишь. Сон – и не – сон. И какая-то тихая музыка где-то далеко… И вроде знакомая мелодия – только раньше ты её никогда не слышала. Только она приблизится – и сразу – как будто испугалась – убежит далеко-далеко. И уже не догонишь и пора вставать. И буду сегодня весь день радоваться и улыбаться и снова никого так и не встречу. А вот следующий день – он будет не таким… А может быть, это просто музыка такая играет. А когда я была маленькая, так я ногами топала и требовала: «Хочу скорей быть большой!». Как же все мы дико выросли… А может быть, это только музыка такая. А ещё я думаю, что это не музыка звучит – это мы звучим. Маленький оркестрик. Сегодня были первые скрипки, были вторые, был вечно скучающий добродушный человек за гонгом, была дудочка-флейта, даже арфа была. А завтра – пойдём поодиночку. Завтра – переходы. И всё бы хорошо, да вот сбоит струна одной из скрипок. А что она сбоит? Это просто такая музыка – со сбитой струной. Так мы звучим, когда больше не просыпаемся по утрам в своих кроватках. Когда ночь играет совсем другую музыку… Я заплачу и остановлюсь. А зачем? Зачем ты, дура, не плачешь? Да не ругайся сама на себя! Себя надо любить – сколько раз говорено. И даже когда дождь – тогда тоже. И даже под снегом, хотя он не такой уж и мокрый. Это когда как. Утро – это всегда очень жарко – от первого лучика, а после – холодно. От всех остальных, кроме первого. Сколько же я выбирала это разнесчастное платье, которое такое красивое и в котором так неудобно говорить. Как же раньше-то в таких говорили? Платье-то для бала, а какой это бал – с разбитыми струнами. Вот если бы лампы слепили глаза – и длинная зала – и… Пью холодный чай, противно, конечно, немного, но уже привыкла. Противно, но привыкла – вот это да! Какие слова!.. Смотрю на её лицо, давно её знаю – а только сегодня решилась рассмотреть её лицо. Видно, в каких местах потом, потом-потом, будут морщинки. Не только у глаз и у рта – каждую дорожку почему-то сегодня видно. Свет такой? Или это просто такая музыка? Сижу, хожу, лежу, думаю о разном, живу в хорошем бодром темпе – и – в одну секунду – клинышек. Время останавливается. Думать не получается. А только вдруг именно теперь всё как-то видишь хорошо. Не отчётливо, нет, хорошо – это совсем не то… Зеркала нет, а времени семь утра без малого. Зеркало проспало. Или, может быть, во сне осталось. Да ведь я же не спала… А казалось, что спала. Вот я очень люблю гулять. Одна – не так, чтобы очень, люблю гулять с кем-нибудь – говорить, а лучше молчать – ноги несут куда-то – а попадаешь, туда, где уже была сотню раз. Родители, конечно, не знают, что я курю. Мне – шестьдесят, им – восемьдесят семь, а они ещё не знают. У меня уже зубы жёлтые, а они всё ещё не знают! А во дворе оказываются голуби. А кормить их нечем. Кто-то другой бежит за булкой – а я остаюсь сидеть. Ко мне ковыляет голубь, у которого нет одной лапки. Он весь взъерошенный и кажется злым от этого. А как голубя отличают от голубихи? Может быть, это голубиха? Другие дальше – только она рядом с ногой. Хлеб так никогда и не прибегает. Голуби улетают. Никого. Пустой двор. Задираю голову высоко-высоко, а у ноги остался только голубь без одной лапы. Самый злой. Бурчит что-то. Это у него не лапки нет – так только снаружи кажется – это у него какая-то одна струнка хочет порваться – а кажется, что нет лапки. Он не улетает. А мне уже пора уходить. Я беру его на руки. Делаю три шага и отпускаю. Ухожу очень быстро – ему до меня не доковылять. Он и следующим вечером будет в этом дворе. А я?.. Музыка звучит всё время, без перерыва. И одним утром я спрошу себя: а ты? Дальше пойду умоюсь. Что-нибудь съем. Пойду в тот двор. А дороги не найду. Голубь точно будет ждать меня там. Но я не найду дороги. Он бы долетел до меня, но может только ковылять. Его даже почти никто не кормит, ведь все думают, что он очень злой, а это неправда… Где сон, а где нет? А я всё время смотрю куда-то наверх и про саму себя задаю вопросы. Время останавливается, и не можешь думать. Не можешь думать – а говоришь. Откуда же тогда слова? …Я больше никогда этого платья не надену. Но я его никому не продам и не отдам никому. А в шкафу – пыль. Я его оставлю с собой. Хотя оно – совсем как голубь без лапки. Соберу на своём платье взгляд от каждого. И отнесу платье в тот двор. И подарю его безногой голубихе. …А может быть, это играет такая музыка? …Да только как же мне найти дорогу? С кем мне пойти? А я побегу быстро – и мои волосы за мной полетят…
Женечка (навязчиво подходит к Юле). Извини, а вот котангенс…
Юля. Он со мной не хочет танцавать.
Женечка (искренно). А разве котангенсы умеют танцевать?
Юля. Вот именно этот очень хорошо умеет.
Женечка (испуганно). А мы точно одно и то же имеем в виду под котангенсом?
Юля. Какой ещё котангенс, Женечка!..
Коля (Свете). Вот так, да?
Света. Ты странный какой-то.
Коля. Конечно, я странный!
Света. Нечем тут гордиться, Вишневский! Мне вот эта странность не нужна твоя. Всё время какие-то мне глупости говоришь.
Коля. Конечно, я тебе глупости говорю!
Света. Вишневский, вот любовь – это не так, понимаешь? Не надо вот всё время шуточки! Вот это всё не надо. Не надо сатирики. И лирики тоже не надо. Будь собой, Вишневский, – всё очень просто.
Коля (спокойно). С чего начать?
Света. Пиджак свой выбрось.
Коля (кивает и моргает глазами). А-а, пиджак… Ну да, пиджак… Сегодня мы поговорим про пиджак. Какая тема! (Снимает пиджак и держит его на руках.) Прощай, друг! Ты принесён в жертву тому, чтобы я наконец-то стал собой. Ты-то ведь не я. А значит – умри. (Резко взмахивает пиджаком и выпускает его из рук так, что тот падает не сразу, а сначала кувыркается высоко в воздухе, почти под потолком.) …Вот теперь это, видимо, я.
Света (на первом звуке запинается). Ты дурной.
Коля. Это от ботинок, точно говорю.
Андрей (стоит перед Олей и говорит ей громко). Прости меня.
Оля (Вике). Всё испортил.
Вика. Он верный.
Оля. По-моему, он даже плачет. Всё испортил, Андрюша.
Андрей. Я тебя не хочу потерять.
Оля (всё так же Вике). Ф-фу-у-у…
Вика. Он просто не умеет говорить. Он думает не так.
Оля. Хочется верить. (Роме, всё продолжающему шептать ей что-то.) Ромочка, подожди чуть-чуть, золотко моё.
Андрей (очень медленно, гортанным голосом). О-ля!
Саня и Серёжа подходят к Вике и уводят её с собой.
Саня. Вик, надо уже выбирать.
Вика. То есть?
Саня. Ты с кем?
Вика. Серенький, ты тоже хочешь это узнать? (Серёжа молчит.)
Саня. Он тоже хочет. Он просто нерешительный. А я у тебя, как спортсмен, спрашиваю. Отвечай чётко. Не виляй.
Вика. Саша, гони ты подальше эту свою паршивую интонацию. Я так тоже могу говорить. Это несложно. Мне ведь тоже есть, о чём вас спросить, понимаешь? Но я выбираю побольше смеяться вместо этого. Саша, я знаю, что если сейчас повернусь к тебе спиной и просто упаду назад – ты меня поймаешь. Я даже знаю почему. Красивая я, Саша, это многое объясняет. Это делает часть моей жизни очень похожей на зоопарк. И ты меня, красивую, по углам не зажимай. Я, Саша, в зоопарке. Меня поэтому трогать нельзя. Меня ведь привезли из очень маленькой страны, там таких, как я, больше нет. А вот улечу я, Саша, из зоопарка, тогда увидим… Смотри на меня, Саша, сколько хочешь, но мою клеточку оставь мне, пожалуйста.
Серёжа. И совсем ты не красивая.
Вика (улыбается). Спасибо, Серенький.
Лена (Максиму, в танце). А ты любишь персики?
Максим. Надо ответить да?
Лена. Надо ответить честно.
Максим. Зачем нам говорить про какие-то там персики, когда можно…
Лена (скептически). А по-моему, это как раз самая лучшая тема для начала. На персиках хорошо проверять.
Максим. Что проверять?
Лена. Любовь. На помидорах проверяют поцелуи, на персиках – любовь. Странно, что ты этого ещё не знаешь. Персики, они же капают. Поэтому на них любовь и проверяют.
Артур (смеётся). А я не знаю, о чём без водки говорить.
Наташа. Раньше получалось.
Артур. Раньше – получалось.
Артём (Оленьке). Можно я ещё раз встану и скажу? Всем.
Оленька. Тёмочка, какой же ты ещё… Все уже друг с другом.
Артём (тихо). Нужно было тебе просто оценить вопрос. Больше ничего. Больше ничего… (Встаёт; говорит всем; говорит себе.) Я уже про любовь говорил. Я назвал её по имени. А больше никто не называет. Мы сидим и грустим и не называем её по имени. Мы сидим и мы понимаем, что мы шуты. Из всей жизни, из всех скуренных сигарет мы выбираем любовь. И мы же даём ей пощёчину, боясь назвать имя. Я всё про то же. Мы все очень здоровские. Но нам всем очень страшно, подлецам. Одни – здоровские ребята, другие – настоящие ребята. Одни – красивые девочки, другие – настоящие девочки. А все мы одинаково дружим и одинаково трусим. Одинаково говорим и одинаково недоговариваем. От каждого слова нашего отсоединяется половинка и остаётся у нас. А успеваем мы сказать только шутку. Иногда успеваем хорошо промолчать. Из всех скуренных сигарет мы выбираем любовь. Зато у нас ничего не случается. Зато у нас происходит всё. Зато сегодня я надел красивую рубашечку и очень стильно выгляжу. Будем считать, что вот этого я и хотел. Поверим мне, шуту.
Коля (подходит к Артёму с другой стороны стола и встаёт напротив него). Раскурим по сигаретке? (Вытаскивает две сигареты из своей пачки и, держа их буквой V, протягивает руку Артёму).
Женя. Вот и метафора воплощена… Курение опасно для вашего здоровья. Не говорите потом, что я вас не предупреждал. Гоша, поджигай.
Артём берёт одну из сигарет. Марго тихо зажигает обе сигареты. Коля и Артём стоят друг напротив друга и курят.
Коля. Мой король, это я – шут. Вы ошиблись. Вы жестоко ошиблись.
Артём. В таком случае, я король шутов.
Коля. Мой король, нынче каждый себя стремится назвать шутом. Но для того, чтобы иметь право носить это имя, недостаточно время от времени чувствовать себя шутом. Это круглосуточная работа, мой господин. Тяжёлая работа. Так что дозвольте выполнять её вашему преданному шуту.
Артём. Мой любезный, да вы ведь ещё ни разу не пошутили.
Коля. А вот здесь вы ошибаетесь, мой король. Шут не шутит. Шут – это шут. Но если вам так угодно, то я, разумеется, пошучу... Хотя, сдаётся мне, у такого печального короля, как вы, шут и не должен быть особо шутливым. Ну, придворные, держитесь!..
Оленька. Ребят, вы что?
Коля и Артём (очень тихо, смотря в глаза друг друга). Знай своё место, маленькая женщина. (Синхронно тушат сигареты о стол.)
Серёжа (Вике). Ты и неумная тоже.
Саня уже замахивается на Серёжу, но Вика снова начинает задорно и мило смеяться, останавливает своей рукой руку Сани и целует Серёжу.
Саня (себе). Ругаться, что ли, надо на неё? Дикая какая-то…
Вика (услышав, говорит счастливо). Ещё как надо меня ругать…
Коля. Так значит, вы, мой король, требуете фокуса… Я знаю один хороший фокус. Правда, он немного страшный. Зато о-очень смешной.
Артём. Одна маленькая просьба, мой шут. Я желаю, чтобы фокус был обязательно связан с любовью.
Коля. Всенепременнейше. Какой же хороший фокусик без любви. (Подходит к окну взбирается на подоконник, встаёт, прислонившись спиной к окну, и задёргивает перед собой плотные занавеси; голос.) А теперь, мой король, откройте занавесочку.
Артём подходит к окну, отдёргивает занавеси. За ними – распахнутое окно и никого нет.
Коля (подходит к Артёму сзади и кладёт руку ему на спину). Правда, хороший фокус? Фальшивый, правда, а так ничего.
Артём. А любовь?
Коля. А это пока репетиция только была. Репетиция прошла удачно. Про любовь будет.
Артём. И не смешно.
Коля. Неправда ваша. О-очень смешно. (Делает смешную мордочку.)
Артур. Ты пьяная?
Наташа. Чуть-чуть.
Артур. Ты очень пьяная.
Наташа. Турик, это ты очень пьяный.
Артур. Не ври мне. Никогда мне не ври. Поняла?
Дима. Лиза, отойди от меня. Уходи. Рассказывай другому кому-нибудь. Ты мне думать мешаешь.
Лиза (вдруг). Думать тебе мешаю? А вот я от тебя теперь, Орлов, не отстану. Назло. А, что скажешь?
Дима (бурчит). Оставь меня в покое.
Лиза. Я за тобой ухаживать, Орлов, буду. А ты меня слушать будешь.
Дима. Не трожь меня.
Лиза. Я тебя ещё и не пробовала, Орлов, трогать. Я тебя, Орлов, одного не оставлю теперь. И не надейся. Будешь со мной.
Дима. Чего я тебе сделал?
Лиза. Ты ещё и не знаешь, на что ты способен. Ради любви. Ради меня. Я из тебя воспитаю мужчину, Орлов. Настоящего му-жи-ка.
Артём (подходит к Оленьке, задумчиво). Хороший фокус, да?
Оленька. Я не поняла, Тёмочка.
Артём (себе, улыбнувшись). Знай своё место, маленькая женщина.
Оля встаёт и подходит к Андрею. Они продолжают танцевать.
Рома (подходит к Юле). Горькова, хочешь, я тебя выслушаю? Советов тебе надаю?
Юля. Что такое, Ром?
Рома. Нет, давай поболтаем. Ты мне всё расскажешь, поплачешься. Я тебя утешу. А потом мы тебе кого-нибудь подыщем. Хорошего.
Юля. Спасибо, Рома. Не надо.
Рома. Как не надо? Всем девочкам всегда было кого со мной обсудить.
Юля. Тебя утешить?
Рома. …Да.
Марго (садится на краешек Жениного стула). Асеев, а твоя Ксюша очень хорошая?
Женя. Самая замечательная.
Марго. А я вот здесь с тобой сижу. А она что делает?
Женя. А она уже спит.
Марго. А ты здесь.
Женя. А я ей снюсь. …Записывай, Гоша.
Саня в задумчивости отходит от Серёжи с Викой и идёт через весь зал к танцующим Максиму и Лене. Одной рукой отсоединяет Максима от Лены и встаёт на его место.
Саня (Максиму). Спасибо. Дос-видания. …Слушай, Лен, ты некрасивая. И неумная тоже.
Лена (вскинув на него глаза). Что?
Саня (удивлённо). Работает…
Серёжа (обнимая Вику). Зачем ты с ним стояла?
Вика (смеясь). Ты меня приревновал, что ли?
Серёжа. Тебе смешно. А я очень переживал.
Вика. Серёженька, миленький, хороший мой, не переживай. Ты мне лучше, если такое дело, бей по морде – и все дела. Я сразу тогда опомнюсь. Я же дура ещё.
Серёжа. Очень смешно.
Вика (вдруг спокойно). Я серьёзно. Очень серьёзно. Я тебе всё прощу, если ты просто будешь со мной честным. Если ты будешь себя вести так, как с другой бы вёл.
Серёжа. Ну да ведь ты-то не другая!
Вика (шёпотом, уткнувшись в его плечо). Серёжка, я всю жизнь не другая. Последние пару лет – особенно. Пожалуйста, только не бойся. Только не надо бояться. Я же сама так боюсь. Пожалуйста, мальчик, сделай так, чтобы… Чтобы не только вот сейчас… Кроме тебя это никто не может сделать. Никто. Кроме тебя никто меня не любит. Ты только, пожалуйста, не бойся. Страшно, а ты не бойся… Серенький мой, Серенький… Маленький мой, маленький… Ты только запомни каждое словечко, что я тебе говорю. Ты носи их с собой, мои слова. Я ещё маленькая дура. Ты только будь со мной настоящим. И всё будет хорошо. Ой, как же всё может быть хорошо. Я буду тебя любить сильно-сильно. Я тебя всего зацелую. Ты, Серёжа, только оставайся такой, как сейчас, не меняйся. Ты очень хороший, ты самый лучший. Я, когда рядом с тобой, мне плакать хочется. Это значит – по-настоящему. Значит, не просто так. Серёженька, люби меня, пожалуйста. Я тебя очень прошу. Я тебя очень сильно люблю.
Серёжа гладит её несмело, дрожащей рукой.
Саня (Лене). И танцуешь ты ужасно.
Лена (раздражённо). Да ты…
Саня (крепче её сжимает). Нет, как работает…
Артур. Наташ, а я вот так подумаю иногда: ты будешь моя жена. И у нас дети будут. Я буду папа. Ты будешь мама. Ради этого, Наташ, многое стóит. Я каждое утро буду вставать, и ты, и дети… Пьяный я, да? Сильно пьяный?
Наташа (сочувственно). Очень.
Артур. Вот и я очень боюсь, что потом сопьюсь и рано умру. Как же ты потом одна, без меня, детей-то будешь растить? Тяжело ведь тебе будет очень.
Наташа. Спасибо, что предупредил.
Артур. Я ведь очень волнуюсь за тебя из-за этого всё время.
Андрей (Оле). Оль, я… Я…
Оля. Тихо. Молчи. Я во всё верю. Молчи. Не говори ничего.
Женечка (подходит к Максиму). Извини, у меня вот к тебе есть серьёзный вопрос по поводу математики…
Максим. Да надоели вы мне все! Что тебе ещё надо?! Что вы все смеётесь надо мной?! И тебе тоже что-нибудь сказать хорошее?! Или потанцевать с тобой, может быть?! Почему вы все надо мной смеётесь?!
Женечка (тоже распаляется). А ты на меня не кричи, понял?! Мне у тебя про котангенс надо было узнать! А если ты не знаешь ни черта про котангенс, то так и скажи, троечник несчастный! Если ты ничего не знаешь, не надо тут на мне свою злость срывать, понял?! Учиться надо было лучше!!!
Максим, огорошенный, смотрит на Женечку и не может ни сдвинуться с места, ни шевельнуться.
Коля (подходит к Свете). А ты теперь шутиха.
Света. Это что значит?
Коля. Это значит – жена шута.
Лиза. Встань, Орлов.
Дима. Зачем?
Лиза. Желания женщины не обсуждаются. Я так хочу. Ну, вставай, не тяни время, это только ещё начало. Мы так с тобой тут до первого сентября просидим.
Дима. Не хочу я вставать.
Лиза. Ты моё горе… (Подходит к Диме сзади и поднимает его со стула.) Повернись хоть ко мне. (Разворачивает его сама.) Тяжёлый какой. С тобой ещё по спортзалам сколько ходить… (Вздыхает с оттенком счастья.) Ой…
Лена (Сане). Что ты на ноги-то мне сам наступаешь? Медведь.
Саня (улыбаясь). Давай-давай, ругай.
Коля (Свете). Как видишь, от пиджака ничего не изменилось. Дальше раздеваться? (Выправляет рубашку из брюк и расстёгивает на ней нижнюю пуговицу.) Похож я теперь на барелину?
Света. На балерину.
Коля. На балеруна.
Света. Смешное слово.
Коля. Смешное слово, а не смешно почему-то.
Рома с Юлей садятся на пол. Рома кладёт голову Юле на колени.
Рома. Правда, я красивый?
Юля. Да, очень.
Рома. Это ведь, хорошо, что я красивый, да?
Юля. …По-моему, да.
Рома. По-моему, тоже. Так хорошо, когда вокруг тебя красиво. Когда красиво рядом с тобой. Когда красиво совсем недалеко от тебя…
Максим (Женечке). Какая же ты несчастная, оказывается… А я даже и не замечал.
Женя. У тебя, Гош, за три года уже, наверное, целый том моих записей накопился.
Марго. Накопился.
Женя. Вот мы с тобой потом всё это издадим.
Марго. У меня ещё плёнки есть диктофонные. У меня большой архив.
Женя. И плёнки тоже расшифруем. Всем этим потом займёмся.
Марго. Когда потом?
Женя. Когда я умру.
Артур (Наташе). А иногда мне кажется, что у меня никогда не будет детей. И что тебя у меня никогда не будет. Тебя не будет – значит, и детей не будет. А потом я – чего-нибудь немножко – и сразу кажется, что всё …будет.
Саня (Лене). И платье у тебя некрасивое.
Лена. Это или которое в начале выпускного было?
Саня. Оба ужасные.
Лена. А сапоги?
Саня. Сапоги – вульгарные.
Лена. У тебя совершенно атрофирована категория вкуса. Это диагноз.
Саня. Да-да, это точно. Я болван ещё тот.
Юля. А я не очень красивая.
Рома. Потом про нас скажут: они говорили только о красоте. Они больше ни о чём не способны были говорить. Да-да-да. Только про свою красоту. И только кто-то один обязательно догадается, что красота была для нас не только красотой. И что говорили мы, на самом-то деле, совсем не о том… А потом про нас скажут, что все мы говорили одинаково. Одними словами. А мы все встанем, подойдём, посмотрим на них, посмотрим им в глаза и кто-то один поймёт, что по-другому быть и не могло… Ты красивая, когда не думаешь о своей красоте.
Артём (садится на стол перед Оленькой). Привет. Меня зовут Артём. А тебя как зовут?
Коля начинает в балетных позах очень быстро кружиться около Светы. Он не дурачится.
Света. Тебе плохо?
Коля (всё ещё кружится). Мне ха-ра-шо!! Мне не-ве-ро-ят-но харррашо-о-о!! Мне великолепно! Никогда так не было! А вот сейчас – да! Вот сейчас – это жизнь! Сейчас наконец-то похоже на то, что я живу! Мне хорошо! Хорошо!
Артём (болтая ногами). Я тебе сейчас всё объясню. Я тебя не то, что не люблю. Я тебя на дух не переношу. Ты меня, на самом деле, невероятно раздражаешь. Просто моя болезнь по прозванию «лаковый мальчик» никак мне не даст тебе это ясно сказать. Мне, понимаешь ли, стыдно, что я тебя не люблю, что ты мне даже и не нравишься. Мне стыдно, потому что гораздо лучше было бы, если бы ты мне нравилась.
Оленька (странным голосом). Почему?
Артём. Потому что, хоть ты меня и раздражаешь даже, я хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы вот именно твоя жизнь была чистой, свежей, светлой.
Оленька. Ты же не любишь меня.
Артём. А как эти вещи связаны? Я, видимо, что-то не то понимаю под штукой по имени любовь, когда улыбаюсь вам. Другой бы сказал, что он вас любит. А мне легче сказать, что я тебя ненавижу. Мне кажется, что так будет честнее, если уж я такой.
Оленька. Мне обидеться или поцеловать твои колени?
Артём (усмехается). И то, и другое.
Вика ведёт Серёжу к окну и показывает ему рукой куда-то далеко-далеко, за горизонт.
Женечка (Максиму). Это моя личная жизнь.
Максим. Нет у тебя личной жизни. У тебя сплошной котангенс.
Женечка. Неправда… Я… Я вот… Вот я… И вообще…
Максим. А у меня штангенциркуль. Я, правда, не знаю, что это такое. Но как раз это и имелось в виду.
Рома (Юле). Нам как будто некуда идти. Отсюда. Ноем, изнываем, истрачиваемся. И не выходим. Сидим по окнам, смотрим за стекло и остаёмся здесь. Как будто кроме этих вот твоих коленей ничего и не будет. Я просто знаю, что твои колени – они всегда мои, хоть мы и никто друг другу.
Лиза (Диме). А сейчас мы с тобой пойдём на выход. Погуляем ещё немножко. Потом я тебя домой провожу. Договорились?
Дима молчит, но видно, что он согласен. Они не спеша уходят за угол, к выходу.
Саня. Лен, я уж устал танцевать. Пойдём так посидим, а?
Лена (хохочет). Ну уж нет! Теперь терпи!
Коля, двигаясь всё так же, направляется к окну, грациозно вскакивает на него, открывает створки и смотрит наверх, потом – вниз.
Коля (говорит в окно тихим голосом). А, здравствуй, мама. Ты меня ждёшь, да? А я тут… с девочками общаюсь. Танцую вот… (Хочет поднять одну ногу так, чтобы она висела в воздухе уже за окном, но у него это не получается – нога как будто бы упирается в невидимую стену.) Мама, я женюсь скоро…
Артур. А я, на самом деле, кроме той водки за всю ночь, Наташа, больше ничего сегодня не пил. …Зато можно было кое-что сказать.
Дима с Лизой возвращаются.
Марго. Асеев, ты мне нравишься.
Женя. Когда я умру, Гоша, только когда я умру. Так и запиши.
Лиза. Дим, я же правильно шла. А выхода не нашла. Там же выход был.
Дима. Забудь. (Бережно целует Лизу.)
Коля. Нет, мама, жену не могу сюда позвать. Она как раз сейчас рожает. Мы тебе ребёночка из окна скоро покажем. Жди. (Спускается с окна и с опущенной головой возвращается к Свете.) Теперь ты меня не подведи.
Вика подбегает ещё ближе к окну, с которого только что спрыгнул Коля, показывает жестом Серёже, чтобы он помог ей подняться на подоконник. Серёжа подходит и помогает ей, всё время смотря на неё снизу вверх. Вика помогает ему подняться на окно и задёргивает занавеси.
К окну подходят Андрей с Олей, Артём с Оленькой, Артур с Наташей, Дима с Лизой, Женя с Марго, Коля со Светой, Максим с Женечкой, Рома с Юлей, Саня с Леной. Стоят. Изнутри занавеси распахивает Серёжа. Окно распахнуто. Вики рядом с Серёжей нет.
Коля. Вот и фокус. Про любовь.
Саня. А где она?
Серёжа. …Улетела.
Оленька. Так не бывает.
Серёжа (плачет и улыбается). А если любишь, нужно верить. Во всё.
В моей памяти они все так и стоят у окна, лица их освещены утренним солнцем, а они всё смотрят куда-то далеко-далеко в небо, как будто надеются увидеть мой полёт.

Сергиев Посад, 22 июня – 20 августа 2005 года