ВЛАДИСЛАВ ГРАКОВСКИЙ

РЫЦАРИ ЛУННОГО СВЕТА

Ó 2005  Thomas Eilenstein Verlag	    		Vladislav Grakovskiy
Alle Rechte vorbehalten					Stuttgarterstr. 29
								73734 Esslingen
								Deutschland
Tel. +49 179 865 4110
vgrakovskiy@yahoo.de 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

ГЛАВНЫЙ - Главный режиссер

АКТЕРЫ:	
ФЕДОР      
ЛЕНА
ИРМА
СЕРЫЙ
ФИЛ
АЛФЕРОВ
АНДРЕЙКА
ЩУКИНА
ВАСИЛЬЕВ

НЕ-АКТЕРЫ:
НИНОН - костюмер
ПОМРЕЖ
МАРИНА - дочь Главного

Пустая сцена драматического театра. 
Полутьма. На авансцене стоит ГЛАВНЫЙ РЕЖИССЕР. Он курит и внимательно смотрит в темноту пустого зала. Пауза.  

ГЛАВНЫЙ
Я...  вспоминаю Эрдмана. При нем кто-то раз сказал - не надо трогать актеров. Они же, мол,  большие дети. 
А Эрдман... ответил своим знаменитым голосом, который так успешно потом эксплуатировал Гарин: ”Что вы такое говорите? Я прекрасно знаю, как играют дети. Вернее, и играют-то они минут десять, а потом полтора часа... сутя-я-я-жничают.” (Улыбается.) Сутя-я-яжничают... Да...
	
Гасит сигарету и уходит за кулисы. 

Закулисная часть. Мужская гримерка. 
ФЕДОР курит, развалившись в кресле. СЕРЫЙ положил голову на руки и время от времени отхлебывает воду из бутылки.

ФЕДОР
Старик, ты...  зря так суетишься. Спокойствие, только спокойствие, как говорит твой любимый персонаж Энгельсон. Еще Главного могу процитировать: нет ничего хуже, чем когда актер  на сцене суетится.

СЕРЫЙ
Ты... в жизни больше суетишься.

ФЕДОР
Я, в отличие от тебя, четко разделяю эти два понятия -  сцена и жизнь. Кстати, а чего это я суетюсь? Или суечусь? Как правильно? Неважно…

СЕРЫЙ
Федь, отстань Христа ради. (Отхлебывает из бутылки.) И так сил нет, а тут ты еще...

ФЕДОР
Пил, кстати, я с тобой наравне. Хотя верно, мне Александра Андреича не ваять. (Декламирует.) Он и охнуть не успел, как на него «Смирнов» насел... 

СЕРЫЙ
Ох...

ФЕДОР (с притворным сожалением)
Ай-ай-ай... Сереженька занедужил... Неужели так плохо? Расслабься, ты еще не на сцене.

СЕРЫЙ
Да, я еще не на сцене, но неприятности у меня уже начались. Ну? И почему она не пришла? Обещала ведь…

ФЕДОР (глубоко затягиваясь)
Не хотел тебе говорить, да видать, придется... (Медленно-медленно, словно рассказывая сказку.) Ровно через пять минут… после того, как ты ушел за первой бутылкой… она и пришла… 

СЕРЫЙ
Марина?

ФЕДОР
Ну да… Марина…

СЕРЫЙ
И что?

ФЕДОР (после паузы)
Ничего. Сказал, что ты еще лечишься.

СЕРЫЙ
Ты что, дурак что ли?

ФЕДОР
А что такого? Хламедиоз, или же актерский насморк, в пику гусарскому, начала прошлого века.

СЕРЫЙ
Федь, ну ты дурак! Ну, дурак! Неужели нельзя было это сказать мне вчера, пока еще... ничего не началось? Вот идиот!

ФЕДОР
Александр Андреич, ну что ж вы так... Неприлично как-то...

СЕРЫЙ
Ну даешь… Слушай… Если Главный тебя закрыл - я же тут не причем.

ФЕДОР
А “причем“ ты вообще когда-нибудь был? 

СЕРЫЙ
Ты же знал, ты же знал, что я должен с ней поговорить? Может, у меня… судьба решается? Я ж тебя попросил, когда уходил? Забыл? 

ФЕДОР
А ты забыл, что мы с тобой договаривались выпускаться в пару, во что бы то ни стало? Ты  забыл, из-за чего Главный меня, как ты выразился, закрыл? Или ты помнишь только то, что тебе выгодно? 

СЕРЫЙ
А-а-а… Мстишь... Ладно... (Встает со стула и идет к двери.) Как был ты имбецилом, так и останешься. И нечего из себя Франциска Ассизского строить - ты и мелок, как мы, и мелочен, блин, точно так же... 

ФЕДОР
Вот то-то, все  вы, гады, гордецы... А я тебе давно говорил - тебе не Чацкого надо ваять, а Павлика. Павлушу. 

СЕРЫЙ (возвращаясь)
А тебе -  Петрушу. Который вечно с обновкой. Да только тебе и Петрушку доверить опасно. Запорешь ведь! (Идет к двери.)

ФЕДОР
Куда вы, милейший Александр Андреич?

СЕРЫЙ
На хер.

ФЕДОР
Уж если любит кто кого, зачем ума искать и ездить так далеко?

СЕРЫЙ (в дверях)
Вот. Ты еще Ленку подсиди.

ФЕДОР
А это уже удар ниже пояса.

СЕРЫЙ
Не переживай, для тебя такие удары не опасны. (Уходит.)

ФЕДОР
Ну и мудак. 

Появляется АНДРЕЙКА.

ФЕДОР
О! Откуда вы, прелестное дитя?

АНДРЕЙКА
Федя, курить есть?

ФЕДОР
Для тебя, прелестное дитя, всегда. (Достает пачку.)

АНДРЕЙКА
Какое я тебе дитя? Я старше тебя на субботу. (Берет сигарету и уходит.)

ФЕДОР
Боже мой, кто я? Откуда? Куда я иду?

Женская гримерка. 
ИРМА в кресле время от времени отхлебывает воду из бутылки, НИНОН развешивает костюмы.

НИНОН
Прекрати сейчас же! Прекрати, сказала,  или я тебе сейчас по морде надаю!

ИРМА (всхлипывая)
Не могу! (Пытается напевать.) Ваш сиреневый трупик... укутает савана тьма... Не могу...

НИНОН
А ты смоги. (Пауза.) Или все,  принести? У мальчишек должно остаться... 

ИРМА
Меня... сейчас вырвет...

НИНОН
Все лучше сейчас, чем на сцене.

ИРМА (всхлипывая)
Нинон... Нинон! НИНОН! Ну почему у нас с тобой такие имена идиотские? 

НИНОН (напевает)
Non je ne regrette rien... Non je ne regrette rien…  Коль мысли черные тебе придут, откупори бутылочку водички, иль перечти про «Горе от ума»... Завидую Щукиной! Еще в пещерном театре работала, при царе Горохе, абортов больше, чем ты ролей отыграла за свою юную жизнь, личной жизни нет, никогда не было, и нет надежды, что появится, разве что некрофила встретит, зато  -  народная артистка!

ИРМА
Говно она, а не артистка...

НИНОН
Так... Это у тебя комплекс неполноценности развивается на фоне резкого охренения. Раньше ты ее уважала.

ИРМА (подвывая)
Как я сегодня буду работать? Как? Несчастная моя, Богом забытая душа...

НИНОН
Как обычно. В первый раз, что ли? (Пауза.) Ежик! Ежик! Ну что, я пошла к мальчишкам?  Доживешь?

ИРМА
Я помню, когда я в самый первый раз пришла на вступительный экзамен, Главный сказал: «Художник - это тот, кто решает вопросы Бытия. Не быта, а Бытия». В ночь этого же дня  он пыхтел у меня на животе. А я лежу и думаю - ну вот и начались ответы на эти вопросы... Запомнить надо, авось пригодится. “Ума холодных наблюдений и сердца горестных замет”...  Вот теперь... я все время смотрю на себя со стороны. На похоронах у Люси все рыдали... я тоже вроде бы...  а потом ловлю себя на  мысли: ”Запоминай, запоминай, вдруг играть придется...”  Что у нас за профессия долбанная... 

НИНОН
Ну и иди в дворники! Или в проститутки. А лучше всего - поцелуйся со своим Главным, а если не хочешь, то с самим чертом!

ИРМА 
Ты... смерти моей хочешь...
	
В дверь протискивается Андрейка.

АНДРЕЙКА
Привет, девчонки... Что это ты такая бледная, Ирэн?

НИНОН
Что надо?

АНДРЕЙКА
Если человек грустный - ему взгрустнулось. А если бледный... Курить есть?

НИНОН
Я дам тебе одну - запомни - одну сигарету, но ты за это сходишь к мальчишкам, возьмешь у Фила остатки водки и принесешь сюда. (Достает сигарету из ящика столика.) Идет?

АНДРЕЙКА
Идет. (Выхватывает у Нинон сигарету.) Только вот мистер Филиппоусис еще не появился. Обидно, да? (Исчезает.)

НИНОН
Вот скотина! 

ИРМА (сквозь снова нахлынувшие слезы)
Нинон, я сейчас умру...

НИНОН
Не плачь, девчонка... Пройдут дожди...

ИРМА
Я... сама пойду... 

Коридор. 
Главный и АЛФЕРОВ.

ГЛАВНЫЙ 
Валя, и постарайся не мельчить во втором. Как доходит до сути дела, до конфликта, ты вечно начинаешь суетиться. Нет ничего хуже, чем когда актер  на сцене суетится.

АЛФЕРОВ
Жэ компру... Понял.

ГЛАВНЫЙ
Васильев здесь?

АЛФЕРОВ 
А как же!

ГЛАВНЫЙ 
Что-то я его не видел...

АЛФЕРОВ
Не переживай. Вот за кого - за кого, а за Васильева не переживай. Он - здесь. Он - всегда здесь. Тайна сия велика есть... 

ГЛАВНЫЙ
Как думаешь, Сережка не перегорит? Надо срочно ему мозги промыть, пока Ирка их совсем не затуманила. Почему актеры не дают обета безбрачия? Ведь у нас тоже монастырь... Монастырь духа, как раньше говорили. Он что, сейчас бухает? Или нет? Говорил, что завязал. Я же… отвечаю за него…  

АЛФЕРОВ
Да, парень хорош... Услужливый, в лице румянец есть...

ГЛАВНЫЙ
Ты чего?..

АЛФЕРОВ
Да нет… Судя по всему - завязал. Все-таки ноблесс оближ...

ГЛАВНЫЙ 
Валя... Ты хоть понимаешь, что сегодня на карту поставлено все? Кому еще кроме меня это надо? Этим пацанам? Филу? Ленке? Все только и видят деньги, деньги, деньги... Раньше так не было... Или старею? А? Почему все так… обмельчало? Почему о душе никто не думает? Все только бабки считают, считают, считают... Вот и выходит, что порядочные люди с тобой не уживаются, они по другую сторону баррикад. 
А работать приходиться вот с мудаками вроде тебя...

АЛФЕРОВ
А в рыло?

ГЛАВНЫЙ
Не обижайся,  шучу. Недавно захожу за кулисы, “Макбет”, не много ни мало, а навстречу выскакивает Ирка, леди, блин, Мценского уезда... Первое действие, а она уже косая. 
Я говорю - милая, я тебя завтра уволю, а она...

В коридоре появляется Ирма. Пауза.

Жить долго будешь.

ИРМА
Постараюсь... Вашими молитвами.

АЛФЕРОВ
Сережа пришел?

ИРМА
Сережа повесился. Ну вас, говорит, на хер  с вашими премьерами. (Главному.) В моей смерти, написал, вас винить надо.

ГЛАВНЫЙ
Дура ты, Ирка. Все равно я тебя уволю. Отыграй вот премьеру, и конец тебе. Добро пожаловать в солнечные Березники.

ИРМА
Все равно куда, только от вас подальше. Кстати, Сережу тоже не забудьте рассчитать. А спектакли, так уж и быть, сами играйте. Как Юрский, или там, на худой конец, Дрейден - Донцов. Или Козаков какой.

ГЛАВНЫЙ
Ирма...

ИРМА
Кому Ирма, а вам - Ирма Эрнестовна. Ладно, мне еще до магазина и обратно. Пропустите беременную женщину, господа.

ГЛАВНЫЙ
Ирка, довыступаешься. Опять пили? Сережа тоже… с тобой? Поубиваю сволочей!

ИРМА
Сережа ваш только о роли своей незабвенной думает. Даже трахаться из-за этого стал как-то очень задумчиво. Кончит, и монолог из первого действия. Потом еще раз - и из второго. Так каждый вечер всю пьесу и повторяем. (Уходит.)

ГЛАВНЫЙ (Алферову) 
Понял? А ты говоришь... Боже мой, какой дьявол их свел вместе? Она же его загубит! 

АЛФЕРОВ
Понимаю… Но есть иное благо - сочетанье двух душ… Скажи сурьезно, к примеру - Маринка......

ГЛАВНЫЙ
Маринка… 

АЛФЕРОВ 
Что за комиссия, Создатель…

ГЛАВНЫЙ
Да…

АЛФЕРОВ
Ну, старик... Целый роман... Она к нему, а он - ко мне, понимаешь... 

ГЛАВНЫЙ
Валя, все, прекращаем! Быстро найди мне Фила. Вашу первую сцену надо пройти пару раз до начала. Вечно вы там развлекаетесь вместо того, чтобы... 

АЛФЕРОВ
Да-да-да! Я тоже заметил...

ГЛАВНЫЙ
Валя! Фила, Серегу - и быстро на сцену. 

Алферов уходит

(Декламирует.) 
“... быть может, прежде губ родился шепот
и в бездревесности  кружилися листы
 	и те, кому мы посвящаем опыт
     до опыта приобрели черты...”

Как  же вы мне все надоели...

Мужская гримерка.

ИРМА
Как  же вы мне все надоели... Я умираю, Главный под ногами путается, Серый скрылся в сторону моря, а ты...  умничаешь!

ФЕДОР
Ируля, но это же, по крайней мере, самое безобидное.

ИРМА
Ненавижу! Видеть вас никого не могу!

ФЕДОР
Ты просто запуталась. Сейчас я тебе все объясню... 

ИРМА
Филиппка-то когда придет?

ФЕДОР
...Твой фрустрационный период проходит в данный момент фазу сублимирования...  или сублимации? Как правильно? Неважно.

ИРМА
Если он опять опоздает, Главный на него наедет уже серьезно. Еще и Серого нет… Дурдом, а не театр… 

ФЕДОР 
...Проходя через ментальную медитационно-трансцендентную экстраполярность, предел толерантности имеет тенденцию дезавуироваться...

ИРМА
Федя! Я тебя сейчас задушу!

ФЕДОР
Такая вот парадигма.    
 	
Входит ФИЛ с объемным полиэтиленовым пакетом в руках.

ФИЛ
Ты знаешь, Федор, о чем я сейчас думал? Вот мои руки и ноги. Кости давно приобрели необходимый запас кальция, и, соответственно, окаменели. Внутри меня течет энное количество крови. Все упаковано, пока еще довольно плотно. Но - тем не менее, это всё - только собрание всяких минералов, элементов и прочих витаминов. А к вопросу о примате материи над духом можно добавить только то, что единственное, что отличает эти килограммы и литры от неорганической природы - наличие духа, или, на худой конец, души. Когда душа покидает человека, он перестает им быть. Это уже никому не нужный субъект, на который боятся смотреть и от которого мечтают поскорее избавиться. Тривиально? Может быть. Но у меня неодолимое желание общаться с вашими душами, а не с вашими телами. Здравствуй, Ирэн, доброе утро, и не надо отвечать мне словами ослика Иа-Иа, потому что я и сам вижу, что зрелище мне представляется душераздирающее... А этого наши души не заслуживают, ну, чтобы их раздирали. Вот это тебе и прекрасной Нинон. ( Достает из пакета бутылку водки.) Только не страдайте.

ИРМА
Филя, я тебя люблю! (Бросается  Филу на шею.) Ну, город наш! (Убегает.) 

ФЕДОР (после паузы) 
Возлюби ближнего своего...

ФИЛ
А вот этого можно было и не говорить. Где Серенький?

ФЕДОР
Скрылся...  в сторону моря.

ФИЛ 
Это плохо. Главный мечет? Или рвет?

ФЕДОР 
Он же с нами не пил вчера, с чего ему рвать.

ФИЛ 
Уже почти смешно. Ты определенно делаешь успехи. Ну ничего, не так страшен черт, как его малютка.                    

Появляется Алферов.

АЛФЕРОВ
Привет, артисты... Педерасты-онанисты.

ФИЛ
Здравствуй-здравствуй... Друг прекрасный.

АЛФЕРОВ
Филя, пойдем на сцену. Надо повторить кое-что. Что, Сережа не появлялся?

ФЕДОР
Здравствуйте, Валентин Васильевич. Сережа... Сережа заходил,  кланяться велел. А Главному передайте низкий поклон, если, конечно, он меня еще не забыл.

АЛФЕРОВ
О нет, он тебя будет помнить долго... Может быть, всю жизнь. Пошли, Филиппыч. ( Уходят.)

ФЕДОР
А не пойти ли и мне на женскую половину? Чуть из постели -  прыг, занятье для тупицы... Или девицы? Неважно. Вот так вот, всю ночь читаю небылицы, и вот плоды от этих книг. 
(Выходит.)
	
Коридор. 
Главный курит перед выходом на сцену. Появляется ЩУКИНА.

ЩУКИНА
Здравствуйте.

ГЛАВНЫЙ
Вера Афанасьевна, рад видеть. (Целует ей руку.)

ЩУКИНА
Знаете,  у нас в гримерке почему-то ужасающий запах. Просто войти невозможно. Я так готовиться к спектаклю не могу. Может, там сдохло... что-то?

ГЛАВНЫЙ
Запах?

ЩУКИНА
Ну да! Причем преотвратительнейший!

ГЛАВНЫЙ
Да не переживайте! Это режиссер умер в актере. Помните Немировича, который Данченко? 

ЩУКИНА
Знаете, я вас иногда не понимаю...

ГЛАВНЫЙ
Я сам себя иногда не понимаю.

ЩУКИНА (проходя в гримерку)
Здравствуйте, Леночка.

ЛЕНА (входя) 
Здравствуйте, Вера Афанасьевна. (Главному.) Здравствуйте.

ГЛАВНЫЙ
Привет.

Пауза.

ЛЕНА
Переживаешь?

ГЛАВНЫЙ
Чуть свет - уж на ногах, и я у ваших ног
	Ну  поцелуйте же. Не ждали? Погодите.
	Что ж, ради, нет? В глаза мне посмотрите.
	Удивлены и только? Вот прием!
	Как будто не прошло недели,
	Как будто лишь вчера вдвоем
	Мы мочи нет друг другу надоели
	Ни на волос любви! Куда как хороши!

ЛЕНА
Я пойду? Мне скоро на сцену. (Входит в гримерку.)

ГЛАВНЫЙ 
...И вот за подвиги расплата...
	
Появляется Андрейка.

АНДРЕЙКА
А...

ГЛАВНЫЙ
Пошел вон.

АНДРЕЙКА
Понял. (Исчезает.)

Главный закуривает. Появляется Федор. Едва кивнув головой, пытается 	пройти дальше.

ГЛАВНЫЙ
Слушай, я вот что хочу сказать... Сережка... работает отлично... Просто молодец. А ты работаешь... гениально. 
В тебе может, именно потому, что ты еще молод,  есть какая-то детская нетронутость, и когда она соединяется с твоей фактурой... Не переживай. Просто это не совсем твоя роль. Но ведь есть и другие пьесы. Мы же творческие люди, поладим, я думаю? 

Федор, не отвечая, подходит к гримерке Лены и стучится в нее.

ФЕДОР
Можно?

Голос Лены из-за двери ”Входи!”. Федор заходит.

ГЛАВНЫЙ (идет в сторону сцены)
Кого актер ненавидит больше, чем режиссера? Разве что публику. Если публика холодная... Вот где ужас! Зал холодный! Да не зал холодный, а ты его не чувствуешь, считаешь, что из-за пары твоих заплесневелых штампов все должны животики надорвать!.. Умный еще доиграет, как сможет, по задачам пойдет, да где его взять, умного-то... А глупый начинает шакалить, с публикой заигрывать... И  публика - да! Все сожрет, тем более если я, Иван Иваныч Тютькин на подмостках. Как говаривал пресловутый Константин наш Устинович: “Маленьких ролей нет, они быстро наполняются”. И говорят вот - «А что, я играю только для себя». И играют! Алферов с выпавшей грыжей полтора акта в «Гамлете» разгуливал, Васильев  - со сломанной ногой романтические сцены задвигал в «Сирано», Люся с сердечным приступом работала на сплошном нитроглицерине, после спектакля на “скорой” увезли... А зачем? Тщеславие? Да нет, в эти минуты театр - жизнь, и остановить ее нельзя, вот остановка действительно чревата летальным исходом... 
И - «весь мир - театр»! Или бардак, как говорится здесь, по сю сторону добра и зла? Федя, Федя... съел медведя. 

Главный гасит сигарету и входит на сцену. 

Женская гримерка. 
Лена причесывается. Федор стоит у окна.

ФЕДОР
Ночью Пушкинская непохожа на себя. Сколько я здесь уже живу, а ночью прошелся по этой улице в первый раз. 
И знаешь, с неожиданным, каким-то суеверным ужасом обнаружил, что нахожусь совершенно в другом мире. Исчезли все обыденные дневные обитатели, только ночной магазин, ну, где «Деликатесы», изредка впускал и выпускал смутных запоздалых посетителей, да светились рекламные огни. 
И оказалась, что эти незаметные днем строения - девятнадцатого века, и по этой самой Пушкинской можно прогуливаться и думать, что ты в Италии...

ЛЕНА
Я так боюсь за сегодня...

ФЕДОР
Как жаль, что ты не куришь. Ты бы тогда почаще выходила на свой балкон, прикуривала от изящной зажигалки и выдыхала в небо сизый американский дымок...

ЛЕНА
Если бы ты сегодня работал, насколько бы я спокойнее себя чувствовала... С Сережкой нормально, все как надо, но... Ну, ты сам понимаешь... Хотя… Да, ни на кого не надейся и сама не плошай.

ФЕДОР
Елена, как я тебя люблю!

ЛЕНА
Ты не заметил, вчера, во втором действии я точно не-до? 
В конце? Мне Ирка говорила. Посмотри сегодня, пожалуйста, до вечера еще можно что-то поправить... Все-таки как глупо! Работаешь, работаешь, потом наступает премьера, ожидаешь чего-то сверхъестественного, мир должен перевернуться, но нет - ничего, ничего... Наступает заурядное утро, все пусто, обычно и обыденно, и к тому же еще и банальная утренняя репетиция... И это говорю я, не самая, наверное, последняя актриса в этом мире... А Люся вообще говорила, прям перед смертью: “Сдохнешь здесь, и никто тебя не вспомнит...” Наверное, так оно и есть...

ФЕДОР
Может, забудешь своего Гамлета ко всем чертям, пошлешь ему развод, и убежим со мной в Массачусетс или Вермонт... Салли, там так здорово! Без шуток, у меня сто восемьдесят долларов в банке! Уедем, Салли, а?

ЛЕНА
И все же это лучше, чем вовсе не работать... Служить в театре - и не работать! Бррр... Ужас. Мороз по коже.

ФЕДОР
Вот  и поговорили. И  что приходил? Может, что сказать хотел...

ЛЕНА
Козин собирается делать “Три сестры”. Здорово, да? 
Я всегда  хотела сыграть Ирину. 

ФЕДОР
Козин много что собирался сделать. Как  ты  ему можешь верить? Вот урод, так урод! Что за нос, что за рот? И откуда такое чудовище? Да он просто же трепло, если уж на то пошло. (Пожимает плечами.) Что это я стихами заговорил?

ЛЕНА
Начинается... Знаменитые актерские разговоры. Кто кого талантливее, кто кого бездарнее, и кто что мог бы сделать, если бы не Главный. Ты можешь обосрать человека с головы до ног, но если потом все же скажешь, что он гениален, он будет молиться на тебя. Но - если скажешь другое, допустим, “В тебе тьма достоинств, ты красив, как фиг знает кто, но, извини, актер ты… это… дерьмовый... Да и вообще, хороший человек - не профессия!” Вот тут-то и начнется настоящий театр, а также кино и цирк.

Осторожный стук в дверь.

Да!
	
В дверь протискивается Андрейка.

АНДРЕЙКА
Леночка, нам сегодня работать, творить, так сказать, на одних подмостках... Хочешь, прочитаю раннего Есенина?

ФЕДОР
Прелестное дитя, ты поступаешь не очень вежливо, прерывая нашу беседу.

АНДРЕЙКА
Наступила осень, отцвела капуста...

ФЕДОР
Я всегда поражаюсь, видя это создание!

АНДРЕЙКА
Улетели на хер половые чувства...

ФЕДОР
Вот есть домовые, а Андрейка -  театральный. 

АНДРЕЙКА
Сяду на дорогу, положу хрен в лужу...

ФЕДОР
А теперь - до свидания. (Поднимается, берет Андрейку в охапку и выносит его из гримерки.) 

АНДРЕЙКА (на ходу)
Пусть лежит и мокнет, ну кому он нужен! Это я сам написал, когда маленький был! А еще есть ранний Маяковский...
Исчезает за дверью вместе с Федором.

ЛЕНА
Вон из Москвы! В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов! Куда угодно из этого колхоза!
	
Мужская гримерка. 
Алферов и Фил играют в нарды. В угловом кресле - 	Нинон. Она курит.

АЛФЕРОВ 
Вот так всегда!

ФИЛ
Извини, бывает.

АЛФЕРОВ
Это намек или прямое оскорбление?

ФИЛ
Это прямой намек. 

АЛФЕРОВ
Когда-то я работал во МХАТе... десять дней... Произошел прелюбопытнейший казус... Приехали мы в межсезонье... Ну ты смотри!

ФИЛ
Камень знает, к кому идти.

АЛФЕРОВ
Так вот, приехали мы в межсезонье, все гримерки закрыты... Ну, натурально, начальству нужна комната для переговоров... Ага, не все коту масленица. (Передвигает фишки.) Открыли гримерку Смоктуновского Иннокентия Михайловича, ибо она насупротив курилки, то есть прямо перед входом на сцену. Это у нас пишут - “выход на сцену”, а во МХАТе - все как при Константине Сергеиче, царствие ему небесное, “вход”... Так и написано.

ФИЛ
Вход.. Твой ход, не отвлекайся. Ход - вход… Оставь надежду, всяк сюда входящий. 

АЛФЕРОВ
Так вот, все гримерки заперты, а значит, и туалеты тоже... Во МХАТе-то и туалеты в гримерках, не то, что у нас, одно очко на десять тысяч человек...  И если все закрыто, а у Смоктуновского открыто, то что мы имеем?  И вот то один, то другой... Все же люди, и ничто человеческое... Ну, пол-труппы и облегчилось. Некоторые и по большому...  Я все думал - вернется Иннокентий Михалыч с отпуска, зайдет в гримерку, откроет ватерклозет...  

ФИЛ
Может, этот удар его и подкосил?

АЛФЕРОВ
Не юродствуйте, Штирлиц.(Смотрит на доску.) Не догоняю, явно не догоняю...

ФИЛ
А я помню другую историю... Нинон, ты там не уснула?

НИНОН
Ноу.

ФИЛ
Играли мы сказку... Дебильная какая-то сказка, ну, как всегда... Козин ставил. (Алферов ухмыляется.) И вот Сережка, а он принца какого-то там играл, выходит на сцену, и пытается текст говорить... А я, стало быть, каким-то там Людоедом был... И вот что-то мне так грустно стало, находит же на человека такая грусть изредка, я и говорю ни с того, ни с сего... «А как тебя зовут, мальчик?» Он растерялся, ведь по роли-то - Принц и Принц, но говорит: ”Людовик”. А я говорю тогда, а фамилия тогда твоя какая? Тут он раскололся, и лепит, сквозь смех уже: “А этого я тебе не скажу!” Тут и я раскололся, да так, что со сцены ушел. (Передвигает фишки.) Все,  Валь, каюк тебе! Помолись своей парижской богоматери.

АЛФЕРОВ
Да...

НИНОН
А я вам другую историю расскажу. Гастролировали мы в Баку. Ты, Филя, тогда в армии был еще… А вы, Валентин Васильич, вроде в больнице лежали, да?

АЛФЕРОВ
Да-с… Грыжу вырезали, не при дамах будь сказано…

НИНОН
Вот… Козин жил тогда в одном номере с Васильевым. Вот, и у Васильева день рождения намечался. И вот утром Козин и говорит ему: “Убраться надо, мол, народ придет, места мало”. О`кей, убрались. Козин дальше: “ Вась, все нормально?” Тот говорит: ”Да”. Отметили день рождения, а поутру Козин, я и Ленка ушли на море купаться. Васильев просыпается оттого, что уборщица пришла убираться.  Там пофигу было, есть кто в номере, нет... Он вышел, вернулся, и вдруг видит: нет чемодана! Елы-палы, здоровый такой чемоданище, мы ведь после Таллина приехали в Баку! А у Васильева только сын родился, и шмоток детских рублей на тыщу было. Да еще какие! Ну, он  в милицию. Так мол и так. Полковник в ужас: ”Артыста обокрали! Госта обобрали!” Быстро к директору гостиницы: ”Ышы чемодан! Я тебя знаю, проституция, наркомания, сбыт краденого, взятки... Не найдешь - сам сядешь!” Тот - что делать - по номерам. Главный тут же с ними, он ведь в каждую бочку... Везде, натурально, пусто. 

Голос Помрежа в трансляции: «Прошу всех пройти на  сцену. Начало репетиции».

АЛФЕРОВ (Филу)
Да ладно, успеем, добивай уж!

НИНОН
Так вот, в одном номере сидят печальные грузины, а у них на балконе к перилам какая-то веревка привязана. Сначала не обратили внимания, пошли дальше. Васильев в ужасе - только не заходите к ребятам в номера! И так, словно... не знаю кто, с милицией шастаю. Зашли в другой номер, этажом ниже, а там на балконе сверху веревка свисает... Вспомнили, значит, про грузин, вернулись - а они уже выписались и умотали. Поняли? Главный - на луноход с каким-то лейтехой. Погоня! Директор злится - составляй, полковник, протокол, и пусть Васильев все пишет, что у него украли. А если найдут чемодан, и что-то не совпадет - каюк тебе, артист, теперь уже я сам за клевету подам. Васильев уже чуть не плачет, дело к вечеру, чемодана нет, а он в ментовке вспоминает, что  купил, а что не купил. Возвращается вечером, злой, усталый, а на пороге его встречает Козин,  бледный такой. “Вась, говорит, я  же тебя вчера спрашивал, все, мол, нормально? И ты сказал, да. Я же твой чемодан просто напротив, к Ленке в номер вынес, чтобы места побольше было...” Наших-то номера не проверяли! 

ФИЛ
Круто!

НИНОН
Так это еще не все! Через пятнадцать минут возвращается Главный на луноходе, и кричит: “Вась, все нормально! 
Я взял грузин! Они уже сознались!” 

Женская гримерка. 

ЩУКИНА
И теперь я вынуждена играть Хлестову! Ты еще не знаешь, какой он! А я никогда не забуду, как он выругался на меня, простите, матом. Шли бы вы, говорит, Вера Афанасьевна, на фуй... Я говорю: «Как же так... Я же все-таки народная артистка...” А у него аж глаза ... исчезли. Кричит: «А кто вас сделал народной артисткой? Я и сделал! Так что молчите, а то в поломойщицы отправлю!» Хлестова... 

ИРМА
Вера Афанасьевна, так ведь в этом спектакле... возрастных ролей не так уж много. А Хлестова роль интересная, характерная...

ЩУКИНА
Ты хочешь сказать, что, старая грымза, Софью тебе подавай? Ха-ха два раза. А вот ты Софью могла бы потянуть. Было бы очень интересное решение... А теперь - Лиза...

ИРМА
Да... Еще одна роль сыграна, а славы все нет...

ЩУКИНА
Не переживай, нет маленьких ролей, они быстро наполняются. Помню, играла я как-то Джульетту... (Ирма фыркает. Щукина, совершенно спокойно, не меняя тона.) Пошла вон.

ИРМА
Ох, Вера Афанасьевна... Я просто представила, что вот мне Джульетту уже никогда не сыграть. Ненавижу амплуа! И кто только придумал, это амплуа? Всем плевать, какая у меня душа, как тонко я могу работать, какую энергетику выплескивать! Надо посмотреть, какие у меня сиськи, и сколько раз я задеру юбку, и еще узнать, с кем я сплю, после того, как  откривляюсь! А вы говорите! Когда вы работали, театр еще оставался театром, в него шли для того, чтобы что-то сказать тому, кто это мог услышать, тогда эта профессия была связана с подвижничеством, а теперь... Идут только те, кому больше идти некуда и кто больше ничего делать не умеет. Есть же такое понятие - призвание... Где оно теперь? 

ЩУКИНА
Почему в нашей профессии столько недовольных? И ведь никто не уйдет, никто не поменяет свою стезю... Наркоманы какие-то...

ИРМА
И алкоголики...

Входит Главный.

ГЛАВНЫЙ
Какого черта! Ирка, ты что, опять пьяная?! А вы, мумия русской сцены, совсем очумели?! Нет бы вытолкать ее, в шею, вы лясы с ней точите? Где Сергей? Вы понимаете, что я не могу начать прогон - исполнитель главной роли... исчез! Как сон, блин, как утренний туман! Ну все, друзья, допрыгались. Только отыграет Сергей премьеру - я уж позабочусь, чтобы подобное пьяное безобразие не спаивало его по три раза на дню - вон, в шею!

ИРМА (спокойно)
Да чтоб вам пусто было, нигде от вас покою нет. Играйте свою премьеру, и катитесь ко всем чертям, со своим театром замогильным, со своим Грибоедовым и со всеми своими придурками. (Выходит.)

ГЛАВНЫЙ (изможденно опускается на стул) 
Боже мой, боже мой, до чего мы докатились. Чтобы когда-нибудь какая-то сопливая девчонка говорила мне подобное! Вера Афанасьевна, вы такое можете припомнить?

ЩУКИНА
Успокойтесь, сегодня премьера,  а вы в таком состоянии... Так нельзя. 

ГЛАВНЫЙ
Я эту премьеру не переживу. С моим Грибоедовым... А вы знаете, что для меня Грибоедов, что для меня «Горе от ума»?

ЩУКИНА
Ну конечно же знаю... Вы только успокойтесь. Помню, когда я работала с Диким, у него в день премьеры “Горя от ума” вообще все из рук валилось... Он даже разбил мой  туалетный столик, а потом чуть не захлебнулся в ванной... Так нервничал, так нервничал, а получилось очень даже неплохо. На премьере был Булганин, он поцеловал мне руку, и сказал: «Вы, Вера Афанасьевна, Стаханов нашей сцены!» Так и сказал...

ГЛАВНЫЙ
Да... Так вот для меня Грибоедов - все равно, что для вас поцелуй Булганина. 

Коридор. 
По нему идет ПОМРЕЖ.

ПОМРЕЖ
Господа артисты, попрошу всех в зрительный зал. Начало репетиции.

Из своей гримерки высовывается Алферов.

АЛФЕРОВ
Слышь, Мастодонт Хрисанфович, какой-такой репетиции? Серого-то нет.

ПОМРЕЖ
Петенька, ты такой догадливый… Вот поэтому-то всех и собирают на репетицию.

АЛФЕРОВ
Конечно, это весьма логично… (Идет по направлению к сцене.)

ПОМРЕЖ
И, кстати, сам ты Мастодонт, не лучше меня.

АЛФЕРОВ
Не обижайся, старик! Выпьем с горя, где ж подружка!
 
Сцена. 
Главный стоит на авансцене, Алферов, Лена, Щукина, Андрейка, Фил, Помреж сидят в зале. 
Долгая пауза. 

ГЛАВНЫЙ
Который час?

АНДРЕЙКА
Клевые мэны котлов не секут.

ГЛАВНЫЙ
Что?

ФИЛ
Счастливые часов не наблюдают. 

ГЛАВНЫЙ
Да... (Помрежу.) И что?

ПОМРЕЖ
Сережи нет. Нигде не можем найти.

ГЛАВНЫЙ
А где Васильев?

ПОМРЕЖ
Он здесь, здесь, он в гримерке, готовится, говорит, что раз его сцена не с начала, он не хочет нарушать свой темпоритм подготовки.  

ГЛАВНЫЙ
Чего?!! 

ПОМРЕЖ
Темпоритм.

ГЛАВНЫЙ
Ладно... (Пауза.) И что вы предлагаете мне делать? Что мне все ваши разговоры о предназначении театра, когда в день премьеры я не могу провести прогон? Пусть даже и технический? Что теперь, мне из-за этих идиотов все отменять? Премьеру отменять? Спектакль, к которому я стремился, может быть, все эти годы?

ЩУКИНА
Я помню, в 1952 году...

ГЛАВНЫЙ
Вера Афанасьевна! Я вас умоляю! 

ЛЕНА
Ирма-то здесь.

ГЛАВНЫЙ
И что Ирма?

АЛФЕРОВ
К вечеру, авось, будет в форме. 

АНДРЕЙКА
Или в норме. 

Все негромко смеются.

ФИЛ
Помнится, у нас вроде два исполнителя роли Чацкого. Было.

ГЛАВНЫЙ
И что?

ФИЛ
Ничего. Два исполнителя.

АНДРЕЙКА
Или срочный ввод. Я могу. (Становится в позу.) «А судьи кто?»

ФИЛ
А также защитники, полузащитники и нападающие. Это тоже цитата. 

Главный нервно расхаживает по сцене. 

ГЛАВНЫЙ
Однажды у меня уже была такая ситуация. Ставил я как-то раз «Полет над гнездом кукушки» в Ашхабаде, и на премьере после первого действия исполнитель роли доктора Хардинга, в возрасте такой был актер, народный, Николай Николаевич Сторожевский, так вот, он после первого действия зашел к себе в гримерку, у него от старости уже ум за разум зашел, вот он переоделся и ушел домой. Никто и не заметил. Начали второе - его нет. Ну, там не Бог весть какая роль, текст разбросали между собой, кое-как доиграли. А здесь что теперь, всего Чацкого между остальными разбрасывать?

АЛФЕРОВ
А что, это идея. Такой модерн - Чацкого нет, это плод их воображения, их больная совесть...

ГЛАВНЫЙ
Я бы сказал, что у вас у всех больное...

ФИЛ (показывает руками)
Но печень... (Все смеются.)

ГЛАВНЫЙ
Все. Прогон отменяется. Все свободны до вечера. (Помрежу.) Чтобы к четырем все было готово. И ко мне через полчаса.

ПОМРЕЖ
Ясненько-понятненько.

ГЛАВНЫЙ (Филу) 
А вас я попрошу остаться.

Актеры начинают двигаться к выходу.

АНДРЕЙКА (громко)
Я вот только одного не могу понять... (Все останавливаются.) Как в карамель-подушечку повидло засовывают?

ГЛАВНЫЙ (шепотом)
Вон отсюда!

Все уходят.

Так что, поговоришь с Федей?

ФИЛ
А ты сам?

ГЛАВНЫЙ
Только что говорил… Что-то не клеится у нас… А выхода нет. Вернее, их два - либо срочный ввод, либо... Нет, выход один.

ФИЛ
Без генеральной?

ГЛАВНЫЙ
Он готов. Он давно был готов, ты же знаешь... Если хочешь, просто зайди с ним в гримерку, поговори, а потом и я подключусь, как бы невзначай...

ФИЛ
Нет, не стоит. Лучше уж я сам. Что бы ему пообещать такого? Что ты перестанешь стоять на его светлом пути? (Пауза.) Странно мне - вы ведь всегда душа в душу жили... Что, Елена свет-Валерьевна поперек дороги стала?

ГЛАВНЫЙ
Ты бы, дружок, молчал лучше по этому поводу. А то и я могу сказать, кто у тебя на дороге вставал, а кто ложился, и кто тебя от статьи отмазывал, когда еще СССР был, и подобные вещи, ты извини, преследовались по закону... Это сейчас ты на коне, более того, вы - герои, не то что мы, несчастные гетеросексуалы. Так что в память о светлом советском прошлом, я думаю, ты мог бы мне помочь. 

ФИЛ
В который раз?

ГЛАВНЫЙ
В последний. Ну?

ФИЛ
Альбер, дай-ка я обниму тебя!

ГЛАВНЫЙ
Без всякой задней мысли?

ФИЛ
Альбер, ты развеселил меня!

ГЛАВНЫЙ
Интересно, у нас хоть кто-нибудь умеет говорить без цитат?

ФИЛ
Умеет. Дядя Ваня.

ГЛАВНЫЙ
Кто это?

ФИЛ
Пожарник.  На сцене - «Три сестры», а в зале - дядя Ваня. (Уходит, напевая.) Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки великая Русь...

Главный подходит к авансцене. Закуривает сигарету. Хочет что-то сказать, потом в отчаянии машет рукой и уходит за кулисы. 

Мужская гримерка. 
Вечер.
Федор и Алферов готовятся к спектаклю. Одеваются, гримируются.

ФЕДОР (напевает)
Милая... ты услышь меня... под окном стою... я с поллитрою...

АЛФЕРОВ
Понимаете, Федор...

ФЕДОР
А это еще… из какого анекдота?

АЛФЕРОВ
Ни из какого. 

ФЕДОР
Тогда, Павел Афанасьевич, прошу впредь обращаться ко мне, как это принято в светском обществе - Александр Андреевич. Кстати, не родственник ли это вы нашей незабвенной госпоже Щукиной? Она ведь тоже, вроде как Афанасьевна...

АЛФЕРОВ
Фу... Сэ мовэ тон. Не грубите, батенька… (Напевает.) «Начнем, пожалуй...» А ты это что, совсем вроде не нервничаешь, ась?

ФЕДОР
А что, батенька, нервничать? Я же все-таки репетировал эту рольку... И не один день. И не два...

АЛФЕРОВ
Ну да... Что там играть, батенька? Попудриться, и на сцену.  (Громко.) Скажите, вот вы - мастер сцены, как вы ищете краски образа? (Берет коробку с гримом в руки.) Беру грим, и вот так вот ищу...

ФЕДОР (подхватывает)
Да-да... Или вот скажите, пожалуйста, я обращаюсь к вам как к мастеру сцены... Скажите, от грима лицо портится?

АЛФЕРОВ
Нет, не портится... А вот вы теперь скажите, правда ли, что все актеры наигрывают?

ФЕДОР (преувеличенно громко)
Да что вы, батенька! Врут-с, врут!!!

АЛФЕРОВ
А вот еще был случай, на каникулах каких-то…  Играли мы как всегда сказку, и мы с Филькой были... какие-то там пираты, что ли... А Козин еще молодой был, и ему досталась Шапокляк... (Федор смеется.)

Входит Помреж.

ПОМРЕЖ
Все на месте?

ФЕДОР
Служим Советскому Союзу!

ПОМРЕЖ
Что там после премьеры намечается?

ФЕДОР
Да сбросимся сейчас на стакан... Делов-то...

ПОМРЕЖ
Ясненько-понятненько... А Васильева не видели?

АЛФЕРОВ
Какой бы это был Васильев, если бы его кто-нибудь видел? Здесь он, здесь, можешь не волноваться.

ПОМРЕЖ 
Ну ладно. Ни пуха. (Уходит.) 

ФЕДОР
К чертям собачным...

АЛФЕРОВ
Вот, был, значит, Козин у нас Шапоклякой, и мы постоянно веселились,  говорили: «А давайте назовем его... Шляпокрюк!» Ну, дети хохочут... Или там «Давайте назовем его Шапоклюк! Давайте назовем его Шляпендрюк!» И вот я как-то выхожу... один на дорогу... и говорю... «А давайте назовем его... Шляпиз...» и уже автоматически дальше вылетает - «...дюк...» Народ в зале, соответственно, безмолвствует. И вот тут уже не до смеху...

ФЕДОР
А у меня на дипломке ус отклеился. Никогда не думал, что может быть так смешно... Играли мы...

Открывается дверь, входит ошеломленный Андрейка.

АНДРЕЙКА
Постарайтесь быть милосердными... Там Серега...
 
В дверях появляется пьяный в дым Серый. Он совершенно невменяем.

ФЕДОР (после паузы)
Вот это да...

АЛФЕРОВ
Я ничего не могу добавить.

Серый с трудом добирается до дивана и падает на него. Пауза.

СЕРЫЙ
Вот так вот...

ФЕДОР
Андрейка, зови Фила, срочно...
	
Андрейка исчезает.

Ты хоть что-нибудь соображаешь?

СЕРЫЙ
Почти... ничего...

Пауза. Потом Федор дико хохочет.

АЛФЕРОВ
Есть много, друг Горацио, на свете, что и не снилось нашим мудрецам...

ФЕДОР
Как же это он проник в театр, да так, что никто не заметил?

АЛФЕРОВ
А откуда ты знаешь, что его никто не заметил?

ФЕДОР
Тогда бы его нашел не Андрейка, а Главный, и это был бы поистину глас вопиющего в пустыне.

В гримерку влетает Фил. За ним - Андрейка.

ФЕДОР (разводит руками)
Ах, Боже мой, что станет говорить княгиня Марья Алексевна!...

ФИЛ
Сам вижу. Так. Вилы... Андрейка - на шухер. (Андрейка исчезает.) Размышляем вслух, чтобы не было явных ошибок. «К делу мозг, проснись!» Необходимо что-то предпринять, а то этот кадр, который  сейчас ничего не решает, действительно вылетит от нас поперед собственного визга. Что мы имеем? Внезапный удар, перегорел парень, напрягся, соскочил с бутылки, сердце мое - не камень, Главный сам нервничает...

АЛФЕРОВ
...сам не дурак выпить...

ФИЛ 
... Тем более, поймет, театр для него понятие святое, иногда... вроде бы, и если выдать Серого за больного - отделается вкрайняк легким выговором... Но если он прознает, что этот придурок сорвался в день премьеры... Боюсь, тогда он не только Ирку попрет... Итак - сердечный приступ, бюллетень я ему сделаю, апельсины, пожелания выздоровления, и - знать ничего не знаю, и ведать ничего не ведаю... 

Появляется перепуганный Андрейка.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    

ФИЛ
Только не это!

АНДРЕЙКА
Это, это!

ФИЛ
Мужики, быстро!

Бросаются к Серому, пытаются запихать его под диван, потом в шкаф, ничего не получается. Тогда укладывают Серого обратно на диван, и усаживаются на него, лежащего, так, что полностью закрывают собой. Лица у всех трагические.
Входит возмущенный Главный.

ГЛАВНЫЙ
Ребята... (Пауза.)  Я знаю, что вы хотите сделать... Это  просто безобразие!

АНДРЕЙКА
Да мы...

ГЛАВНЫЙ
Не надо, Андрей. Мне Помреж все рассказал. Я понимаю, вы хотите сами все решить... Это благородно. Но все же Грибоедов - это не шутки, это святое... 

ФИЛ
Да  мы...

ГЛАВНЫЙ (поднимает руку, останавливая его)
Так нельзя, хочу я вам заявить со всей прямотой. Пока я художественный руководитель этого театра - я несу за него всю ответственность. В общем, так... Никаких сбрасываний после премьеры - собираемся у меня в кабинете, небольшой банкет я вам обеспечу. 

Общий вздох облегчения сидящих на диване.

Я хочу пожелать вам ни пуха, ни пера, и сказать, что все-таки самое главное, для чего мы собрались здесь, должно свершиться, свершиться с минуты на минуту... Я не хочу говорить громких слов, я понимаю, что я не подарок, и никто тут из нас не подарок, но все-таки, если мы уж здесь, я хотел бы, чтобы на время этих трех часов мы забыли все обиды и недоразумения, забыли все, кроме того, ради чего мы сегодня здесь собрались...

АНДРЕЙКА (внезапно развеселившись)
А что, разве  сегодня зарплата?

ГЛАВНЫЙ
Премия с меня. Сережа так и не появился?

ФИЛ
Алферыч дозвонился, до его соседки... Плохо человеку, оказывается, приступ сердечный...

ГЛАВНЫЙ
Да вы что?!!

АЛФЕРОВ
Да-да...  Но он тоже желает нам ни пуха, и надеется скоро быть в строю.

ГЛАВНЫЙ
Вот это да... Федя, особенно я  благодарен тебе... Забудем  все! 

ФЕДОР
Да бросьте вы... Я и так сделаю все, что могу. И сделал бы даже без ваших слов.

ГЛАВНЫЙ
Я знаю.  (Пауза.) Ну что ж, еще раз привет Сереже, и - ни пуха.

АНДРЕЙКА (неожиданно громко)
К черту!

Главный выходит. Все постепенно встают.

ФЕДОР (наклоняясь к придавленному Серому) Сереженька... тебе привет... От старых штиблет... Выздоравливай, солнце наше...   

Женская гримерка. 
На гримировальном столике Лены - стеклянная банка с букетом цветов. Нинон гладит платье. Ирма и Лена гримируются. 

НИНОН (напевает)
Non je ne regrette rien... Non je ne regrette rien...

ИРМА
Сказать, что я просто в ярости - ничего не сказать... И это в день премьеры! Где поклонники? Где, блин, цветы?  (Кивая на букет). А это... что еще за веник? 

ЛЕНА
Это стояло у меня на столе, когда я вошла. 

ИРМА
Интересно, кто бы это мог быть?

НИНОН
Хватит, а?

ИРМА
А что я такого сказала?  

ЛЕНА
Сережа не появился?

НИНОН
Да... С Сережей проблемы.

ИРМА
Вот дурак... Сколько я порогов у Главного пообивала - все без толку... Гробит себя, и ни о чем не думает. У меня своих проблем хватает, так мне его еще подавай. Может, Ленка, в самом деле рванем с тобой отсюда на пару... куда-нибудь в Ревду?

ЛЕНА
А там театр есть?

ИРМА
Организуем. Вот Нинон еще с собой возьмем.

НИНОН
Да нет, мне уж прямо в Италию, на консумацию. Тем паче, что уже пол-Щепки там... 

ЛЕНА
И пол-Саратова...

ИРМА
И пол-Воронежа...

ЛЕНА
Слышала бы нас Люся... 

НИНОН
Правильно, Люся...  Когда она жива была, все пикнуть боялись.

ЛЕНА
Злая была, это верно. Да только и работала, как проклятая, а не болтала, как мы.

ИРМА
Вот и точно, что проклятая. И все мы тут проклятые. Это же не работа, это судьба, это проклятие... Щукина верно говорит - наркоманы... Да еще  весь день в темноте, как совы или летучие мыши... Утром иду на работу - тьма кромешная, весь день в театре в темноте, вечером - опять домой затемно. У нас за годы работы вырабатывается конкретно сумеречное подсознание. Борьба за выживание... Серпентарий какой-то. Все друг друга сожрать норовят... (Лене.) И Люся твоя любимая - не последняя спица была в этой колеснице. Забыла, как она тебе бросила - «целка - невидимка»? Все это мужичье во главе с Алферовым до-о-о-олго еще зубы скалили по этому поводу...

НИНОН
А ты сама у нас сколько времени «Холодцом» ходила?

ИРМА
Но я же похудела-то... с того времени.

ЛЕНА
Да ты высохла уже, милая моя. Бухать меньше надо.

ИРМА
Советчиков... дофуя и больше... А за водкой послать некого.

ЛЕНА
Я не понимаю, что ты злишься? Или это у вас семейное?

ИРМА
Как вы все меня достали! 

НИНОН
Ирма!...

ИРМА
Да что Ирма, Ирма! Организовала тут бордельеро, а сама строит из себя деву Марию! Ты бы лучше, милая моя, чем мне замечания делать, в себе разобралась бы, кто тебе нужен - муж для приличия, Главный для карьеры, или Феденька - для души! Я хоть и бухаю, да не трахаюсь налево и направо... Как некоторые!

ЛЕНА
Нашла, чем гордиться! Да ты вообще трахаешься? Или  Мариночка любезная тебя уже сбросила с койки? Или ты Серого на бутылку променяла?

ИРМА
Ну, сука! (Бросается на нее.)

ЛЕНА
Что, тоже с Главным породниться хочешь?! Не сама, так посредством муженька родного?!!

Падают на пол, катаются, вцепившись друг в друга.

НИНОН
Девчонки, перестаньте! (Пытается их разнять.)

Входит Щукина с цветами и полиэтиленовыми свертками в руках.

ЩУКИНА (из-за двери)
С праздником!

Пауза. Девчонки медленно расползаются в стороны. Щукина кладет цветы на гримировальный столик, полиэтиленовые пакеты, и уходит.

ИРМА
Чего это она?

НИНОН
Подарки принесла... С премьерой поздравить...

ИРМА
Ну мы и дуры... (Всхлипывает.)

ЛЕНА
Боже мой, Ирка, до чего мы докатились... Актрисы Больших и Малых императорских театров... (Сгибается к коленям и закрывает лицо руками.)

НИНОН
Перестаньте, придурошные, а то и я с вами... заодно.

Все ревут.

Курилка перед входом на сцену. 
Алферов, Фил, Помреж. Чуть позже подходят Ирма и Нинон. В стороне - Лена и Главный. Курят все, кроме Алферова.

ФИЛ (продолжая)
«Ты, он говорит - ну  и как Ока?» «Да? Ну, ты ответь ему - ну и ку-ку-ку...»

Все хохочут. 

АЛФЕРОВ
А вот еще одна история...

ПОМРЕЖ
Даю второй  звонок... (Уходит.) 

АЛФЕРОВ
Сидит пионер в трамвае...

Камера переходит на Главного и Лену.
	
ГЛАВНЫЙ
И вот мне приснилось, что сердце мое не болит
     Оно колокольчик фарфоровый в желтом Китае 
     На пагоде пестрой висит и тихонько звенит
     В эмалевом небе дразня журавлиные стаи...

Улыбнись... Пожалуйста...

ЛЕНА
Если честно, мне уже ничего не хочется... Ты что, тоже думаешь,  все  ради этой дурацкой Софьи?.. 

ГЛАВНЫЙ
Да причем тут Софья...

ЛЕНА
Можешь ничего не говорить, я сама все почувствую... Я же все по глазам вижу... Ну-ка, посмотри мне в глаза.

ГЛАВНЫЙ
Эка, как тебя разобрало... Перестань. (Берет ее за руку.) Не устраивай сцен, сосредоточься на спектакле. И так все с ума посходили за последние дни. Все решим потом, после премьеры. Ты мне обо всем расскажешь, обо всем, что тебя гнетет, и я тебе помогу... Ведь я всегда тебе помогал, правда? 

ЛЕНА
Правда…Я помню, как ты переживал, когда у меня возник тот глупый конфликт, и как ты все решил, хотя тебе это такого стоило... И потом, когда я лежала в больнице… И когда от Гамлета моего все отвернулись, и только ты ему помог... Знаешь, мне кажется, что он сейчас счастлив, в отличие от всех нас, наверное...

ГЛАВНЫЙ
«Месяц в деревне»…

ЛЕНА
Что?

ГЛАВНЫЙ
«Месяц в деревне»… Только никому не говори…

ЛЕНА
Ты хочешь это ставить? Тургенева?

ГЛАВНЫЙ
Конечно… Так что София - это только ступенька. Одна из ступенек. Ступени совершенствования, пути познания… Ты что, думаешь, с этой ролью кончится все, и больше ничего и никогда тебе не сыграть? Хорошего ты обо мне мнения. 
А послезавтра мы поедем на речку… там так хорошо… Купим красного вина, я сделаю мясо по-уйгурски, будем загорать, щуриться на солнце, возьмем томик Тургенева, я тебе почитаю, расскажу об экспликации, и все будет хорошо…

ЛЕНА (улыбаясь сквозь слезы)
Правда? А как же «Три сестры»?

ГЛАВНЫЙ
Это вопросы к Козину. А у меня ты будешь работать в Тургеневе.

ЛЕНА
Здорово! (Приникает к его руке.)

В коридор выходит Федор. Пауза.

ФЕДОР
Нинон, подойди ко мне в гримерку, пожалуйста. У меня крючок на жилете оторвался... 

ЛЕНА
Федя!...

Федор уходит, не оборачиваясь. Пауза.

ГЛАВНЫЙ (Нинон) 
Ну и что ты стоишь? Тебя, кажется, актер позвал.

Нинон идет в гримерку Федора. 

АЛФЕРОВ
Вот и вылечил он нас - Лимпопо...

ГЛАВНЫЙ
Зайди  к нему. Чуть попозже… Ты меня понимаешь?

Лена кивает.

ИРМА
Ну, все... Трех Чацких ни в одном театре не держат. Теперь действительно Андрейку вводить придется.

ГЛАВНЫЙ
Тебе, Ирма Эрнестовна, все смефуечки... О душе подумай... Все-таки на площадку сейчас. Нет?

ИРМА
Да на площадку, на площадку... А про душу - это вы зря затеяли, она у нас давно продана... «Сердце Ангела» видали? Ну вот...

ФИЛ
В связи с этим хочется произнести маленький спич. Сегодня я уже не раз затрагивал эту тему. Итак: душа человека - понятие такое хрупкое, что даже одно упоминание о ней вызывает определенные вибрации в нашем организме, вибрации положительного характера, как и слово «Бог», например. Даже сквернословие в данном контексте приобретает более одухотворенный вид. Поэтому, прекрасная Ирэн, лично я против того, чтобы вы вносили сюда некий негативный аспект, это может повредить вам в первую очередь. А ты знаешь, как я вас люблю.  

ИРМА
Филя, ты что-то такое загнул... Я ничего не поняла...

АЛФЕРОВ
Короче - не упоминай имя Господа всуе.

ГЛАВНЫЙ
Интересно, а это относится только к религии, или к нашему делу тоже?

АНДРЕЙКА (вынырнув неизвестно откуда)
Ну да, нет Бога, кроме Станиславского, и наш Главный - пророк его...

ГЛАВНЫЙ
Дураки вы все... Давайте, к началу. Лена...

Лена кивает головой и направляется в сторону гримерки Федора.

Мужская гримерка. 
Нинон пришивает крючок. Федор курит и заканчивает накладывать грим.

ФЕДОР
В повозке так-то на пути...
	Необозримою равниной сидя праздно...
	Все что-то видно... впереди...

Слушай, Нинуля, мы и в самом деле чокнутые человечества, either? Со стороны-то виднее.  

НИНОН
Сколько лет работаю здесь, столько вашего брата у меня перед глазами попереходило, и знаешь, ничего нового, все одно и то же, одно и то же - роли, интриги, Главный, неглавный... Когда я только пришла на работу… Давно это было… А кажется, только вчера… Ну ладно. Люся мне сказала: хочешь работать в театре нормально - никаких дел с актерами не имей, не сплетничай, не помогай никому, не откровенничай, и по возможности, постарайся не спать, хотя это самое трудновыполнимое. С актерами водиться - что в крапиву... ну, ты меня понял... садиться. Я не буду приводить все эти заплесневелые штампы типа «Лазарет больных самолюбий»... Это было бы еще пол-дела. Хуже, когда кроме самолюбия ничего больше-то и нет... 

ФЕДОР
Вот ты мне скажи... Или нет, не надо...

НИНОН
Кто-то уходит сам... А кто-то продолжает работать, вернее делать вид. И наполняются профкомы и кабаки, и гоняют по садикам и пионерлагерям, и люди годами не выходят на площадку, а если выходят - то только на елочки новогодние, и жизнь проходит, и затягивает все глубже и глубже, и кто не спивается - тот герой, музейный экспонат, впору экскурсии устраивать. Кстати, необязательно, при этом быть бездарью... Достаточно просто не вписываться в общую картину. В этом случае есть только один совет - не ждать, двигаться дальше и не уповать на милость Господню и Главного. Становись сам Главным, и делай, что тебе хочется... И гнои таких же Федь, как ты...

ФЕДОР
Я так понимаю,  Люся только с тобой и могла работать?

НИНОН
Заметно?

Федор невесело улыбается. Негромкий стук в дверь. Пауза.

Ну, что молчишь? Спроси «Кто?».

ФЕДОР
Сама и спроси.

НИНОН
Кто там?

Голос Лены: «Нинон, Федя еще здесь?»

(Федору.) Ты  здесь?

ФЕДОР (громко)
Входи. (Тихо, Нинон.) Останься.

Лена входит. Пауза.        

Ба, знакомые все лица. София Павловна…  ну ты не беспокойся.  Все будет великолепно, так ему можешь и передать. 

ЛЕНА
Я...

ФЕДОР
Ой-ой-ой, только не надо говорить, что ты сама решила ко мне зайти... Дай мне сосредоточиться на работе. (Декламирует.) «Быть иль не быть - каков вопрос, а?» Или это не отсюда? Неважно...

ЛЕНА
Нинон, выйди, пожалуйста, на минутку...

ФЕДОР
Нинон, останься.

ЛЕНА
Я тебя прошу!

ФЕДОР
Я тебя прошу не меньше!

НИНОН
Ребята, я лучше выйду.

ФЕДОР
Нинон!

ЛЕНА
Спасибо.

Нинон выходит. Пауза. Потом Лена подходит к Федору, обнимает его. Он стоит, запрокинув голову. Лена наклоняет руками его голову и целует Федора. Пауза. Еще раз крепко прижимается к нему и выходит. Пауза. Федор закуривает.

ФЕДОР
Кто наконец ей мил?... Молчалин? Скалозуб?
Молчалин прежде был так глуп.... жалчайшее созданье...
Уж разве поумнел? 

Пауза.

Нинон! (Нет ответа.) Нинон! Где ты? (Открывает дверь 
гримерки. За ней Нинон. Она плачет.) Ты что, красавица 
моя? Чего плачешь? 

НИНОН
Отстань хоть ты от меня!!! (Уходит.)

Федор разводит руками.

Гримерка Щукиной. 

ПОМРЕЖ
Ясненько-понятненько...

ЩУКИНА
Вот так-то, милый мой... «Стаханов нашей сцены!» А теперь что? Ты и представить себе не можешь! Бабы сумасшедшие какие-то, в день премьеры отношения выясняют, то плачут, то смеются, исполнитель главной роли ... как это теперь называется? Забил, что ли? 

ПОМРЕЖ
Точно... Забил. Раньше больной, не больной - все на площадку, и - вперед! Вперед! Помнишь, Гроздов? Вот кто бы все сыграл... Хоть Чацкого, хоть Фамусова, хоть черта лысого…

ЩУКИНА
Ну да, если сам был не... (Щелкает себя по горлу.) В наши времена тоже поддать любили, не хуже нынешних.

ПОМРЕЖ
Да... Но таких голосов уже нет... Уж как он монолог Сатина читал - стекла тряслись. Помнишь? Человек - это... хорошо! Это звучит... очень хорошо! А?  Были же времена!

ЩУКИНА
Да что ты все о прошлом, старик? Может, лучше о будущем?

ПОМРЕЖ
А какое у нас будущее? Холмик могильный, и все... (Напевает.) И никто не узнает, где могилка моя...

ЩУКИНА
И жить сил нет, и умирать страшно...  Умерла вот Люся, и что? И при жизни покоя не было, и после смерти - ни тебе креста, ни тебе памятника... Похоронили, и с глаз долой… Главному что о мертвых думать, ему с живыми никак не разобраться...  Я туда хожу к ней иногда... Подметаю... Разговариваю... Говорю: «Знаешь, Люся, сил уже почти нет, толку никакого, только и думаю, как ты говорила, после того, как съездили на гастроли в Авиньон: «Вот там-то и надо работать, а здесь подохнешь, и никто тебя не вспомнит...» А она мне отвечает: «Эх, Вера Афанасьевна, работайте там, а то здесь тоже никому ни до кого дела нет... Ангелы такие же пропойцы, как наши актеры, а апостол Петр - точно дядя Ваня-пожарник... И Главного никогда не видать - то в командировке, то на фестивале, то еще где...»

ПОМРЕЖ
Ишь ты... А ты что? 

ЩУКИНА
Что я... Подметаю, и домой иду... А потом - опять сюда. Люся еще молодая ушла, в цвете лет, а нас с тобой теперь только из жалости и держат...

ПОМРЕЖ
Да, Вера... Времена меняются... 

ЩУКИНА
Если им давать меняться... И в какую бездонную задницу проваливается время?

ПОМРЕЖ (смотрит на часы)
Ну, пойду давать третий звонок... 

ЩУКИНА (декламирует)  
Уходишь ты? Еще не рассвело
Нас оглушил не жаворонка голос,
А пенье соловья. Он по ночам
Поет вон там на дереве граната.
Поверь, мой милый, это соловей!

ПОМРЕЖ
Нет, это были жаворонка клики
Глашатая зари. Ее лучи
Румянят облака. Светильник ночи
Сгорел дотла. В горах родился день
И тянется на цыпочках к вершинам... (Замолкает.)

ЩУКИНА (помогает ему)
...Мне надо удалиться, чтобы жить...

ПОМРЕЖ (вспоминает)
...Или остаться и проститься с жизнью!

ЩУКИНА
Та полоса совсем не свет зари,
А зарево какого-то светила,
Взошедшего, чтоб осветить твой путь
До Мантуи огнем факелоносца.
Побудь еще. Куда тебе спешить?

ПОМРЕЖ
Пусть схватят и казнят! Раз ты согласна,
Я и подавно остаюсь с тобой.
Мне легче оставаться, чем уйти.
Что ж, смерть, так смерть! Так хочется 
Джульетте.
Поговорим. Еще не рассвело.

ЩУКИНА
Нельзя. Нельзя. Скорей беги - светает...		

Смеются.

ПОМРЕЖ
Ну, ладно, пойду начинать спектакль...

Перед началом спектакля. 
Хочу заметить, что уровень данного «спектакля в спектакле» определяется не личными качествами персонажей, а их уровнем мастерства, и желательно, чтобы все же оно было под стать драматургии Грибоедова.  
Для удобства определения те, кто находится на сцене, называются именами персонажей, когда же они переходят за кулисы, к ним возвращаются их реальные имена.
Итак: Фамусов - Алферов, Чацкий - Федор, Софья - Лена, Лиза - Ирма, Молчалин - Фил, Хлестова - Щукина, Загорецкий - Андрейка, Скалозуб - Васильев. 

Кулисы около пульта Помрежа. 
Ирма что-то шепчет про себя. Подходит Помреж.  

ПОМРЕЖ
Ирка, ты здесь?

ИРМА
Кому Ирка, а вам - Ирма Эрнестовна. Зрители хоть есть? 

ПОМРЕЖ
Зрителей, как говорится, полный стадион. Ну, я начинаю. 

ИРМА
Да уж ладно, что с тобой поделать, старик злосчастный... Начинай. 

ПОМРЕЖ (в микрофон)
Занятые в первой сцене, Валя, Филя, Лена - внимание. Радиоцех, электроцех - начали! (Ирме.) С Богом, Ирма Эрнестовна.

Ирма идет на сцену.

Сцена.

ЛИЗА
Светает... Ах, как скоро ночь минула. 
Вчера просилась спать - отказ...
Ждем друга, нужен глаз да глаз,
Не спи, покудова не скатишься со стула.
Теперь вот только что вздремнула.
Уж день... Сказать им? Господа!
Эй, Софья Павловна, беда,
Зашла беседа ваша за ночь...
Вы глухи? Алексей Степаноч! Сударыня! 
И страх их не берет...
Ну, гость неприглашенный, быть может, батюшка взойдет...
Прошу служить у барышни влюбленной...

Кулисы. 

АНДРЕЙКА 
Филя, курить есть?

ФИЛ (доставая пачку сигарет)
Андрюш, ты когда-нибудь свои иметь будешь? Мне просто интересно?

АНДРЕЙКА
Свои? (Пауза. Звенящим шепотом.) Никогда!

ЛЕНА
Андрей, пожалуйста, не мешай. Я сейчас реплику прослушаю.

АНДРЕЙКА
Тогда дай поцелую... А то не отстану!

ЛЕНА
Только в задницу.

АНДРЕЙКА
С удовольствием!

ЛЕНА
Тихо! (Громко.) Который час?

ЛИЗА (со сцены)
Все в доме поднялось.

АНДРЕЙКА
А все - это что?

ЛЕНА
Андрейка, убью! (Громко.) Который час?

ФИЛ
Андрей!

АНДРЕЙКА
Ухожу, ухожу, ухожу... (Уходит.)

ЛИЗА (со сцены)
Седьмой, осьмой, девятый.

ЛЕНА
Неправда...

ЛИЗА (со сцены)
Ах, Амур проклятый!
	И слышат - не хотят понять,
	Ну что бы ставни им отнять…

Входит Алферов.

ФИЛ
Алферыч, а ты надбавку за прошлый месяц получил?

АЛФЕРОВ
Нет. Да нафиг мне эти надбавки? Я и в «Империале» хорошо подрабатываю, если мне не хватает.

ФИЛ
Я-то не подрабатываю. У меня единственное обеспечение - театр. Что мне, тоже в клуб прикажете? Я здесь пластаюсь… 

АЛФЕРОВ
Пластайся. А я вот что тебе скажу на это... Сидят две курицы. Одна другой говорит: «Почем ты яйца несешь?» Та отвечает: «По рупь двадцать». «Ну, ты даешь! А я вот - по рупь пятьдесят!» «Ну вот еще, - эдак флегматично отвечает первая. - Буду я еще из-за тридцати копеек жопу рвать...» Вот так вот... надбавки... 

ЛИЗА (со сцены)
Переведу часы, хоть знаю: будет гонка,
Заставлю их играть...

АЛФЕРОВ
Ладно... Я пошел. 

ФИЛ
Главное - не забудь сказать «Быть или не быть!»

Алферов отмахивается и выходит на сцену.

Сцена.

ЛИЗА
Ах, барин!

ФАМУСОВ
Барин, да! Вот экая шалунья ты, девчонка!
	Не мог представить я себе, что за беда…
То флейта слышится, то вроде фортепьяно…
Для Софьи, вроде, слишком рано…

Кулисы.

ФИЛ
Ну что, пообщались? С Федей, в смысле? Все в ажуре?

ЛЕНА
Филь, а тебе-то какое дело? (Пауза.)

ФИЛ
Не понимаю я, Елена свет-Валерьевна, почему вы ко мне так относитесь... Я, вроде бы  вам ничего такого, чтобы противу меня предубеждало, не делал.

ЛЕНА
Скользкий ты, Филя. Все вроде бы у тебя правильно, все от тебя без ума, всем поможешь,  со всеми выпьешь, всем слово мудрое скажешь, а только не верю я тебе, ни одному слову не верю. Знаю - время придет, и ты с совсем другой стороны откроешься... 

ФИЛ
Я горжусь тобой, Софья!

ЛЕНА
А что, не так, что ли? Не можешь ты неущербным  быть, не можешь. Грызет тебя изнутри что-то, жаба какая-то давит,  и жалею я тебя, а  признать не могу - не мой ты! 
И обижайся - не обижайся, я тебе это в глаза говорю, а больше никому не скажу, ты меня знаешь. А ко мне не лезь. Я все равно тебя близко не подпущу. (Пауза.) И, кстати, актер ты действительно Божией милостью, если тебя это утешит.

ФИЛ
Да я, вроде, не очень расстроен. Я сам тебя на откровенность вызвал, и, кстати, готов ответить взаимностью. Всегда к твоим услугам. Лады?

ЛЕНА
Лады. Какая реплика-то?

ФИЛ
Валя распыляется. Слышишь? 

ФАМУСОВ (со сцены)
Скажи-ка, что глаза ей портить не годится,
И в чтенье прок-от не велик:
Ей сна нет от французских книг,
А мне от русских больно спится...

ФИЛ
Давай!

ЛЕНА
Эй, Лиза!

ФИЛ
Творец мой! Оглушила пуще всяких труб...

Лена хмыкает. Алферов возвращается за кулисы.

АЛФЕРОВ
Ну, девчонки, можете не переживать - нас больше, чем зрителей! 

ФИЛ 
Дружище, что это ты там понаговорил? Опять все забыл?

АЛФЕРОВ
Я, между прочим, ничего не забываю. Я просто ничего не могу запомнить.

ФИЛ
Где-то я уже это слышал.
ЛИЗА (со сцены)
Минуй нас пуще всех печалей
И барский гнев, и барская любовь...

ФИЛ
Пошли!

Идут на сцену. Входит Федор.

ФЕДОР
Что, Валентин Васильевич? Как Ирма?

АЛФЕРОВ
Ирма Эрнестовна хороша… Вот вы все говорите - истеричка, работать невозможно, так ведь это все дело привычки… Актриса то она ого-го… Помню, работал я как-то на Сахалине, и вот была там такая местная национальность - нивхи. А мы молодые актеры были, вот вроде вас теперешних… Вот и вышел  у нас спор как-то - кто, значит, переспит с такой вот нивхой. 

ФЕДОР
Ну да… Как говорится, переспать со всеми бабами невозможно, но стремиться к этому надо…

АЛФЕРОВ
Вот… А они, нивхи эти, значит, типа морских котиков - черненькие, лаковые, и даже вроде рыбьим жиром отдают... Ну я парень был молодой, горячий, вот и решил банк сорвать... Все-таки ящик водки на кону... мутило малость сперва, а потом, знаешь,  подружился с ней даже... Я ей водку таскал, она меня рыбой снабжала... Потом - в постель... Так что человек - не таракан, ко всему привыкнет...

ЛИЗА (со сцены)
Бог с вами, прочь возьмите руку!

АЛФЕРОВ
Тьфу, черт, заболтался с тобой! (Выходит на сцену.)

ФЕДОР
Итак, я один. Один на свете… Гул, понимаете, затих, я, понимаете, вышел на подмостки… Не могу сидеть в гримерке. Душно мне, душно… То ли б тятенька помер, то ли б дом насупротив загорелся - все одно веселее…

Входит Главный. Останавливается рядом с Федором, не произнося ни слова. Пауза. Федор, не замечая Главного, начинает тихо бормотать себе под нос:

Sie saß so wie die anderen beim Tee. 
Mir war zuerst, als ob sie ihre Tasse 
ein wenig anders als die andern fasse. 
Sie lächelte einmal. Es tat fast weh. 

Und als man schließlich sich erhob und sprach 
und langsam und wie es der Zufall brachte 
durch viele Zimmer ging (man sprach und lachte), 
da sah ich sie. Sie ging den andern nach, 

ГЛАВНЫЙ (продолжает вполголоса)
Verhalten, so wie eine, welche gleich 
wird singen müssen und vor vielen Leuten; 
auf ihren hellen Augen die sich freuten 
war Licht von außen wie auf einem Teich. 

     ФЕДОР
Sie folgte langsam und sie brauchte lang 
als wäre etwas noch nicht überstiegen; 
und doch: als ob, nach einem Übergang, 

	ВМЕСТЕ (негромко)
Sie nicht mehr gehen würde, sondern fliegen. 

Пауза.

ФЕДОР
Aber das hilft leider nicht... Все равно это вам не поможет...

ГЛАВНЫЙ
Schade... Жаль. 
	
Сцена.

СОФИЯ
Я гнева вашего никак не растолкую, 
	Он в доме здесь живет - великая напасть!
     Шел в комнату, попал в другую…			

ФАМУСОВ
Попал или хотел попасть?
	Да вместе вы зачем? Нельзя, чтобы случайно.

СОФИЯ
Вот в чем, однако, случай весь:
	Как давиче вы с Лизой были здесь,
Перепугал меня ваш голос чрезвычайно,
И бросилась сюда я со всех ног.

ФАМУСОВ
Пожалуй, на меня всю суматоху сложит.
Не в пору голос мой наделал им тревог!

СОФИЯ
По смутном сне безделица тревожит,
Сказать вам сон - поймете вы тогда.

ФАМУСОВ
Что за история?

СОФИЯ
Вам рассказать?

ФАМУСОВ
Ну да.
	
Кулисы. 	

ГЛАВНЫЙ
Великая пьеса… Друг… Нельзя ли для прогулок подальше выбрать закоулок… Ведь пробовали потом писать пьесы в стихах и - не получается! Не получается... Наверное, это единственный случай, когда совпала поэзия и драматургия…

ФАМУСОВ(со сцены)
Подписано, так с плеч долой!

Алферов и Фил возвращаются за  кулисы.

ФИЛ (Главному)
Как идет?

ГЛАВНЫЙ
Бывает и хуже. Идем, отойдем в сторонку, я у тебя кое-что спрошу... (Отходят.)

АЛФЕРОВ
Ну, батенька, грозна! Глаза молнии мечут, просто красавица.
ФЕДОР
Ах, Валентин Васильевич, не до вас сейчас. У меня жизнь, может быть, рушится, а вы со своим... Пойду, приму триста капель эфирной валерьянки...

Уходит в сторону.

АЛФЕРОВ (себе)
Ну что, пойдем, братец, и мы... (Уходит.)

Федор возвращается.

ФЕДОР 
Итак, нас дерут, а мы крепчаем... А ведь действительно хороша... Ах, как хороша! Чуть свет - уж на ногах… чуть свет - уж на ногах… Уж на ногах, чуть свет… Страшно-то как… Ффу… И самое главное - никуда, никуда… Уж вот даже и теперь назад никак нельзя попятиться… уйти даже нельзя. Натурально, нельзя, там в дверях и везде стоят люди, ну, спросят: зачем? Нельзя, нет. А вот окно открыто, что, если бы в окно, а? Вроде не так уж высоко… 

СОФИЯ (со сцены)
Вот так же обо мне потом заговорят…

ЛИЗА
Простите, право, как Бог свят.
Хотела я, чтоб этот смех дурацкий
Вас несколько развеселить помог.

ФЕДОР
Пошел…
 	
Идет на сцену. Входят Алферов и Фил.

ФИЛ
Ты шутишь, зверь вскричал коварный!

АЛФЕРОВ
Зуб даю. Два даю.

ЧАЦКИЙ (со сцены)
Чуть свет - уж на ногах...

АЛФЕРОВ
Вот он достал этим своим... на ногах...  Ты понимаешь, чем это нам всем грозит?
ФИЛ
Чем же? Нет, серьезно? Ну, чем же? Дай укушу. 

Входит Нинон. Она остается чуть сзади. Ее не замечают.

АЛФЕРОВ
Филя, не придуривайся. Ты все знаешь, и я знаю, если и на этот раз мы покажем свою некомпетентность, несостоятельность и несуразность - тут не только Главного, который, между прочим, постоянно нас покрывает и прикрывает, закроют всех нас. Если они пожелали смотаться - тут их и сам черт не удержит.  Парадокс - формально мы имеем труппу,  а фактически - Главного и пару кретинов вроде нас с тобой... 

ФИЛ
Я тебя уверяю, с Федей все будет нормально... Отработает, как пить дать.

АЛФЕРОВ
Он меня уверяет... Он меня уверяет! Я и сам все знаю... Все потихоньку добредет до Главного, на цыпочках, тихонечко, а он… он же из любого дерьма такой фонтан сделает,  все - туши свет, бросай гранату... Да и без сплетен все ясно - он же чувствует, он всегда чувствует...

ФИЛ
Тем не менее, Федор нас спасает...

АЛФЕРОВ
Спасает... Александр Андреич... 

ФИЛ
Ты их помнишь, когда они только пришли? Ужас на крыльях ночи... (Оборачивается и видит Нинон.) Пойду-ка я в гримерку, перекурю.

АЛФЕРОВ
Нинуль, все нормально? (Она кивает.) Никто не обижает? (Нинон отрицательно кивает головой.) А что глаза покрасневшие? (Приобнимает ее.) 

НИНОН
Валентин Васильевич... (Приникает к нему.)

АЛФЕРОВ
Как все нервны! Как все нервны! И сколько любви... О, колдовское озеро! Но что же я могу сделать, дитя мое? Что? Что?
	
Сцена.

ЧАЦКИЙ
Послушайте, ужли слова мои все колки?
И клонятся к чьему-нибудь вреду?
Но если так - ум с сердцем не в ладу,
Я в чудаках иному чуду
Раз посмеюсь, потом забуду.
Велите ж мне в огонь - пойду, как на обед.

СОФИЯ
Да, хорошо - сгорите, если ж нет?
	
Кулисы.

АЛФЕРОВ
Прости меня, солнце мое... Ком вузэт жоли...  (Целует Нинон руку и выходит на сцену.)

Сцена.

ФАМУСОВ
Вот и другой!

СОФИЯ
Ах, батюшка, сон в руку. (Уходит.)

Кулисы.

Лена выходит за кулисы.

ЛЕНА (Нинон)
У меня корсет расстегнулся…Работала, как на автопилоте, все боялась к зрителям спиной повернуться. Пошли в гримерку, поправимся, пока время сеть...

Сцена.
ФАМУСОВ
Ну, выкинул ты штуку!
Три года не писал двух слов
И грянул вдруг, как с облаков!
Здорово, друг, здорово, брат, здорово…

Женская гримерка. 
Ирма поправляет грим, Нинон что-то пришивает к платью Лены. Ирма подходит к Лене и обнимает ее. 

ИРМА
Дурочка ты моя, ну что, больше не сердишься?

НИНОН
Ирка, ты мне мешаешь! 

ЛЕНА
Да на тебя сердиться... Говорят же - на обиженных Богом...

ИРМА
Вот-вот... А я тебя так люблю... 

НИНОН
Как Серого? Тогда не завидую...

ИРМА
Солнышко ты мое... Растопи мою фригидность! 

ЛЕНА
Ирка, ну сколько я тебя уже знаю, и все равно с ума от тебя схожу... Даже когда ссорюсь с тобой, дурой, все равно балдею... И как ты со своим охламоном ужиться не можешь - не понимаю...

ИРМА
Ты меня любишь? Любишь? Ну, скажи?

ЛЕНА
А как ты думаешь? Ай! Нинка, ты меня уколола!

НИНОН
Извини, пожалуйста... Меня просто вырвет от вас сейчас...

ИРМА
Ну вот... И в нашем кругу есть недовольные...

НИНОН
А также непонятые, неистовые и неискренние... Быстро, давайте по местам, выход пропустите.

ИРМА
Что там? Васильев на сцене? 

НИНОН
Да Васильев, Васильев... Только что вышел.

ЛЕНА
Известный человек, солидный…

ИРМА
…И знаков тьму отличья нахватал… 

ЛЕНА
…Не по летам, и чин завидный…

НИНОН
Призрак Оперы... 

ЛЕНА
Пора, пора, рога... горят. (Ирме.) Не усни тут от счастья.
(Уходит.)

ИРМА
Хорошо, когда масть катит... Сцена - дом родной. Главный - отец. Серый - сын. 

НИНОН
Васильев - дух святой…

ИРМА
Я люблю вас, люди! Какая же я все-таки истеричка...

НИНОН
Какая же ты все-таки истеричка... (Пауза.) Скажи честно - вы уходите? 

ИРМА (сухо)
Ты с ума сошла, милая моя...

НИНОН
Я знаю, что вы с Сережей точно уходите. А Федор? Федор с вами?

ИРМА
Федор? Ах, Федор… Знаешь, мне и без Федора проблем хватает.

НИНОН
Он с вами?

ИРМА
А что это ты так заинтересовалась? Как суетится… Что за прыть! Нинуля, уж нет ли впрямь тут.... какого?

В гримерку вваливается Андрейка.

АНДРЕЙКА
Итак: (поет) 
Старинные трусы
	Еще висят
     Старинные трусы
	Свидетели и судьи

Начинает пританцовывать.

	Когда ты в дом входил
	Они слагали гимн
	Звеня тебе во все колокола…	

Господа, мы не нищие, мы просто артисты... Подайте голодному россиянину копеек тридцать!

ИРМА
Я на выход. (Андрейке.) Прощай, чудовище. (Выходит.)	

АНДРЕЙКА
Почему меня никто не любит?

НИНОН
Я тебя люблю. Когда у нас вся труппа будет полностью укомплектована такими вот дураками, как ты, и умереть можно будет спокойно.                                    

Кулисы.  
Помреж, Алферов, Главный. Последние двое смеются. 

ПОМРЕЖ
Вот вы все над нами смеетесь, а вот...

ГЛАВНЫЙ
Да Бог с вами, какой тут смех... Над старостью смеяться грех... Тут плакать надо. Валя, ты б лучше вместо того, чтобы технарей щупать, пошел и проверил, как там с шампанским. Должны привести три ящика. Три!

АЛФЕРОВ
Кого это я щупал?

ГЛАВНЫЙ
Нинон. И не делай таких коровьих глаз.

АЛФЕРОВ
Это еще вопрос, кто кого щупает. Работал я как-то в Одессе...

ГЛАВНЫЙ
Интересно, есть ли в мире театр, в котором ты б не работал?

ПОМРЕЖ
Так он нигде и не работал! Везде зарплату получал только.

АЛФЕРОВ
Есть, есть... Театр моих снов... (Помрежу.) Пошли, Мастодонт Хрисанфович, шампанское проверим.

ПОМРЕЖ
У меня проведение.

АЛФЕРОВ
У тебя еще сутки до проведения. Лучше не зли меня. Ты же знаешь, в гневе я...

ГЛАВНЫЙ (перебивая)
Смешон...

АЛФЕРОВ
Я странен, а не странен кто ж? Тот, кто на всех глупцов похож. Молчалин, например... (Делает вид, что рвет рубаху на груди.)  

Входит Фил.

ФИЛ (прикрывая глаза ладонью)
Пардон, пардон... Я не смотрю...

ГЛАВНЫЙ
Надо же... Прямо на реплику...

ФИЛ
Это высокий уровень настоящего профессионала. Но я вас покидаю, и улетаю, улетаю... (Делает несколько па в сторону сцены.)

Сцена.

СОФИЯ
Сюда идут… руки не может он поднять.

ЧАЦКИЙ
Желал бы с ним убиться.

ЛИЗА
Для компаньи?

СОФИЯ
Нет, оставайтесь при желаньи!

Кулисы.

ГЛАВНЫЙ
Вот когда я спокоен - когда на сцене Филя...

АЛФЕРОВ
А я? Когда я на сцене, ты разве не спокоен?

ГЛАВНЫЙ
Ты? Я спокоен, когда ты  в буфете. В буфет, быстро!

АЛФЕРОВ
И ты, Брут... (Напевает вполголоса.) Умер Ванюшенька, умер родименький...

ПОМРЕЖ (подпевает)
Некому гроб сколотить... (Уходят.)

ГЛАВНЫЙ
Кто наконец ей мил? Молчалин? Скалозуб? Судьба любви - играть ей в жмурки. А мне…

ЧАЦКИЙ (со сцены)
Не знаю, для кого, но я вас воскресил!

Федор возвращается за кулисы.

ГЛАВНЫЙ (улыбаясь)
Ну что тут можно сказать? Молодец! Просто молодец! Без лишних слов - для этих слов узка моя гортань. Перекуришь? (Достает сигареты.) Сигареты “Друг”, сорок копеек пачка.

ФЕДОР
Если можно. (Берет сигарету.) Что, не очень плохо?

ГЛАВНЫЙ
Плохо? Да ты просто герой! Вот это особенно: А судьи кто?

ФЕДОР
Я ничего такого не говорил про судей... (Улыбается, хотя и с трудом.) 

ГЛАВНЫЙ
Ты знаешь, что нам теперь предстоит? Сказать? (Пауза.) Сказать?

ФЕДОР
Ну, скажите...

ГЛАВНЫЙ
«Месяц в деревне»! (Пауза.) Ну, что?

ФЕДОР
И что?

ГЛАВНЫЙ
Как что? Поработаем!

СОФИЯ (со сцены)
Зачем сюда Бог Чацкого принес!

Лена выходит за кулисы. 

ЛЕНА
Не могу! Я сейчас умру!

Федор слегка косится на нее, но ничего не говорит. Пауза.	

ГЛАВНЫЙ
Лена, теперь я ничего не понимаю. Ты что, отдыхать сюда пришла? 

ЛЕНА
Почему ты так со мной разговариваешь?

ФЕДОР
Я, пожалуй, пойду.

ГЛАВНЫЙ
Зачем? Останься. Я просто хочу сказать - антракт антрактом, а вот «не могу, умру» - совсем другое дело. Соберись, или убью сейчас к чертовой матери!

ЛЕНА
Да пошел ты к черту! 

ФИЛ (выходя со сцены)
Что, и тут успели? Ну, ребята… Я горжусь вами.

Лена выходит, ни на кого не взглянув.

ЛИЗА (со  сцены)
А как не полюбить буфетчика Петрушу!

За кулисы возвращается Ирма.

ИРМА
Сто грамм! Пол-царства за сто грамм!

Курилка перед выходом на сцену. 
Антракт.
Фил, Лена, Алферов, Щукина, Главный, Помреж, Андрейка, Федор, Ирма.    

ГЛАВНЫЙ
Ну что вам сказать, ребята… Пока все идет нормально. Валя, все в курсе, что после премьеры - банкет? Это мотивация на второе действие.

АЛФЕРОВ
Несомненно.

ГЛАВНЫЙ
Соберитесь, осталось уже не так много. Сейчас много сцен парных, сосредоточьтесь... 

АЛФЕРОВ
Я помню, когда я работал в Малом театре...

ЛЕНА
Боже мой!

АЛФЕРОВ
... Так вот, когда я работал в Малом, Виталька Соломин постоянно говорил - чтобы нормально работать, надо как следует с вечера выпить...

АНДРЕЙКА
Ну, с этим, кажется, у всех нормально...

ГЛАВНЫЙ
Что?

АНДРЕЙКА
Шутка. Кергуду.

АЛФЕРОВ
Так вот, потом утром встать, ни за что не похмеляться, а позавтракать солянкой или другим таким вот насыщенным кислотой супом, потом пойти погулять, как следует, вернуться домой и лечь спать, а потом проснуться уже ближе к сумеркам, попить холодного чаю - и вперед, на сцену. Вот тогда и появляется эдакое пограничное состояние, близкое к слезам, максимальная чувствительность, радость сострадания...

АНДРЕЙКА
Спасибо, Васильич… Ты нас растрогал. А я вам за это расскажу свой новый стих, я его только что для вас сочинил: (Поет) Я так хочу,  я все лето не кончала...

ЛЕНА
Андрейка!

АНДРЕЙКА
Да что Андрейка? Будет у нас когда-нибудь свобода творчества?

ЩУКИНА
А я помню, в 1936 году мы поехали на гастроли в Прагу... 

ГЛАВНЫЙ
Бог с ней, со Златой Прагой, Вера Афанасьевна. Слушайте: (декламирует)                              
     Я верил, я думал… И свет мне блеснул наконец,
Создав, навсегда уступил меня Року Создатель.
Я брошен! Я больше не Божий, ушел Продавец.
 	И с явной насмешкой глядит на меня Покупатель.
Летящей горою за мною несется Вчера,
А прошлое впереди поджидает, как Бездна.
Иду… Но я знаю, что в пропасть сорвется гора.
Я знаю, я знаю - дорога моя бесполезна… 
(Пауза.)
Ну, как? Хочу предложить нашей молодежи сделать поэтический спектакль.

ФИЛ
А сцены с раздеванием там будут?

ГЛАВНЫЙ
Тьфу на вас!

ИРМА
Да, я так рельефно это себе представляю - читаю я, значит, высокую поэзию, а сзади подкрадывается здоровенный такой бугаина...

ГЛАВНЫЙ
Тьфу на вас еще раз!

Федор и Лена отходят в сторону.

ФЕДОР
Послушайте, вот вы, давеча, в гримерке... Это серьезно? 

ЛЕНА
А как ты думаешь?

ФЕДОР
А то я, честно говоря, шуток не люблю...

ЛЕНА
А ты вообще что-нибудь любишь?

ФЕДОР
Тебя.

ЛЕНА
Это я знаю. Это старо. 

ФЕДОР
А к чему мне любить еще что-то? 

ЛЕНА
Ты все еще злишься на него?

ФЕДОР
На кого «него»?  Нет, не злюсь. Неважно. Я ни на кого не злюсь. (Пауза.) Меня просто тошнит от них от всех - от Сереги с его инфантилизмом, от Ирмы со своей непререкаемостью, от Алферыча - с его дутой мудростью, от безумного Андрейки, от этих порванных и наспех заштопанных кулис, от мебельной и декорационной вони, от пьяни и мата, от нашего любимого и всехлюбящего Главного, от нафталинной Щукиной, даже от Фила иногда - такой он правильный. От всех!

ЛЕНА
Вот то-то! Ты никого не любишь! И как же ты хочешь, чтобы любили тебя? Есть ли вообще хоть что-нибудь, что ты любишь?

ФЕДОР
Конечно, есть!

ЛЕНА
Назови!

ФЕДОР
Ты имеешь в виду, что я люблю, или  кого я люблю?

ЛЕНА
Кого - понятно. Что, что, или даже кого, кроме меня, дьявол тебя забодай! 

ФЕДОР
Сейчас назову.

ЛЕНА
Давай назови!

ФЕДОР
Ты что, хочешь сказать, что я… мизантроп какой-то?

ЛЕНА
Вот тебе и ответ!

ФЕДОР
Да что мы с тобой тут разыгрываем Холдена и Фиби! В детстве, когда я приходил в театр,  меня сразу окружала такая волшебная тишина… С того времени я и люблю... театр, если тебе это так уж интересует. Именно,  театр, но не такой… больной... Я мечтаю о таком театре, где происходило бы  что-то необыкновенное, волшебное, как в детстве, чтобы зрители радовались, испытывали эйфорию, катарсис, да что угодно, только бы это у них запоминалось на все оставшиеся годы, как то, чего никогда не бывало в их жизни, и может, никогда и не будет... И те, кто служит в театре - тоже не были бы равнодушными... Или бездушными? Неважно. Что, скажешь, это невозможно? И надеяться не на что... А... (Машет рукой и отходит  сторону.)

ПОМРЕЖ (проходя мимо)
Ну-с, молодые люди... Ирочка, Сереженька... Пора на сцену.

ЛЕНА
Совсем с ума сошел на старости лет... Ирочка... Ладно, пошли... 

Идут по направлению к сцене. Появляется Фил.

ФИЛ (один за кулисами)
Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство небесное, блаженны плачущие, ибо они утешатся, блаженны кроткие, ибо они наследуют землю, блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся... 

Сцена. 
Начало 3-его Грибоедовского действия. Чацкий и София.

ЧАЦКИЙ
Дознаться мне нельзя ли,
   	Хоть и некстати, нужды нет:
Кого вы любите?

СОФИЯ
Ах! Боже мой! Весь свет.

ЧАЦКИЙ
Кто более вам мил?

СОФИЯ
Есть многие, родные...

ЧАЦКИЙ
Все более меня?

СОФИЯ
Иные.

Кулисы. 

ФИЛ
Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут, блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят…

ИРМА (входит)
Филенька, что с тобой? У тебя белочка?

ФИЛ (приходя в себя)
Ах ты, солнце мое… Никого я так не люблю в этом чумном бараке, как тебя…

ИРМА
Парадокс… о несчастье. Как сказал бы Главный.

ФИЛ
Ты меньше о Главном думай, и, честно говоря - о Сером тоже… О себе подумай, это ведь твоя жизнь, и ее прожить надо так, чтобы не остаться на старости лет такой вот Верой Афанасьевной. Ты умница, ты талантливая девчонка, знай это, чтобы тебе не говорили… 

ИРМА
Ты знаешь, возле тебя я словно оттаиваю… Только что хотела всех расстрелять из автомата Калашникова, а поговорила с тобой - и действительно, словно солнце внутри меня зажглось…

ФИЛ (почти незаметно вздыхая)
Учти - это не лесть.

Сцена.

ЧАЦКИЙ
Шалит, она его не любит.
Докончить я вам пособлю
Молчалина изображенье.
Но Cкалозуб? Вот загляденье. 
За армию стоит горой,
И прямизной стана,
     Лицом и голосом герой…

СОФИЯ
Не моего романа
	
Кулисы.

ИРМА
Да нет, лесть я за версту чувствую… Поэтому-то мы с  Главным и не споемся никогда…

ФИЛ
А и не надо спеваться, пусть у каждого будет свой голос, глубокий и чистый…

ИРМА
Я как же единоначалие?

ФИЛ
Ты - пой. Твое дело петь. А единоначалие - это его дело. Пойду я. 

ИРМА
Удачи!

ФИЛ
С ума сошла… первый день в театре? Ни пуха ни хера говорить надо. (Идет на сцену.)

Сцена.

ЧАЦКИЙ
Вот он на цыпочках и не богат словами;
     Услужлив, скромненький, в лице румянец есть...

Кулисы. 
Входит Главный.

ИРМА
Жить долго будете… (Уходит.)

ГЛАВНЫЙ (ей вслед)
Твоими молитвами… Итак - противостояние Молчалина и Чацкого… сколько копий было сломано по этому поводу… 
А ведь нет никакого противостояния… Это просто-напросто две стороны одной медали, и оба они достаточно неискренни в этой перепалке - каждый одевает маску. Ведь и Молчалин достаточно умен, и Чацкий может быть дипломатичен… когда захочет. Смотри сцену с Софьей…

Сцена.
	
МОЛЧАЛИН
К Татьяне Юрьевне хоть раз бы съездить вам…

ЧАЦКИЙ
На что же?

МОЛЧАЛИН
Так: частенько там
Мы покровительство находим, где не метим…

ЧАЦКИЙ
Я езжу к женщинам, да только не за этим.

Кулисы. 
Главный курит. 

ГЛАВНЫЙ
Бал. Самая сложная массовая сцена... Как ее решать? Только не массовкой, безумной и бездумной. «Мы в трауре, так балу дать нельзя». Траур в доме, понимаешь? Поэтому празднество домашнее, приходят только самые родные и близкие, и не надо тут никакой тенденциозности - маски, комедия дель арте и так далее. Среди обычных людей столько необычных лиц, совершенно уникальных, их только надо уметь рассмотреть. И не надо плюсовать. Как говаривал пресловутый Георгий Александрович - о каких чувствах вы можете говорить, когда в сцене нет логики... Логики! Хотя... Какая тут логика... Главное - чтобы костюмчик сидел. Нет?

ЧАЦКИЙ (в трансляции)
За то, что смели предпочесть
Оригиналы спискам?

ГЛАВНЫЙ
Люблю я их все-таки или нет? 

Со сцены выходит Фил.

ФИЛ
Ну, загнал… И откуда ты таких перспективных выискиваешь?

ГЛАВНЫЙ
Других не держим…

ФИЛ
То-то же… И смотри мне, ты обещал…

ГЛАВНЫЙ
Три года ждать будешь… Шучу, шучу… Пошли.

Уходят. Появляется Ирма.

ИРМА
Ушел.. ах, от господ подале… И барский гнев… Что же Сережка-то, а… Ирма, Ирма… Уже двадцать три года Ирма, а что толку… Неужели так вот всегда, всю жизнь… А что делать?

Появляется Андрейка.

АНДРЕЙКА
Ирка, ты сама с собой разговариваешь.

ИРМА
Вот так вот… Помаленьку с ума сходим… И ты тоже когда-то умным был… Маленьким…

АНДРЕЙКА
Точно! Слушай, я это специально для тебя сочинил... Ну, когда маленький был. Слушай, говорю...

ИРМА
Ты, барабан, на выход опоздаешь!

АНДРЕЙКА
Не боись, ситуация под контролем. Когда эта красавица по-французски начнет болтать, тужур-бонжур, я и выступлю. А пока слушай... 
(Тихо поет.) 
Мы поедем, мы помчимся в венерический диспансер 
и отчаянно ворвемся прямо к главному врачу-у-у... 
Хэй-хэй! 
Ты узнаешь, что напрасно называют триппер страшным, 
ты увидишь - он не страшный, я тебе его дарю... 
Эгей!... Эгей! 

ИРМА (смеется)
Андрейка, ну что ж ты за дурак! 

АНДРЕЙКА
Не понравилось? Ну что ж... Это судьба каждого настоящего художника - быть непонятым. А опошлить, дорогая, можно все... Даже гомосексуализм!

ИРМА
И откуда в тебе все это берется? Иди, слышишь?

ГОЛОС СО СЦЕНЫ
Eh! Bon soir! Vous voila! Jamais  trop diligente,
Vous nous donnez toujours le plaisir de l`attente!

АНДРЕЙКА (делает пируэт)
Мы поедем, мы помчимся... (Идет на сцену.)

Появляется Щукина.

ЩУКИНА (вполголоса)
Вот  розмарин - это для воспоминаний, прошу вас, милый, помните, а вот троицын цвет - это для дум... Вот укроп для вас и голубки, вот рута для вас, и для меня тоже... Ее зовут травой благодати, воскресной травой... Я бы вам дала фиалок, но они все увяли... Хлестова... Хотя Сара Бернар была еще хуже... Как я ненавижу этот «Смех лангусты»! Это уже народная примета какая-то - если играешь «Смех лангусты», тебе пора не то что на пенсию, а на помойку... 

ИРМА
Вы не обижаетесь на меня, Вера Афанасьевна? 

ЩУКИНА (вздрогнув)
Деточка, если бы я реагировала на всех, кто пытался меня обидеть, я бы работала сейчас, наверное,  прислугой в общественном сортире... Частном, желательно. Тепло, и никому до тебя дела нет. Хотя, может, все еще впереди. 

ИРМА
А вам помощница не требуется?

ЧАЦКИЙ (со сцены)
Ругают здесь, а там благодарят...

ЩУКИНА
Девчонки... (Идет на сцену.)

Входят Фил и Алферов.

АЛФЕРОВ
Шампанское, дружок - просто поцеловаться! «Мум», да и только!  

ФИЛ
Это тебе после ста лет воздержания поблазнилось...

АЛФЕРОВ
Э, дружок, работал я как-то в Тюмени... Так вот там был буфет - лучшего буфета  в жизни не видел... Умирать буду - тюменский буфет вспомню. Бутерброды - сырок голландский, ветчина, семга, расстегайчики, паровые котлетки, помидорки свежие парниковые, коньячок «Белый аист», шампанское, вот типа того, что я сейчас вдыхал, пивцо свеженькое с креветками, горячие блюда...

ИРМА
Какие это горячие блюда в буфете? Совсем забрехался?

АЛФЕРОВ (с пафосом)
А горячие блюда, дружок... Это горячие бутерброды! 

ИРМА
О!

ХЛЕСТОВА (со сцены)
Чему он рад? Какой тут смех?
Над старостью смеяться грех!
Я помню, ты дитей с ним часто танцевала,
Я за уши его дирала, только мало!

ФИЛ
Пошли уж... Гиляровский ты наш колхозный... вон Васильев уже готовится в той кулисе
 
Выходят на сцену.
	
Сцена.

ФАМУСОВ
Ждем князя Петра Ильича,
     А князь уж здесь!

Кулисы. 
Ирма возвращается в коридор, и видит, что там, на подоконнике сидит Нинон. Она курит. Пауза.

ИРМА
Ну что, подруга, колись... Что ты там несла такое? (Пауза.) А?

НИНОН
Я все знаю.

ИРМА
Как  страшно... И что же ты знаешь, миссис Марпл? 

НИНОН
Вы уходите.

ИРМА
Ну, я этого и не скрывала... Не пойму, что ты тут Статую Свободы из себя разыгрываешь? Кто не знает, что я здесь оставаться не собиралась никогда. 

НИНОН
А Сергей? А Федор?

ИРМА
Сдался тебе этот Федор... Ты, кажется, достаточно сметлива, чтобы уяснить, что Федор кроме Елены Прекрасной никого больше не видит... И ты со своей эрудицией и талией можешь отдыхать.

НИНОН
Да не в этом же дело!

ИРМА
А в чем дело? Вздыхать по углам не по кому будет? Так это же доля наша - по углам вздыхать... Слушай, ма шер, ты с ума сошла! Сама же рассказывала, как тебе Люся говорила - не водись с актерами, не стоит! Ты-то здесь останешься, а он хвостом мотнет - и привет! В лучшем случае - переспишь пару раз, ну и что? У нас же касты, забыла, первый день в театре работаешь? Да, романчик - куда не шло, но ведь на прием в Дом актера не ты с ним пойдешь, и на пресс-конференцию тоже... Будешь стоять в уголке и слезы давить... А потом он - на подмостках, а ты - в уголке, и - слезы... А потом он убегает через другой выход с очередной Ленкой, а ты - в цех, и - слезы... Да что я тебе все это рассказываю, ты сама мне не меньше рассказать можешь!

НИНОН
Да... Ирма, Ирма… жизнь моя… иль ты приснилась мне?

ИРМА
Не плачь, дурища... Думаешь, у меня жизнь лучше? Любую бабу копни чуть - слезами озеро Байкал наполнить можно...

Появляется Федор. 

ФЕДОР
Нин, чаю глотнуть нет? Так глотка пересохла - застрелиться.

НИНОН (пряча лицо)
Пошли. 

ФЕДОР (Ирме)
Вот видишь? А у тебя иной раз зимой снегу не выпросишь...

ИРМА
Ну да... так выпьем же за то, чтобы давать тогда, когда просят, а не тогда, когда хочется - а некому...

Федор и Нинон уходят. Входит Главный.

ГЛАВНЫЙ
Ну что? Любимый мой... родной...

ИРМА
Притча. Идет женщина по пустыне. На плече у нее - кувшин с хрустально чистой и ледяной водой. Навстречу ей ползет изможденный путник. «Дай, говорит, мне воды, женщина, ибо я умираю от жажды...» Женщина - натурально, ноль внимания. Обогнула, значит, путника с простертыми дланями, переправилась через очередной бархан, а сама думает: 
«А что это я, собственно говоря... Вода у меня есть... Мужик помирает, вроде... Надо бы вернуться, напоить». Вернулась, а путник умер. Вот так.  

Появляется Федор. Пауза.

ФЕДОР
Ирма Эрнестовна, дай сигарету. (Берет у нее сигарету, закуривает.)

ИРМА
Ага... Съезжалися к ЗАГСу трамваи, там красная свадьба была...

Федор молчит. Пауза.

ГЛАВНЫЙ
Безумен по всему...

ИРМА
По матушке пошел, по Анне Алексевне... Покойница с ума сходила восемь раз...

ГЛАВНЫЙ
Чай, пил не по летам...

ИРМА
Шампанское стаканами тянул...

ГЛАВНЫЙ
Бутылками-с, и пребольшими!

ЗАГОРЕЦКИЙ (со сцены)
Нет, бочками сороковыми!

ФЕДОР
Отстаньте от меня, Христа ради. Leave me alone! (Отходит в сторону.)

ГЛАВНЫЙ
А счастье было так возможно...

ИРМА
Пойду, водки выпью. Время, вроде, есть. А напиток греется.

ГЛАВНЫЙ
Ну-ну...

ИРМА
Ну-ну, не будьте так зловещи... Любимый мой, родной
(Уходит.)
	
Сцена.

ФАМУСОВ
Как раз четыреста, ох! спорить голосиста!

ХЛЕСТОВА
Нет! триста! - уж чужих имений мне не знать!

ФАМУСОВ
Четыреста, прошу понять.

ХЛЕСТОВА
Нет! триста, триста, триста.
	
Кулисы.

ГЛАВНЫЙ
Иногда трудно понять - правда ли это, каботинство или 
полное отсутствие какого-либо внутреннего стержня.... Причем чем актер талантливее, тем сложнее это определяется. Парадокс... об актере.

Входит Помреж.

ПОМРЕЖ
Ну что, первый тайм мы уже отыграли? Французик из Бордо - и зэтээм.

Федор выходит на сцену.

ГЛАВНЫЙ (Помрежу)
Переговори со световой, чтобы не запороли.

ПОМРЕЖ
Ясненько-понятненько...

Пауза.

ГЛАВНЫЙ
Скажите, что вас так гневит? 

ЧАЦКИЙ (на сцене)
В соседней комнате незначащая встреча - 
Французик из Бордо, надсаживая грудь,
Собрал вокруг себя род веча,
И сказывал, как собирался в путь
В Россию, к варварам, со страхом и слезами...

ГЛАВНЫЙ
Душа здесь у меня каким-то горем сжата, и в многолюдстве я потерян, сам не свой… Какие слова… Бог мой… В чем же все-таки дело… Лена …или не только Лена… Или?.. Или?… Молодец... Ах, какой молодец...

ПОМРЕЖ
На войне-то мы когда воевали, нам нелегко, тяжело приходилось... Сахар-то два рубля стоил, а теперь - копеечки... (Пожевывает губами. Потом декламирует) 
	Никто не знает, как небо он о милосердье просит
     Но безнадежных, язвами покрытых
Опухших, жалких, стонущих страдальцев
На шею им повесив золотой
Своей святой молитвою спасает...

ГЛАВНЫЙ
Федя, Федя... Съел медведя…

ПОМРЕЖ
И говорят, целительная сила
В его роду пребудет...

ГЛАВНЫЙ
Ве-ли-ко-леп-но!

ЧАЦКИЙ
Глядь... (Оборачивается в глубь сцены)

Исполняется ремарка Грибоедова - все танцуют. Затемнение.

Курилка перед выходом на сцену. 
Начало 4-го Грибоедовского действия. 
Помреж, Алферов, Фил, Андрейка, Щукина.

ПОМРЕЖ
Ребята, не забудьте -  Главный просил всех после спектакля к нему.

ФИЛ
Не забудем… старик ты наш болезный…

АНДРЕЙКА
Стоило бы приготовить свои внутренности к банкету. До старта - ну, где-то полчаса. (Напевает.) Пять минут, пять минут, это много или мало... В пять минут, в пять минут... надерут тебе... мордашку...

ФИЛ
Господин Алферыч утверждает, что шампанское просто - высший класс.

АЛФЕРОВ
Маньефик.

ЩУКИНА
Что?
АЛФЕРОВ
Говорю - великолепно!

АНДРЕЙКА
Как?

АЛФЕРОВ
Великолепно!

ФИЛ
Что?

АЛФЕРОВ
Да что б тебе пусто было. Ни слова в простоте не скажут, все с ужимкой!

АНДРЕЙКА
На всякого мудреца довольно... простаты.

ФИЛ
Это уже инсинуации какие-то... 

ПОМРЕЖ
Ребята, не орите, спектакль еще не закончился.

ФИЛ
Ребята, ведите себя деликатно...

АЛФЕРОВ
Васильева позвали?

ФИЛ
Он не придет.  Звали. Извинился. Всех поздравляет, прийти не может. У него еще две работы.

ЩУКИНА
Потрясающая личность. Помню, в 1923 -ем... 

ПОМРЕЖ
Вера, тебе на выход… Давай потихонечку, а то пока добредешь…

ЩУКИНА
Ну да… 

ФИЛ
Вера Афанасьевна, пошли, я тебя провожу…
ЩУКИНА
Пойдемте, дружок…

Уходят.

АЛФЕРОВ
Вот так же обо мне потом заговорят…

АНДРЕЙКА
Васильич, дай курить, чего уж там…

АЛФЕРОВ
Не курю, и тебе не советую.

АНДРЕЙКА
Ладно… Тогда я про тебя стихи сочиню. (Вполголоса.)
О, сколько нам открытий чудных
	Готовит театра смрадный дух
	Васильич - сын ошибок трудных
	И Главный - парадоксов друг…

Это я, Андреичка…

Женская гримерка. 

ЛЕНА
Вот вы все злитесь на меня. Думаете, Ленка совсем совесть потеряла - то к одному, то к другому… А я действительно не могу разобраться в себе… Вы смеетесь - Гамлет, Гамлет… Это сейчас ему многие завидуют - ну да, здесь никем не был, стоял с алебардой очи долу, а теперь - Европа, Америка, Штайн, Бергман, Марталер… А тогда у него никого, кроме меня и не было, я одной отдушиной и была - позовет меня на кухню, сядет в угол на табурет, глаза закроет и декламирует… То Шекспира читал на память, все пьесы целиком, из любимых его, конечно, то Пушкина - «Евгений Онегин» или «Медный всадник», или вот «Горе от ума»…  Он-то Главному и подкинул идею «Горя», что здесь так, мол, и так делать надо, тот вроде не обратил внимания, а видишь теперь… Все смеялись - блаженный, а бросить его я не могла, хотя и тогда предлагали, Нинон вот помнит… а у него тогда никого бы и не осталось… Потом, когда все это произошло, только Главный его и поддержал, помог уехать, и видишь как оно теперь…

НИНОН
Ну, Главный уже тогда, наверное, клинья подбивал…

ЛЕНА
Наверное…

ИРМА
И что теперь, даже не звонит?

ЛЕНА
А что ему звонить? Открытку пришлет раз в полгода… на 8-е марта и с Новым годом… наверное, забыл даже, когда у меня день рожденья… обещает забрать туда, к себе, когда все устроится, да только… с глаз долой… сами понимаете. Вот и думай теперь: Федор-то тоже такой малахольный, а я умру, если опять увижу все эти общаги, общие кухни, залитые какой-то дрянью плитки электрические, непросыхающее белье, отклеивающиеся от сырости обои…

НИНОН
Просто Главный уже прошел все эти этапы.

ЛЕНА
А я ждать больше не могу! И надеяться мне теперь не на кого, только на себя.

ИРМА
На спину - и вперед… 

НИНОН
Да только на спине-то далеко не уползешь…

ЛЕНА
А у кого лучше?

ИРМА
Только не у меня…

НИНОН
А мне ничего этого и не надо.

ИРМА
Чего «этого»?

НИНОН
Благоустройства.

ЛЕНА
Брось, этот рай в шалаше - бред полный. Так не бывает. Я в это не верю.

ИРМА
Точно. Нинон, ты у нас самая нечестолюбивая и вот - результат.

НИНОН
И вот результат - я в театре работаю. А вы …

ИРМА
Преследуем свои гнусные цели. Где-то ты права.

ЛЕНА
Все мужики одинаковы - простите за банальность. Единственное отличие - если кто-то ко мне проявляет больше внимания, чем другие. После того, что было, я ни за кем больше бегать не собираюсь.

ИРМА
Ленка, ты молодец! А я что-то расклеилась совсем, форму теряю… ты меня обскакала.

НИНОН
Ничего-то вы не поняли.

ИРМА
Не беспокойся, поняли. Только выводы сделали совершенно противоположные твоим.

ЛЕНА
Избавление от страстей  - вот что основа во всех конфессиях. Боже мой, а ведь мы отчаянные грешники! По всем параметрам! Нам же в седьмом круге вариться и жариться до второго пришествия!

ИРМА
Тогда уже до третьего.

ЛЕНА
Да хоть до четвертого. Мы же…  рабы страстей!

ИРМА
Или повелители…

ЛЕНА
Ты про сцену? Я не могу сказать, то мы там повелители. Разве ты что-нибудь помнишь после того, как выходишь за кулисы? Можешь сделать что-нибудь, противоречащее твоей роли? Я не про глупую  и незначительную импровизацию. Рабы, матушка, рабы самые настоящие.

ИРМА
Мы не рабы! Рабы, блин, немы…

НИНОН
Совсем с ума сошла… Иди уже, на выход опоздаешь.

ИРМА
Сейчас, двадцать капель только приму…

Кулисы.

ГЛАВНЫЙ
Многие говорят, что Репетилов - это Чацкий наоборот. Не знаю… Вот здесь как раз все не так уж ясно. Можно увидеть, что четвертое действие посвящено почти целиком Репетилову - это факт, конечно же, немаловажный… Скорее всего - это распад Чацкого, Чацкий через несколько лет… Ситуация становится еще страшнее. А вот первый прототип Чацкого появляется в одной из ранних драм Александра Сергеича, и вот это как раз и есть Чацкий наоборот, и «Горе от ума» - наоборот.

Появляется Ирма.

Давай уж, Ирма Эрнестовна… Не подведи…(Пауза.)

ИРМА
Я постараюсь. (Пауза.) Ну, блин… уж если горе пить - то лучше сразу! (Идет на выход.)

Сцена.

ЧАЦКИЙ
Уж если горе пить - так лучше сразу.
     Чем медлить - а беды медленьем не избыть. 
(Прячется за колонну.)
 	Дверь отворяется.

Входит Лиза.

ЛИЗА
Ах, мочи нет! Робею.
В пустые сени! В ночь, боишься домовых,
Боишься и людей живых...

За кулисами - Алферов, Андрейка, Главный, Помреж. 

ГЛАВНЫЙ (прикуривая)
Финал спектакля, кульминация, главное событие, как угодно… Если уж зритель досидел до финала - он обречен на то, чтобы аплодировать. Все недовольные ушли в антракте. Но: хороший финал - это главное, что запоминается. Финал…

Мимо проходит Лена, направляясь к входу на сцену.

Финал должен быть максимально удачным. Как-то я на совместных гастролях в Волгограде смотрел спектакль… йошкар-олинский, что ли? Ладно. «Филумена Мартурано». Хуже спектакля я в жизни не видел … Но что удивительно - зрители рыдали. В основном, конечно, женщины… парадокс… о зрителе…

АЛФЕРОВ
Сейчас как выскочу… Глаза вытаращу…

АНДРЕЙКА
Валентин Васильевич, я все давно хочу вас спросить… Гений и злодейство - это две вещи совместны или несовместны?

АЛФЕРОВ
А ты что, классику не читал?

АНДРЕЙКА
Ну, теперь я понимаю, почему ты такой злой.

АЛФЕРОВ
Ты знаешь, я даже не обижусь.

Сцена.

СОФЬЯ
Нет. Нет. Нет.

МОЛЧАЛИН
Шутил, и не сказал я ничего окроме…

СОФЬЯ
Отстаньте, говорю, сейчас 
Я криком разбужу всех в доме, 
И погублю себя и вас.
Я с этих пор вас будто не знавала.
Упреков, жалоб, слез моих
Не смейте ожидать, не стоите вы их.

Кулисы.

ГЛАВНЫЙ
Финишная прямая!

АЛФЕРОВ
Ставлю на лошадь номер семь.

АНДРЕЙКА
Я так понял, потом нас всех перестреляют.

ПОМРЕЖ
Ты о чем это, Петенька?

АНДРЕЙКА
О, тундра… Ты что, «Загнанных лошадей» не смотрел, что ли? Фильм такой, старый, американский?

АЛФЕРОВ
Что пристал к человеку? Он еще на «Кубанских казаках» остановился, а потом тихо так погрузился в летаргический сон. (Помрежу.) Понятно? Мы снимся тебе.

ПОМРЕЖ (поеживаясь)
Кошмарный сон какой… 

ГЛАВНЫЙ
Ребята, тише! Смотрите, Федька какой замечательный!

Сцена.

ЧАЦКИЙ
Ах, как игру судьбы постичь!
     Людей с душой гонительница, бич.
     Молчалины блаженствуют на свете!

Кулисы.

ПОМРЕЖ (Алферову)
Васенька, давай, твой выход… Слышишь? Ты уж меня не подведи. 

ЛИЗА (со сцены)
Стук, шум! Ах, Боже мой! Сюда бежит весь дом!
Ваш батюшка вот будет благодарен.

АЛФЕРОВ
Васенька… Да... Годы не красят человека, но украшают его морщинами… Ну, еще одно последнее сказанье… С Богом - побежали. (Идет на сцену.)

Сцена.

ФАМУСОВ
Сюда! За мной! Скорей, скорей!
Свечей побольше, фонарей!
Где домовые? Ба! Знакомые все лица!

Кулисы. 
Главный, Помреж, Нинон, Щукина, Андрейка, Фил.

ЩУКИНА
Да… Каждый раз премьерный спектакль кончается, думаю - что бы Люся сейчас сказала?

НИНОН
Да что бы сказала… Сказала бы - вот еще одна премьера, а славы все нет…

ГЛАВНЫЙ
Пойдемте, финал посмотрим.

ФИЛ
Да ты не переживай, на поклон вызовем.

ГЛАВНЫЙ
Я вас умоляю…

АНДРЕЙКА
Филя, дай сигарету.

ФИЛ (задумчиво)
Убить тебя, что ли? (Доставая сигарету.) Вы, актеры, лютеране?

АНДРЕЙКА
Лютеране, лютеране… Мало-мало белье стираем…

Сцена. 
Финал. Все в необходимой мизансцене. Последние слова монолога Чацкого.

ЧАЦКИЙ
Вы правы: из огня тот выйдет невредим,
     Кто с вами день пробыть успеет, 
     Подышит воздухом одним, 
     И в нем рассудок уцелеет.

В кулисах появляется бледный и сосредоточенный Серый, почти протрезвевший,  одетый и загримированный под Чацкого. Он явно ничего не видит перед собой, кроме ярких огней рампы и Софьи. Именно в ту паузу, когда Чацкий-Федор отворачивается в сторону и отходит в затемненный угол, Чацкий-Серый появляется на сцене, и бросается к Софье.

ЧАЦКИЙ-СЕРЫЙ
Чуть свет - уж на ногах, и я у ваших ног!

Огромная пауза, но Серый продолжает. Федор остается в затемнении.

	Ну поцелуйте же! Не ждали? 

Еще одна огромная пауза. Серый усилием воли продолжает.     
                                                    Говорите.
     Что ж, ради, нет? В глаза мне посмотрите.
     Удивлены и только? Вот прием!
	Как будто не прошло недели,
	Как будто лишь вчера вдвоем
	Мы мочи нет друг другу надоели
	Ни на волос любви! Куда как хороши!
     И между тем, не вспомнюсь без души,
     Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот промчался, - ветер, буря,
	И растерялся весь, и падал сколько раз - 
И вот за подвиги награда!

СОФЬЯ (в слезах)
Ах, Чацкий, я вам очень рада...  

Федор выступает из тени, крепко обнимает ошеломленного Серого, и говорит ему чуть ли  не на ухо.

ЧАЦКИЙ-ФЕДОР
Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок!
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорбленному есть чувству уголок! 
(Подталкивает Серого.)

ЧАЦКИЙ-СЕРЫЙ (полушепотом)
Карету мне, карету!

Уходят за кулисы в обнимку.

ФАМУСОВ (подходит к Софье и обнимает ее) 
Ну что? Не видишь ты, что он с ума сошел?
     Скажи сурьезно? 
Безумный! Что он тут за чепуху молол!
	Низкопоклонник! Тесть! И про Москву так грозно...

Кулисы. 
Главный полусидит на стуле. Вокруг него Нинон, Лена, Помреж, Щукина, Алферов и т.д.

НИНОН
Скорее, скорее! Несите что-нибудь... Там, у него в кабинете... Или у меня в цехе. Корвалол или валкордин.. Что-нибудь! Что-нибудь!

ФАМУСОВ (на сцене)
Ах, Боже мой, что станет говорить
	Княгиня Марья Алексевна...

Всеобщая сAматоха.

Кабинет Главного. 
Он сам полулежит на диване с мокрым полотенцем на голове.
Рядом с ним сидит Лена.  Алферов чуть в стороне, жонглирует апельсинами. 

ГЛАВНЫЙ (декламирует вполголоса) 
Но есть и Божий суд, наперсники разврата, 
Есть грозный судия, он ждет...

ЛЕНА
А мне сказали, что никто ничего  и не заметил… Подумали, что это замысел такой, раздвоение личности... Мы не стали перечить...

АЛФЕРОВ
Помнишь, что я говорил - их больная совесть...

ГЛАВНЫЙ
Валя, хоть ты отстань... Душу отпусти... на покаяние... (Задумчиво.) И откуда он выполз, этот идиот?

АЛФЕРОВ
От верблюда.

ЛЕНА
Он просил меня позвать его сюда, если ты разрешишь... Поговорить хочет...

ГЛАВНЫЙ
Видеть его не могу... Никого не могу... Точно, Федька и Ирка все это задумали, и его втравили, чтобы потом наплевать мне в душу и сбежать... «Все это заговор, и в заговоре был он сам…» Что, думаете, ничего не знаю? Я все знаю. Это же театр… С Федором я бы еще мог расстаться, с Ирмой, ежели бы она надумала - даже с радостью, но то, что они потянули с собой Сережку... Кто ему наливал? Кто его подтолкнул? Думаешь, я столько проработал в театре, и не понимаю, как все это делается? Вариант - Федька провоцирует Ирку, та срывается на Сером - и все, дело в шляпе. Что, не так?

АЛФЕРОВ
Может, и так. Может, и не так. Какая разница?

ЛЕНА
Вот и поговори с ним.

ГЛАВНЫЙ
Думаешь? (Пауза.) Нет, я хочу говорить  со всеми. Ладно, нечего дурью маяться. Уж если мне погибнуть, так теперь, теперь, когда весь мир со мной в раздоре… Я пока приведу с себя в порядок, а пока зовите всех. Всех!

Мужская гримерка. 
Артисты разгримировываются, Нинон собирает и складывает костюмы. Ирма курит в кресле. Серый сидит в уголке, уронив голову на руки.

ФИЛ (напевает)
Помнишь ли ты, как мы друг с другом прощались?

НИНОН
Помнишь ли ты?

ФИЛ
Помню ли я?

ИРМА
Мужики - анекдот. Поймали два вампира  мужика, голову оторвали, и один говорит другому - из горла будешь?

СЕРЫЙ
Петрушевская.

ИРМА
Что?

СЕРЫЙ
«Чинзано».

АНДРЕЙКА
Какое вам «Чинзано», дожидайтесь, шампанское просто. А что к нему в придачу?

ФЕДОР
Цианистый калий.

ИРМА
Не думаю. Он, конечно, психанул здорово, но там ему Леночка с Валечкой уже напели, что все нормально, все смеются, злого умысла не было...

СЕРЫЙ
А что было? Кратковременное помутнение рассудка? 

ФЕДОР
Да и несло от Серенького, как от сэра Джона Фальстафа в его лучшие времена.

АНДРЕЙКА
В исполнении Гроздова...

ФИЛ
Так что вопрос о господине Борджиа остается открытым.

ИРМА
Есть предложение. Выпить самим, пока суть да дело, пока глаза огнем горят, пока желудки еще живы. А то от этих Главных можно ждать чего угодно… Never can tell...

ФИЛ
Принимается. (Достает бутылку.)

АНДРЕЙКА
Единогласно.

СЕРЫЙ
Я не буду.

ФЕДОР
Ну, еще бы.

СЕРЫЙ
А впрочем, наливай.

АНДРЕЙКА
Герой! 

ФИЛ
Вот за что мы тобой гордимся! Гусар!

ФЕДОР
Лихач!

Спиртное разливается по стаканам и кружкам.

АНДРЕЙКА
Ну, за нас с вами и за хрен с ними.

ФИЛ
Единогласно.  

АЛФЕРОВ (входя)
Ребята, Главный всех зовет.

ИРМА
Васильич, штрафную.

АЛФЕРОВ
Солнце мое, я не пью. Вот уже тридцать лет и три года. Забыла?

ИРМА
Забыла. Прости, если сможешь. (Обнимает его.)

АЛФЕРОВ
Зовут-с.

ФЕДОР
Праздновать будем?

АЛФЕРОВ
А как же.

АНДРЕЙКА
Кому жизнь - карамелька, а кому - сплошные муки...

Коридор около кабинета Главного. 
Щукина стоит около дверного косяка, облокотившись на него. Из кабинета выходит Лена. 

ЛЕНА
Что такое, Вера Афанасьевна? Вам плохо?

ЩУКИНА
Нет… Это тебе плохо.

ЛЕНА
Да… А откуда вы знаете?

ЩУКИНА
Знаю… Чувствую… И вот что я тебе расскажу… Когда-то, в… ну ладно, это неважно в каком году за мной ухаживал очень хороший парень… Он работал в каком-то там бюро конструкторском, любил меня вроде безумно, но… Он просил, чтобы я ушла из театра, и мы бы зажили нормальной, спокойной жизнью. А я была сумасшедшей, как и все те, кто приходит в театр, и решила - нет, только подмостки, только слава, только поклонники и запах кулис… Вот… И мне уже сто лет в обед, и - ничего, ничего… Впереди - ничего, и позади - тоже… Подумай об этом, девочка моя… Подумай… на досуге.

ЛЕНА
А что с тем парнем?

ЩУКИНА
Парнем? Ах, да, парнем… А он погиб. В 45-м, в Маньчжурии. 

К кабинету Главного подходят актеры.

ГЛАВНЫЙ (выглядывая из кабинета)
Да что вы жметесь там, как неродные? Проходите, рассаживайтесь. Валя, открывай... 

Актеры, входя: «Мое почтение!», «Сто лет и куль червонцев!», «Продли бог на сорок сороков!». Алферов открывает бутылки с шампанским.

ЩУКИНА (напевает)
Сколько счастья, сколько муки…

ГЛАВНЫЙ
Вам, Вера Афанасьевна, полную…

Алферов наливает, Главный раздает фужеры.

Тебе... Тебе... (Ирме.) Эх ты, голова моя непутевая... 

ИРМА
Что, мне тоже можно?

ГЛАВНЫЙ
Раз в год после премьеры - можно.

ИРМА
Только не надо  меня пугать.

ГЛАВНЫЙ (Федору)
Герою сегодняшнего бала...

ФЕДОР
Благодарствуйте.

ГЛАВНЫЙ
Филя... Вера Афанасьевна... У всех в руках бокалы? Я хочу сказать... А где Васильев?

АЛФЕРОВ
Экскюзе муа… Господин Васильев откланялся.

ГЛАВНЫЙ
Потрясающе! Ну, ладно… Я хочу сказать... Конечно, я хочу много чего сказать, но пока ограничимся только одним - за премьеру!

ВСЕ (вразнобой)
За премьеру! 
     И вас также!
     Тем же концом по тому же месту!     

Все пьют.

АНДРЕЙКА
Я не понял: за премьеру или за премьера? А если за премьера, то за какого именно? Знаете, сколько у нас тут в Бразилии... премьеров? И не сосчитать!

ГЛАВНЫЙ
За всех! Надеюсь, хоть сегодня все довольны?

ФИЛ
Все.. кроме некоторых 

ФЕДОР (Серому)
Ну, чего сидишь... Нос повесил... радуйся.

СЕРЫЙ
Я... я хочу извиниться перед вами... Я понимаю, что я всех подвел... и хочу сделать заявление.

ИРМА
Серый, заткнись уж...

СЕРЫЙ
Помолчи, Ирма. Я серьезно. Хватит уже за меня говорить...

ФИЛ
Ребята, спокойно, спокойно...

ИРМА
Сережа, я...

СЕРЫЙ
Пошла вон.

Ирма выходит, хлопнув дверью.

СЕРЫЙ
Дура. Так вот, заявление. Я увольняюсь из театра.

АНДРЕЙКА
Оппаньки...

ЩУКИНА
Сережа…

АЛФЕРОВ
Умер Ванюшенька, умер родименький…

ГЛАВНЫЙ
Та-а-ак…

ФЕДОР
Я поднимаю этот бокал, и хочу сказать, что присоединяюсь к предыдущему оратору. Думаю, никого этим не удивил

ЩУКИНА
Федя…

ФЕДОР
Все, что я сегодня сделал, я сделал это не для вас (Главному), не для себя, извини, даже не для тебя (Лене), и уж совсем простите меня, ребята, не для вас тоже. 
Я сделал это для него.

ГЛАВНЫЙ
Для кого?

ФЕДОР
Александра Сергеича.

СЕРЫЙ
Слышь, Феденька, из образа выйди. Ты уже не на сцене, неча выпендриваться.

Лена хохочет. Алферов подает ей стакан с шампанским, она потихоньку умолкает.

ГЛАВНЫЙ
Ну что ж... Спасибо. Спасибо всем... Да, господа, я сердечно вам благодарен... Я ничего не буду говорить. Если кто-то еще хочет мне подать заявление - пожалуйста! Я не буду препятствовать. (Серому.) Но если ты думаешь, что ты что-то из себя представляешь, и кто-то еще с тобой так цацкаться будет, как я - ты ошибаешься. Все в твоих руках - иди, ищи еще такого идиота как я. Их не так много. Ну, кто еще?

ФИЛ
Я думаю, что я мог присоединиться к этой славной компании. Хотя двигаться буду не с ними, и в противоположном направлении. Я еду в Москву. У меня есть приглашение. Извините уж...

ЩУКИНА
Филя...

ГЛАВНЫЙ
Ага... Я грустную повесть скитальца доверил змее... Так может, ты все это и сотворил, партайгеноссе? Давно я видел, что-то ты весел, что-то не то, что-то не так... Ты что, думаешь, если ты голубой, то уже талантлив? Интриги разводить - много таланта не надо... Да ты ж ... педераст! Ты хреновый актер!

Пауза.

АНДРЕЙКА
Зря вы так, уважаемый. Филипп вовсе даже не гомосексуалист, он бисексуал. И артист он у нас один из лучших.

ГЛАВНЫЙ
Пасть заткни... Мразь.

АНДРЕЙКА
Ну почему я, такой нежный, должен все это выносить? (Выходит, хлопнув дверью.)

ФИЛ
Я… вы… (Замолкает.  Пауза. Поднимается, и, стараясь сдержать слезы выходит.)

НИНОН
Боже мой… Филя! Прошу тебя, перестань. (Бросается за ним. Около двери.) Эх вы… (Выходит.)

АЛФЕРОВ
Ну вот у праздника... ну вот вам и потеха

ЩУКИНА
Где стол был яств - там гроб стоит

ГЛАВНЫЙ
Да пошли вы все на хер! Жизнь рушится, театр рушится, все рушится… а вы со своими сантиментами! Того и гляди, дверь откроется, а там  - либо налоговая, либо смерть с косой.

Открывается дверь. Входит Марина. Пауза.

СЕРЫЙ
Марина...

ГЛАВНЫЙ
А ты еще что здесь делаешь? 

МАРИНА
Что это от вас люди выскакивают один за другим? На проходной Ирма Эрнестовна чуть с ног не сбила, потом - Андрейка... Теперь Филя с Нинон... Филя плачет…

ГЛАВНЫЙ
Марина, зачем ты пришла? 

МАРИНА
Я была на спектакле. Потом сидела в фойе. Никак не могла сил набраться, чтобы зайти...

ГЛАВНЫЙ
Ну, вот и зашла. Можешь посмотреть, как меня твои дружки-приятели имеют... Во все дыхательные и пихательные...

МАРИНА
Опять ссоритесь? А я хотела сказать вам всем спасибо… Мне давно не было так хорошо… Удивительно, столько ссор, столько обид, а в результате получается такой тонкий, грустный и смешной спектакль… только вот это... с Сережей… Федя, спасибо тебе… Ты такой молодец… (Улыбается.)… Знаете, многие так ничего и не поняли. Мол, режиссерский ход… Вот, а теперь, так как все мы здесь свои… Лена, я так понимаю, наша будущая мама… Дядя Валя. Баба Вера. Братец Федя. Сережа… ну, это понятно. Семья. Кого не хватает? Правильно. (Гладит себя по животу.) Теперь и с этим порядок. Я так решила. (Серый делает движение к ней.) Сережка, тебя это почти не касается…

СЕРЫЙ
Я хочу…

МАРИНА
Не надо… ты ведь никогда не уйдешь от Ирмы, разве не так? А я не собираюсь выходить замуж. Пока. Неужели ты до сих пор этого не понял? Знаешь, я тебе вчера все хотела сказать, после консультации, но ты ушел, а Федя меня попросил ничего не говорить тебе перед премьерой, чтобы ты нормально отработал. А видишь, как получилось…

СЕРЫЙ
Федька…

ГЛАВНЫЙ
Мне можно что-нибудь добавить?

МАРИНА
Зачем?

ГЛАВНЫЙ
Действительно… Пошли домой. Мне что-то расхотелось праздновать. (Пауза. Берет Марину и Лену за плечи.)  Какой я уже старый… Валя, Вера Афанасьевна, идемте с нами, я вас домой подброшу.

Уходят. По пути Лена дотрагивается до плеча Федора. Теперь Серый и Федор остаются одни. Они стоят друг против друга.

ФЕДОР
Я не понимаю - мне демонстративно уйти или демонстративно остаться?

Пауза.

СЕРЫЙ
И все-таки ей я обязан жизнью…

Пауза. 

Коридор. 
Раскачиваясь, идет Андрейка, напевая себя под нос:

АНДРЕЙКА
А как на кладбище, на Ваганьковском,
Отец дочку зарезал свою 
Отец часто брил свою бороду
А мамаша меня родила.

Уходит.

Долгая пауза. Из какой-то гримерки выходит только что проснувшийся Помреж. Он долго осматривается, потом подходит к авансцене и смотрит в зрительный зал.

ПОМРЕЖ
Уехали... А меня забыли... Эх ты... недотепа...

ЗАНАВЕС