ПИРОГИ.

Одноактная пиеса для четырех актеров 
со вступлением, заключением и 
заключенными внутри тремя пирогами.

КАРЛОФФ - молодой человек приятной наружности
КРОТОВ - молодой человек приятной наружности
ОВСОВ - молодой человек приятной наружности
УХОВ - молодой человек приятной наружности

	Стук в дверь. КРОТОВ вынимает из шкапа пистолет и подходит к двери.

КРОТОВ. Кто там?
ДЕД МОРОЗ. Деда Мороза заказывали?
КРОТОВ. Дедушка Мороз?!
ДЕД МОРОЗ. Да.
КРОТОВ. Заказывали, заказывали. Здравствуйте, Дедушка Мороз. Входите, пожалуйста.

Входят  ДЕД  МОРОЗ  и  СНЕГУРОЧКА.

ДЕД МОРОЗ. Здравствуйте. Где ребенок?
КРОТОВ. Я за него.
ДЕД МОРОЗ. А ребенок где?
КРОТОВ. Перестаньте мне голову морочить. Вы прекрасно видите, что нет здесь никакого вашего ребенка.
ДЕД МОРОЗ. Так где же он тогда?
КРОТОВ. Какая вам разница? Нет, ну какая вам разница? Нет, ну какая вам разница?
ДЕД МОРОЗ. У меня заказ, черт возьми, в конце концов!
СНЕГУРОЧКА. На обслуживание клиента.
ДЕД МОРОЗ. В конце концов!
КРОТОВ. А я вам разве мешаю? Я готов с вами сотрудничать. Пожалуйста, обслуживайте.
ДЕД МОРОЗ. Хорошо. В таком случае, нам необходим Кротов.
КРОТОВ. Поздравляю, это я и есть!
ДЕД МОРОЗ. В таком случае, мы вас поздравляем.
КРОТОВ. Оччень, оччень приятно. 
ДЕД МОРОЗ. И дарим вам вот этот бородачих.
КРОТОВ. О, как давно я мечтал об этом!
ДЕД МОРОЗ. Да, так что, видите ли, мы пойдем.
КРОТОВ. Куда же это вы пойдете? На ночь глядя? В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выпустит. А уж человек человеку и подавно.
ДЕД МОРОЗ. Нет, нет, нет, даже и не думайте нас удерживать. Нас дети ждут. Зима  ведь только началась еще.
КРОТОВ. Послушай, дед, это же просто свинство. Тебя за стол зовут, водки выпить, а ты бороду воротишь.
СНЕГУРОЧКА.  Да какой он тебе дед? Кто ты вообще такой? Мы заказ выполнили?
ДЕД МОРОЗ. Выполнили.
СНЕГУРОЧКА. Вот и все. Распишитесь в квитанции и до свидания! Вас много, а я одна.
КРОТОВ. А я возьму и не стану расписываться в квитанции.
ДЕД МОРОЗ. Ах, вот как! Ну, что ж, дело ваше. Петя, занеси его в протокол, что расписываться он отказался.
КРОТОВ. Ну подождите, подождите! Может быть, мы как-то все сумеем уладить?
ДЕД МОРОЗ. Вы что что же это, взятку мне предлагаете? Петя, заноси в протокол!
КРОТОВ. Ах, черт возьми, да как же так, за что же? Я ведь ничего дурного не хотел!
ДЕД МОРОЗ. Это ты на суде будешь рассказывать, чего ты хотел, а чего не хотел.
КРОТОВ. Нет, позвольте, да как же так?! Где ваш заведующий? Дайте сюда жалобную книгу.
СНЕГУРОЧКА. Да подавись ты своей жалобной книгой! Вот он, заведующий (показывает на Деда Мороза).
ДЕД МОРОЗ. Постойте, не горячитесь. Зачем же сразу в бутылку лезть? Что случилось? Вас некачественно обслужили?
КРОТОВ. Да нет, тут вроде не на что жаловаться.
ДЕД МОРОЗ. Ну вот, а вы сразу шуметь. Зачем же так? Нехорошо это, некрасиво.
КРОТОВ. Да вы поймите, ведь ежели ко мне по-человечески, я же ведь тоже тогда со всею душой!
ДЕД МОРОЗ. Да ладно, ладно, верю. Ну-тка, что у вас там? (Берет у КРОТОВА деньги). Ну вот, все и уладилось, зачем же было так волноваться. Случай у вас совершенно безопасный. Я думаю, что вскоре все пройдет.
КРОТОВ. Ну, коли так, прошу к столу.
СНЕГУРОЧКА. Ну, коли так, тогда ура!
		        Мы не обедали с утра.

ДЕД МОРОЗ. Сейчас мы выпьем водки,
		      За вас, дорогой дедушка Мороз!
ДЕД МОРОЗ. Мне, конечно, очень приятно, но только я вовсе не девушка.
ДЕД МОРОЗ. И уж тем более я не дедушка.
СНЕГУРОЧКА. Он еще знаете какой прыткий!
КРОТОВ. Как же тогда ваша фамилия?
ДЕД МОРОЗ. Моя фамилия  Карлофф.
КРОТОВ. Но как же мне тогда быть, я ведь Деда Мороза заказывал?
СНЕГУРОЧКА. А я, что же, может быть и не Снегурочка вовсе?
КРОТОВ. А кто вам сказал, что вы Снегурочка? Вы  актер-стриптизер. Твоя фамилия Овсов.  
ОВСОВ. На хлеб зарабатываю. Семью кормлю восемью. Овсом, свининой.
КРОТОВ. Это заслуживает всяческого одобрения. Позравляю.
КАРЛОФФ. Поздравляю. Ешьте куру с колбасой.
ОВСОВ. Думаю, что это меня уже не спасет.
КРОТОВ. Ах, оставьте, ведь все не так уж плохо.
ОВСОВ. Нет,нет, не утешайте меня, я несчастен. Видите ли в чем дело, я несчастен. Давно и глубоко. И безнадежно.
КАРЛОФФ. А что ж, в таком случае, может быть, мы еще по одной тяпнем?
ОВСОВ. Тяпнем, тяпнем.
КРОТОВ. И добавим.
КАРЛОФФ. И закусим.
ОВСОВ. И затянем дружно песню.
КРОТОВ. О былом и о грядущем.
КАРЛОФФ. И о том, что будет с нами
		 Через несколько минут.
ОВСОВ (поет). Новый год, часы двенадцать бьют.
	Часы бьют четырежды три.
	НА ЭТОМ ВСТУПЛЕНИЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ

	ПЕРВЫЙ  ПИРОГ

КАРЛОФФ. Ммда. Боюсь, нам надобно лететь на юг.
ОВСОВ. Спасибо за угощение, заходите еще, всегда рады, вы знаете.

	КАРЛОФФ подходит к двери и стучит в нее.

ГОЛОС ИЗ-ЗА ДВЕРИ. Кто там?
КАРЛОФФ. Дедушка Мороз.

	Пауза. Стук в дверь.

КАРЛОФФ. Кто там?
ГОЛОС ИЗ-ЗА ДВЕРИ. Дедушка Мороз. 
КАРЛОФФ. Нам нужен еще один Дед Мороз?

	КРОТОВ и ОВСОВ  кивают и мотают головами.

КАРЛОФФ. Пшшел вон, болван!
ГОЛОС ИЗ-ЗА ДВЕРИ (пытаясь задобрить). Я пошутил, я пошутил! Я дедушка Морзе.
ОВСОВ. А почему так рано?
ДЕДУШКА МОРЗЕ. Вы не поверите, как время иногда бывает обманчиво.
КРОТОВ. Давайте, как только он войдет, мы его стукнем ковшом по голове! Хрясь! А он и набок завалился!
ДЕДУШКА МОРЗЕ. А я все слышу, я все слышу!
КРОТОВ. Тогда нам нечего скрывать, мы ваши тайные союзники.

	КРОТОВ подмигивает и открывает дверь, держа ковш за спиной.. Как только дверь открывается, ДЕДУШКА МОРЗЕ бьет КРОТОВА ковшом по голове.

ДЕДУШКА МОРЗЕ. Ха-ха-ха. Я все знал. Я в дверную щелочку подглядывал.
ОВСОВ. Ха-ха-ха. Вишь, какой фрухт!
КАРЛОФФ. Ха-ха-ха. Да он же мельника убил!
ДЕДУШКА МОРЗЕ. И вовсе не убил, а лишь пощекотал. Я и более умею. Это ведь я Гагарина в космос закинул.
КАРЛОФФ. Его звать Ухов.
УХОВ. А пседоним мой - Петухов.
ОВСОВ. И все бегут, заслышав звук его шагов.
КРОТОВ (поднимаясь). Прошу к столу!
ОВСОВ. И то правда, засиделись, а ведь в ногах правды нет.
КАРЛОФФ. А как мы с этим  юношей поступим?
ОВСОВ. Не зря же мы за ним гонялись десять зим
	     По влажной тундре и сухой пустыне
	     Что нами завоевано, отныне
	     Принадлежит лишь только нам самим!
КРОТОВ. А кто направил вашу поступь отсель
	       За тридевять земель,
	       Где голубая ель 
	       И попугай?
КАРЛОФФ. Молчим и поклоняемся покорно
		 И пыль сдуваем с вашего рожна .
		 Кидаем в небо золотые зерна,
		 А в землю - золотые семена.
ОСВОВ. А в воду рек - серебряные нити,
	     А в жар огня - серебряный пирог.
	     Вы нас, Матвей Матвеич, извините,
	     Прошу прощенья, больше я не смог.
КРОТОВ. На смогу и ни гу-гу,
	       А угу не помогу.
УХОВ. Я снова здесь, и снова жду, склоняясь,
	   Решенья вашего суда,
	   Хоть, честно говоря, я оччень сильно сомневаюсь
	    В том, что виновен,
	    Все же, моя вина понятна даже мне.
КРОТОВ. Кошки сыр не едят, а мышки сыр едят.
КАРЛОФФ. Дозвольте мне ответить.
УХОВ. Он выучил урок.
КАРЛОФФ. Я не вставал из-за стола до самого утра,
		 Я выучил глаголы, породы осетра,
		 Сцепленье шестеренок, кипение воды,
		 Истории болезней, и Павлова труды,
 		 Сверкание алмазов, вращение зрачков,
		 Механику абортов и физику толчков,
		 Комедии Шекспира, трагедии Марло,
		 Творенье и варенье, и лодку, и весло.
		 Все это было, было, а ныне я и сам
		 Покрыт одними только седыми волосам.
		 Пушинка в небе тает,
		 Нога торчит из тьмы,
		 Все в мире умирает,
		 Видать, помрем и мы.
УХОВ. Сегодня я был несколько не в духе,
	   Зато вчера совсем наоборот.
	   Врачи мне говорят, что дело в ухе,
	   А я считаю, виноват живот.
ОВСОВ. Всем нам надобно дожить и дожевать этот пирог, именуемый жизнью.
КРОТОВ. Если солнце вам не светит,
	       И пирог у вас горит,
	       Бо вам уме не запретит,
	       А, быть мо, не запретит.
УХОВ. Приведите мне его,
	   Покажите мне его,
	   Я ему, календарю,
	   Восемь спичек подарю!
КРОТОВ. Мне кажется, что этаким козлам
	       Необходимо делать пополам.
ОВСОВ. Я видал такие дали,
	     Что имею две медали.
КАРЛОФФ. Я видал такую мразь,
		 Хоть бери и в гроб залазь,
		 И, в отличие от тя,
		 Я стопчу его шутя.
УХОВ. Вы не можете меня убивать! Я кавалер Ордена Стоматологических Ассоциаций!
КРОТОВ. Могу, могу. Я еще и не то могу. Это ведь я Стаханова в шахту засунул.
ОВСОВ. На много кубометров и много килограмм.
УХОВ. Ну, что ж, увы, решать не мне, а вам.
	   А на Кубани в это время года уже вовсю щебечут соловьи,
	   Простор полей открыт для новых пашен,
	   Порхают сойки, шелестят ручьи
	   И лучники стоят в проемах башен.
	   Полмира спит, мосты разведены,
	   Лишь изредка раздастся звук царь-пушки,
	   Да редкий сторож разгоняет сны 
	   Посредством деревянной колотушки.
	   Природа замерла. Лишь я один,
	   И больше ничего не шевелится.
	   Ночь. Улица. Фонарь. Пирог. Камин.
	   И вечный бой, покой нам только снится.
КРОТОВ. Кому  прикуп, кому  вист,
	       Кому  нары, кому  нист.
ОВСОВ. Сила духа  в бороде,
	     Сила мысли  в ерунде,
	     Сила дворника  в руке,
	     Сила жизни  в петухе!
УХОВ. Отверзлись двери рая,
	   Как яблочный пирог,
	   И я взошел, зевая,
	   На золотой порог,
	   Окрест все шевелится,
	   Порхает и горит,
	   Мелькает в небе птица,
	   Бурит руду магнит
	   Здесь все совсем другое,
	   И я совсем другой,
	   Я заслужил покоя,
	   И вот он  мой покой.
КАРЛОФФ. В проводах струится ток,
		 В небесах смеется Бог.
		 Это кончился пирог.
ТУТ ПЕРВЫЙ ПИРОГ И ВЗАПРАВДУ КОНЧАЕТСЯ

ВТОРОЙ  ПИРОГ

УХОВ. Здравствуй, здравствуй!
               Сыр купил?
КРОТОВ. Я был в спортивном магазине
                 и там Овсова повстречал.
ОВСОВ. Я там селедку покупал,
                 но там ее не оказалось.
                 Я вам соврал. Какая жалость!
КАРЛОФФ. Зачем ты смотришь в эти лица? Ты ищешь в них сочувствия?               	        Его в них нет.
УХОВ. А если даже есть, его ты не найдешь.
КАРЛОФФ. Что может значить эта маленькая ложь
                  в сравнении с вращением земли вкруг собственной оси?
ОВСОВ. Ну, так и быть. Мерси, мерси.
                  Мадам, позвольте вашу ручку.
                  Мне можно сделать с вами маленькую штучку?
КАРЛОФФ. Ах, боже мой! Не слушайте его!
                  Скорей садитесь! Мы сейчас покажем,
                   как солнце простирается над пляжем,
                   на котором лежат простертые и обнаженные тела.
ОВСОВ. И все ж, она вполне мила.
КРОТОВ. Я слышу звуки вражеской пехоты.
УХОВ. Они идут, чтоб нас стереть с лица земли.
ОВСОВ. Пускай идут! Ведь мы  матросы Центробалта, и нам не страшен серый волк, каким его малюют меньшевистские газеты!
КРОТОВ. Мы кашу молоком не ели
                 и не читали новостей.
УХОВ. Мы им отведаем шрапнели
               и зацелуем, как гостей.
ОВСОВ. Мы их потопчем и похлопчем и объясним, чего к чему.
КРОТОВ. Ты был когда-нибудь в Крыму?
КАРЛОФФ. Я? Нет, братишка, я - балтийский,
                     я родом сам с деревни Коломяги,
                     где Балтика свои величественно катит воды
                     и плещут волны в берега седой гранит,
                     там птица не пищит и зверь не рыщет,
                     там лишь дымятся заводские трубы, 
                     и молотки мастеровых стучат на верфях
               	 неустанно с ночи до зари.
КРОТОВ. Скажи пожалуйста!
	       А я из Крыма,
	       Я там родился и растился 
	       И постигал матросское искусство.
	       У нас там нонече горячая пора.
	       Шаланды, полные кефали,
	       Деревья гнутся от плодов,
	       И взмах многопудовых весел
	       Тревожит в небе крики чаек.
УХОВ. Закружился хоровод,
	   Прослезился небосвод,
	   Кто-то дунул, кто-то плюнул,
	   Кто-то помахал ногой,	
	   Кто-то погудел трубой,
	   Начался последний бой.
КРОТОВ. А отчего он смотрит, целясь, левым глазом, а не правым?
КАРЛОФФ. И почему он дышит носом, а не ртом?  
УХОВ. Должно быть, здесь зарыта некая собака, происхождение которой нам неясно.
КРОТОВ. Скрипнула калитка. Во двор вошли мать и дедушка. У дедушки за поясом торчал топор. А у матери на плече гнулась и позванивала тонкая синеватая пила.
КАРЛОФФ. Стало быть, пришла пора
		 Суп варить из топора,
		 Из железа  топоры,
		 А железо  из горы.
КРОТОВ. Я то хочу, то не хочу,
	       То падаю, то вновь лечу.
КАРЛОФФ. Вышел месяц из кустов,
		 Вынул нож из волосов.
УХОВ. Караулы, куралы
	   Я заслышал звук пилы!

КРОТОВ. Из такого петуха
	       Выйдет славная уха.
КАРЛОФФ. Ноги босы. Нож востер.
		 Разгорается костер.
		 Закипает молоко,
		 Петушок кричит: “ко-ко!”
		 Пламя лижет море дров.
		 Будь готов!
ОВСОВ.			 Всегда готов!
		Реют в небе черны тучи,
		Выйди солнце из-за туч,
		Пожалей меня, не мучай,
		Покажи свой ясный луч!
		Светлый месяц  чародей,
		Душегуб и телогрей,
		Засади меня в темницу,
		Запусти в меня зарницу,
		Спрячь меня в карман штанов,
		Сбереги от колдунов!
УХОВ. На семь бед  один дурак.
	  Время  тесто, слово  флаг,
	  Пуля  дура, штык  лакей,
	  Две калитки  семь смертей.
КАРЛОФФ. Солнце покатилось за околицу,
		   Витязь обронил из пальцев палицу,
		   Потерял казак былую вольницу,
		   Оттого он ныне и печалится.
КРОТОВ. Они схватили мальчика и повели к судье, обвиняя его в краже ишака.
ОВСОВ. Праздник кончился, увы.
	       Ветер вылез из травы.
	       Зашумели муравьи,
	       Потекли с небес ручьи.
	       Поросли травой поля,
	       Пали в пропасть кренделя.
	       За рекой кричит петух,
	       Из меня выходит дух.
	       Я упал на левый бок.
	       Это кончился пирог.
	 КОНЕЦ  ВТОРОГО  ПИРОГА.

ТРЕТИЙ   ПИРОГ.

УХОВ. Вот и утро настало. Дети в школу уходят.
	    Свежий ветер смеется. Чайка, встав на крыло,
	    Заливается песней о хорошей погоде,
	    И о том, что сегодня детям будет тепло.
ОВСОВ. С новым, одна тысяча восемьсот девятьсот семьсот пятнадцатым утром!
КАРЛОФФ. Я вижу, как солнце выходит,
		   Как трактор идет большаком,
		   И как мальчуган на подводе
		   Бидоны везет с молоком.
		   И ласточки крыльями машут,
		   И топится чья-нибудь печь
		   И все это  Родина наша,
		   А Родину надо беречь.
УХОВ. Ложка звякнет невпопад,
	   Половицы заскрипят,
	   Закипит вода в стакане,
	   Заскрипит наган в кармане.
	   Приближаются враги,
	   Надо прятать пироги!
КРОТОВ. Да, птицы это не простые. У каждой птицы по четыре крыла. В каждом крыле по семи перьев, каждое перо тоже со своим именем. Одна половина пера белая, другая  черная. Махнет птица раз  станет светлым-светло, махнет другой  станет темным-темно.
КАРЛОФФ. Наше солнце съели с маслом.
ОВСОВ. Это совершенно неважно. А что мы станем делать в связи с этим?
КРОТОВ. Это совершенно неважно.
УХОВ. Вы совершенно правы.
КАРЛОФФ. Вы что-то сказали?
УХОВ. Вам так показалось?
КРОТОВ. Вы показали на него?
ОВСОВ. Вы так думаете?
КАРЛОФФ. Вы в это поверили?
УХОВ. Вы  это вы?
КРОТОВ. Вы не могли бы погромче?
ОВСОВ. Вам это повторить?
КАРЛОФФ. Вы не будете так любезны?
УХОВ. Вам не кажется, что это слишком?
КРОТОВ. Вы не хотите выйти?
ОВСОВ. Вы не понимаете по хорошему?
УХОВ. Вы что-то сказали?
КАРЛОФФ. Это совершенно неважно.
КРОТОВ. Это совершенно непонятно.
ОВСОВ. Это совершенно неприлично.
КАРЛОФФ. И, вдобавок, довольно-таки пошло.
ОВСОВ. Хотя и забавно.
УХОВ. И говорить об этом очень даже нетактично.
КРОТОВ. Более того, я бы даже сказал, несправедливо по отношению ко всей нашей рыболовной и рыбоводной промышленности.
КАРЛОФФ. Есть ли что лучше, чем тумба-лимон?
	       Есть ли что лучше, чем чайника звон?
	       Лампочки свист и кондуктора крик?
	       Время уходит. Лови этот миг.
ОВСОВ. Нет, миг ладонью не накроешь,
	     Как не поймаешь солнца в пальцы,
	     Как не удержишь ветер грудью,
	     Как не вернешь того, что было,
	     И что потеряно теперь.
УХОВ. Пусть скорбь достанется тому,
	   Кто не нашел дорогу в жизни.
	   Он лучшего и не достоин, коль этого не смог постичь.
КРОТОВ. Повода нет говорить об изломанных судьбах
	       Тем , кто ни разу не ведал ударов несчастья,
	       Только не знающий истинной меры страданья
	       Станет судить оступившихся и заплутавших.
КАРЛОФФ. Нам не за что биться, мы все заодно.
ОВСОВ. Нам не за что биться, мы все взаперти.
УХОВ. Нам не за что биться, все друг друга знаем.
КРОТОВ. И это всех нас прекрасно характеризует. 
ОВСОВ. Это страх того, что с нами никогда не случится.
КАРЛОФФ. Никогда и ничего не случилось бы с нами, если бы мы ничего не боялись.
УХОВ. Так может говорить только тот, с кем никогда ничего не случалось.
ОВСОВ. Может быть, это он?
КРОТОВ. Может быть, это ты?
КАРЛОФФ. Может быть, это я.
УХОВ.		Может быть.
	Человека легко зарубить.
	Застрелить, утопить, удавить,
	Расчленить и пустить дымом по ветру,
	А пеплом поля удобрить.
КРОТОВ. Номер девятьсот семнадцатый. Суд над человеком, который ничего не боится, молчит и ничего не подозревает.
КАРЛОФФ. Если вы думаете, что вы правы, то вы во мне ошибаетесь.
УХОВ. Если мы думаем, что мы правы, значит мы правы.
КАРЛОФФ. Светлый месяц, я в беде!
	              Пополам и на воде!
ОВСОВ. Он в беде и пополам,
	       Это значит  слово вам.
КРОТОВ. По закону Архимеда
	         Все ненужные предметы
	         Вытесняются другими.
	         Занимая наши мысли,
	         Эти важные предметы 
	         Заменяют то, что может
	         Помешать теченью жизни
	         И спокойному уюту.
УХОВ. Согласно утверждению профессора Цеботы,
	    Вода, проистекая с высоты,
	    Способна совершать различные работы,
	    И двигать разные винты.
	    Винты, вращаясь, производят тренье,
	    И силу тока создают,
	    А сила тока производит напряженье,
	    Что выполняет всяческий общественнополезный труд.
КАРЛОФФ. Прошу вас, дайте молвить слово.
УХОВ. Последнее слово последнего человека на земле.
КАРЛОФФ. Когда я был маленький, меня послали в лес за грибами. Я дошел до лесу, набрал грибов и хотел идти домой. Вдруг стало темно, пошел дождь и стемнело. Я испугался и сел под большой дуб. Блеснула молния, такая светлая, что моим глазам стало больно и я зажмурился. Над моей головой что-то затрещало и загремело, потом что-то ударило меня в голову. Я упал и лежал до тех пор, пока перестал дождь.
ОВСОВ. Жизнь тонка, как волосок.
	       Это кончился пирог.
КОНЕЦ  ТРЕТЬЕГО ПИРОГА.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

КАРЛОФФ. Вы забыли привязать меня за шею.
КРОТОВ. Смотрите, кто к нам пожаловал!
УХОВ. Ура!
ОВСОВ.Ура!
КАРЛОФФ. Стало быть, не все в этой жизни кончается не всегда не так уж плохо!
ОВСОВ. Птенцы дятла растут, сидя на гладком, жестком дне гнезда без всякой подстилки. От этого у них даже делаются мозоли на пятках. А когда молодые дятлы вырастут, то вылезают из гнезда, цепляясь за неровности стенок своими острыми, как у кошки, когтями.
УХОВ. Ласточки летят!
КРОТОВ. Журавли летят!
ОВСОВ. Гуси летят!
КАРЛОФФ. Орлы летят!
На сцену выбегают все участники предыдущих пьес.
ЕЛИЗАВЕТА БАМ. Ура! Праздники летят!
Всеобщее ликование.

 К. Королев
11 янв. 1998