Л. Адашевская
Ноиламгип
или
Прекрасные снаружи

Пьеса в двух действиях

Действующие лица:
Соня, известная телеведущая.
Игорь, режиссер, муж Сони.
Августа Павловна, мать Сони.
Андрей, пластический хирург.
Виктор Борисович, главный врач клиники пластической хирургии, депутат.
Марат Леонидович, директор канала, продюсер.
Лена, подруга Сони.
Димочка, любовник Сони.
Групповка - охранники, врачи, публика

Все происходит в далеком или не очень будущем, когда пластическая хирургия достигнет тех невероятных высот, которые нам видятся в идеале,  и когда она будет доступна всем и каждому, как сегодня мобильный телефон.

Действие первое

Съемка телевизионного шоу в клинике пластической хирургии. Посередине сцены подковообразный прозрачный туннель, внутри которого на равном расстоянии друг от друга люди в фирменной одежде - хирурги, стоматологи, парикмахеры, визажисты, дизайнеры одежды и прочие труженики индустрии по производству идеальных людей. С одной стороны туннеля очередь, состоящая из разношерстой публики - несовершенные. Они заходят  внутрь (возможно укладываются на тележку, которую по цепочке толкают друг другу сотрудники клиники) и выходят с противоположной стороны, пройдя соответствующую обработку, совершенными - очень  похожими друг на друга красивыми людьми, модно одетыми, сверкая белоснежными улыбками. Но пока все топчутся в ожидании. На заднике экран, где демонстрируется фильм о том, что происходит внутри туннеля.  На сцене - камеры, операторы, осветители. Посередине столик и пара мягких кресел. В одном из них сидит очень красивая женщина и говорит по мобильному телефону. Это известная телеведущая Соня Брез.

СОНЯ.  Почему я не могу его купить? Назовите вашу цену. Так. Но это дорого! Что значит - торг неуместен? Аукцион? Прекрасно! Все равно он станет моим! (отключает телефон). 
ИГОРЬ. Кто станет твоим, душа моя?
СОНЯ. Апокалипсис. 
ИГОРЬ. Метеорит? Ты хочешь владеть тем, что угрожает нам через пару лет гибелью?
СОНЯ. Эти идиоты из Общества астрологов собираются выставить его на торги. Что ж посмотрим.
ИГОРЬ. На твоем месте я бы вступил в переговоры с настоящим владельцем метеорита.
СОНЯ. Говоришь о Господе Боге? В твоем предложении есть резон, но думаю, он меня не услышит.
ИГОРЬ. Кто?
СОНЯ. Господь.
ИГОРЬ. Почему?
СОНЯ. Не узнает. 
ИГОРЬ. Ты это серьезно? Ладно, мы можем приступать?
СОНЯ. Да.
ИГОРЬ. Всем внимание. Приготовились к съемке. Все стали на свои места. Мотор!

Массовка задвигалась. Конвейер заработал. 

СОНЯ. Развлекательно-политическое шоу Сони Брез приветствует вас. 
Сегодня мы поговорим о плюсах и минусах пластической хирургии. А потому вполне закономерно, что наша съемка проходит не в привычной для вас студии, а здесь, в клинике, где собственно и происходит гранение алмазов, то есть людей обыкновенных, в бриллианты, то есть людей совершенных. Я вчера специально прошла по главной улице столицы. И какое же наслаждение испытали мои глаза, наблюдая вокруг людей исключительно красивых и судя по их лицам успешных. Сколько поколений человечество мечтало об этом. Сколько путей испробовало, пытаясь достичь подобного результата. Но смогли только мы благодаря мудрой политике Президента и Правительства. Ибо только в нашей стране пластическая хирургия в скором времени может стать не только бесплатной - что уже давно имеет место, но и обязательной. Наша с вами встреча проходит как раз накануне всенародного референдума, на котором граждане должны будут ответить «да» или «нет» не так давно обсуждавшемуся в Думе проекту закона, формулировка коего сводится буквально к следующему - «Не каждый гражданин рождается красивым, но каждый обязан им стать». И у нас в гостях главный инициатор и вдохновитель нового закона депутат партии идеалистов и главный хирург клиники пластической хирургии «Идеал» Виктор Борисович Рабан. 

На сцене появляется пожилой мужчина, приветствует Соню, раскланивается присутствующим. Садится во второе кресло. 

СОНЯ. Здравствуйте, Виктор Борисович. Признаюсь честно, лично я еще не решила, как буду голосовать. У меня есть некоторые сомнения, которые, думаю, испытывают многие наши граждане. И мне бы хотелось, чтобы вы их развеяли.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Легко.
СОНЯ.  Тем более, что я и сама последнее время подумывала о пластике. Итак, до сих пор у граждан существовала свобода выбора - становиться красивыми или оставаться такими как есть. По статистике 90% предпочитали первое. Но скажите, Виктор Борисович - вас не пугает, что слово «обязан» в новом  законе многих оттолкнет? И таким образом вы невольно окажете услугу вашим главным оппонентам неонатуралам? Отошедшие от вас примкнут к ним.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. А чем, собственно, слово «Обязан» так плохо? У всех у нас есть обязанности. Перед собой, перед близкими и родными, перед страной, наконец. Наше Правительство во главе с Президентом провозгласили основной своей целью создание общества гармонии и счастья. Мы же в ходе наших исследований вывели главную формулу гармонии и счастья - «Совершенный снаружи - совершенный внутри». И если вы говорите закону «нет», значит, вы говорите «нет» гармонии и счастью. 
СОНЯ. А заодно и Правительству во главе с Президентом. 
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Если угодно - да.
СОНЯ. Главный аргумент «против» у неонатуралов - это то, что мы уже сейчас представляем собой общество, главным образом одинаковых людей. Закон же грозит нам тотальным однообразием.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. А что плохого в том, что люди одинаково красивы? Делайте ударение на красивы. К тому же известно, что красота отвлекает. Она ставит людей в неравные условия. Красивым многое позволено и многое прощается. А это пагубно влияет на дело. Но так только тогда, когда красивых мало. А когда красивы все, то можно сосредоточиться, наконец, на деловых качествах человека. На его душе, уме и таланте. И вот поэтому я считаю просто необходимым  заполнить мир одинаковой красотой.  
СОНЯ. Одинаково выглядим - одинаково мыслим. Креативная составляющая сходит на нет. Прогресс в опасности.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Прогресс опасен! И его надо остановить! 
СОНЯ. Полагаю, гораздо быстрее пластики, его остановит метеорит.
ИГОРЬ. Всем стоп! Соня о метеорите рано! К тому же первая о нем должна говорить не ты. Пожалуйста, по тексту! Камера!
СОНЯ. А как на счет преступности?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. А какая здесь связь с преступностью?
СОНЯ. Самая прямая. Преступникам совсем не надо будет прятаться. Не нужен будет черный чулок при ограблении. Потому что, когда оперативник спросит у потерпевших и свидетелей - особые приметы? Им нечего будет назвать. Ваш закон на руку преступному миру!
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Напротив! Если вы знаете, что похожи на преступника…
СОНЯ. На всех преступников.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Тем более. То это вас остановит от совершения собственных преступлений. Поскольку после каждого случая нарушения закона будет проводиться тотальная проверка граждан, что будет способствовать выявлению скрытых преступлений.
СОНЯ. О, господи, вы это серьезно?
ИГОРЬ. Стоп! Соня! Ты специально? У тебя по сценарию нет таких слов! 
СОНЯ. Но мне интересно!
ИГОРЬ. Выяснишь у Виктора Борисовича, насколько он серьезен после съемки. А сейчас, пожалуйста, по сценарию. Продолжаем!
СОНЯ. То есть тюрьмы пустовать не будут. Но сколько же их понадобиться?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Строительство новых тюрем даст дополнительную работу  строителям и архитекторам. Последние уже получили задание приступить к проектированию. К тому же это будет способствовать решению жилищного вопроса. Поскольку уровень преступности будет неуклонно падать, то …
СОНЯ. Свободные граждане будут заселяться в тюрьмы.
ВИКТОР. Прошу прощения, в бывшие тюрьмы. Или оставаться в них жить.
СОНЯ. И последний вопрос. Некоторые не верят, что пластическая операция что-то может изменить в их жизни в лучшую сторону. А некоторые, и к ним, признаюсь,  принадлежу я, просто бояться операций. Я бы с удовольствием в себе кое-что усовершенствовала, но просто панически боюсь скальпеля хирурга. 
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. А зачем мы здесь с вами находимся? Чтобы воочию убедиться, как все проходит легко, быстро и безболезненно. И, главное, каковы результаты.
СОНЯ.  Что ж, с удовольствием принимаем ваше приглашение.  

Подходит к тому концу туннеля, откуда выходят преображенные люди. Обращается к одной из женщин.

СОНЯ. Нет, это не женщина - это Богиня! Скажите - что вы чувствовали в процессе преображения?
ЖЕНЩИНА. Ничего. 
СОНЯ. Совсем ничего?
ЖЕНЩИНА. Совсем. Ну, разве что…
СОНЯ. А, значит, все-таки что-то чувствовали!
ЖЕНЩИНА. Легкие приятные ощущения.
СОНЯ. Ну что же расскажите свою историю. Что вас привело сюда?
ЖЕНЩИНА.  Раньше, когда я была такой, какой я была - у меня все не ладилось… в институте, на работе, меня не любили парни, я….
СОНЯ.  Господи, я сейчас расплачусь!
ЖЕНЩИНА.  Не надо. Теперь все в порядке. Любовь, расположение окружающих. У меня все получается. Я счастлива.
СОНЯ. Рада за вас. А вы? (подходит к красавцу парню, только что вылупившемуся из туннеля).
ПАРЕНЬ.  Я был толстым и у меня как вы догадываетесь, были проблемы с женщинами.
СОНЯ. У вас проблемы?
ПАРЕНЬ. Сейчас уже не будет. 
СОНЯ. Не сомневаюсь. Кстати, вам было больно? Ну, хоть чуть-чуть.
ПАРЕНЬ. Нисколько. 
СОНЯ. Вы меня успокоили. Какая красивая женщина.
ЖЕНЩИНА.  Раньше, когда я была такой, какой я была….
СОНЯ. Я с ней уже говорила.
ЖЕНЩИНА. А я и думаю, зачем вы опять ко мне подходите?
ИГОРЬ. Стоп!  Могла бы быть и повнимательнее.
СОНЯ.  Легко сказать. Вы их хоть в разные цвета покрасьте. 
ИГОРЬ. Все претензии вот к нему (кивает в сторону Виктора Борисовича). Он отбирал людей. Перерыв.
СОНЯ. (Виктору Борисовичу)   Доктор, вы не художник. Вы - штамповщик.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Идеал, есть идеал, мадам.
СОНЯ.  У меня возникает ощущение, что кругом одни зеркала.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Что же поделать, мадам, если они все хотят быть похожими на вас.
СОНЯ. Вы им хотя бы родинки ставили.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Надо подумать.
СОНЯ.  Подумайте. А мне, похоже, действительно пора менять внешность.
ИГОРЬ. Соня, приготовься! Начали!
СОНЯ.  Какая очаровательная рыженькая девушка.
ДЕВУШКА. Признаюсь честно, я уже давно не девушка.
СОНЯ.  Да что вы?
 ДЕВУШКА. Да-да. Мне 50 плюс…
СОНЯ.  Не будем уточнять, и так впечатляет. 50 плюс, а как девочка. Вы только, что видели, какими они становятся, а теперь полюбуйтесь - какими они сюда заходят!... Игорь, тебе не кажется, что все должно быть наоборот - сначала какими они заходят, а потом уже какими становятся?
ИГОРЬ. Так, я не понимаю, кто здесь режиссер?
СОНЯ. Но это было бы логично.
ИГОРЬ. Но не креативно.
СОНЯ. Ах, вот оно что. Не убедительно, но ладно. Продолжаем. 

Обращается к человеку из очереди в туннель.

СОНЯ.  Здравствуйте. Что вас сюда привело?
МУЖЧИНА. А разве вы не видите? Вы не видите мой нос?
СОНЯ. Честно говоря, нет.
МУЖЧИНА.  Я тоже.
СОНЯ. То есть вы хотите уйти отсюда с носом? 
МУЖЧИНА. Совершенно верно. 
СОНЯ. Я даже, кажется, знаю, кто может помочь вам решить проблему (поворачивается к стоящему рядом мужчине с большим носом). Не верю своим глазам! Можно потрогать? (дотрагивается до носа мужчины). Он настоящий!... О, господи! У него нос отваливается!
ИГОРЬ. Стоп камера! Приклейте ему нос как следует. Нет, мы так никогда не закончим.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Извините, но знаете, найти человека с человеческим носом сегодня практически невозможно.
СОНЯ. А где настоящие клиенты?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Вы же понимаете, люди не особо афишируют. Каждый хочет, чтобы остальные думали, что он такой и есть на самом деле. 
СОНЯ.  Да-а.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. А вот раньше, когда операции стоили дорого, когда это было доступно немногим, вот тогда да. Сделать пластическую операцию это было все равно, что купить дорогую машину. Это не скрывают. К этому стремятся. Ну, а если быть совсем честным, то разве наша корпорация пластических хирургов стала бы тратиться на такую рекламу, а я разве настаивал бы на принятии закона об обязательности пластики, если бы они были? 
СОНЯ. Кто?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Клиенты. Клиент кончился.
СОНЯ. Что уже всех?! 
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Желающих - всех. 
СОНЯ. Но ведь рождаются новые. 
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Дело не только в этом. Хотя, конечно, родильные дома за нами не поспевают. Эта проблема, как вы знаете, в ближайшем будущем, возможно, будет решена - я об ожидаемом повышении рождаемости в связи с указом президента.  Но, многие парализованы известием о приближающемся метеорите. Они не видят смысла. А тут еще и эти новые веяния.
СОНЯ.  Вы о неонатуралах?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Да, о вечном споре отцов и детей. Вопрос Гамлета - Быть или не быть? - морально устарел. Быть или казаться - вот вопрос нашего времени. Мы с вами считаем, что нет ничего зазорного в том, чтобы «казаться». А они предпочитают «быть». Пусть это уродливо, зато честно, - говорят они. Господи, дело всей жизни…. У вас есть дети, мадам?
СОНЯ. Н-нет.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Вы счастливый человек. 
СОНЯ. Не жалуюсь. Ну, ничего, сейчас мы всех ваших противников победим.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Если бы это было так. Очень надеюсь на вас. Я могу быть благодарным. 
СОНЯ. Но вы-то , как я вижу, сами с собой ничего не делали.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. По медицинским показаниям, знаете ли. А точнее противопоказаниям. 
СОНЯ. Да, на счет тюрем - вы это действительно серьезно?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Я всегда серьезно, Соня. Конечно, тюрьмы не находятся в плоскости моих интересов, но это необходимый довод, кость некоторым министрам, чтобы они поддержали закон. Надо показать каждому его выгоду.

Их разговор прерывает подошедшая красивая молодая женщина,  подруга Сони - Лена, до этого о чем-то беседовавшая с Игорем.

ЛЕНА.  Представляешь, он меня не взял.
СОНЯ.  Кто? Куда?
ЛЕНА. Игорь. Твой муж. Он меня не взял!
СОНЯ.  Почему?
ЛЕНА.  Сказал, что я старая для молодежной передачи.
СОНЯ. Ты?! Не может быть. Тебе же всего…
ЛЕНА. Не в этом дело. Он сказал, что я  внутри старая, потому что снаружи как все.
СОНЯ. А, по-моему, ты очень красивая.
ЛЕНА.  Вот именно. Как все. Что же мне теперь нос увеличивать? Или губы делать тоньше? Или живот отрастить? Или…
ВИКТОР БОРИСОВИЧ.   А ваш муж, Соня, оказывается, двуличный человек. И нашим и вашим. 

Услышав конец фразы, подходит Игорь. Лена сразу ретируется в сторону.  

ИГОРЬ. Это вы обо мне?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. А вы оказывается скрытый неонатурал. 
ИГОРЬ. Почему скрытый? Я все делаю открыто. Ваш ролик - это заработок. А мое молодежное утреннее шоу «Для тех, кто еще не проснулся» - для души, согласно с моим мироощущением и миропониманием. 
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. А как вы объясните своим единомышленникам сотрудничество со мной?
ИГОРЬ. Художник Давид одинаково талантливо рисовал и Марата и Наполеона. И революционера и императора. Но это ни сколько не умоляет его талант живописца.
СОНЯ. При этом, чьим сторонником он был на самом деле не знает никто. Игорь называет это артмимикрией. Его профессионализм на службе ваших убеждений, не взирая на то, что вы идеологические противники. 
ИГОРЬ. Если в обществе зарождаются какие-то  идеи, значит, в них есть необходимость. Любая тенденция имеет склонность к саморазвитию. И ни вы, ни я не можем этому помешать.
СОНЯ. Но можем сорвать неплохой куш.  
ИГОРЬ. А теперь позвольте мне заняться делом. Стоит мне отвлечься и работа останавливается. Куда у вас ушел свет? (отходит).
СОНЯ. Игорь не делал никаких операций и поэтому он подходит неонатуралам. Но при этом он достаточно красив, чтобы устраивать вас. Глупо этим не воспользоваться. Выживают только те, кто может мимикрировать. Если вы зададите Игорю вопрос - чего бы он ни при каких условиях не стал делать только ради денег и попросите его быть искренним, он искренне промолчит в ответ.  Даже его душа держит нос по ветру. Более того - он чует ветер еще до того, как он начал дуть. Прислушайтесь к нему. Даже если однажды неонатуралы окажутся в большинстве (указывает на массовку) -  это же Клондайк! И всего то поменять направление движения потока. Какая вам разница - где убавлять, а где наращивать? Главное - совершать некие действия, со стороны выглядящие нужными, жизненно необходимыми. Вход всегда может сгодиться для выхода. И наоборот. Тем более, что часто - это одно и тоже. А идеал - это, знаете, сила убеждения одних и дело привычки других. 
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Сонечка. Вы позволите мне вас так называть? Так вот, Сонечка, я привык, чтобы мой профессионализм стоял на службе у моих убеждений. И я бы дорого дал тому, кто это остановит. Знаете, погоня за оригинальностью еще никого до добра не доводила.
СОНЯ. Очень дорого?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Что?
СОНЯ. Вы сказали - дорого бы дал тому, кто.… Вот я и спрашиваю - сколько?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Мадам, вы же знаете, я один из самых богатых людей планеты. Делать мир гармоничным - дело всей моей жизни. Прекрасные снаружи - прекрасные внутри. Гармония сделала меня богатым. Я стар. Мне осталось немного. И я  одинок. Так что - все.
СОНЯ. Ловлю на слове. Я все вас хочу спросить - как имя вон того хирурга? Первый слева.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. О! это отличный специалист. Настоящий художник. Андрей Савин.
СОНЯ. Я так и подумала.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Вы с ним знакомы?
СОНЯ. Нет-нет. Просто спросила. Интересное лицо.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Не совершенное, конечно. Но может быть. Может быть. 
СОНЯ. Он практикует?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Так же как и мы все, мадам. Так же как и все. 
СОНЯ. Понятно.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Хотите познакомиться?
СОНЯ. Нет. Может когда-нибудь потом.
ИГОРЬ. Сонечка, мы все готовы. Ты как?
СОНЯ. Готова.
ИГОРЬ. Камера мотор!
СОНЯ. (продолжает работать на камеру) Мечта человечества сбывается на наших глазах. Мы - воплощение этой мечты. Каждый может стать красивым. И не только может, но обязан. 
МУЖЧИНА С НОСОМ. Даешь пластикизацию всего человечества!
СОНЯ.  Красота не только спасает мир, она делает его счастливым! Мои сомнения рассеяны. Но, что это? Я слышу возражения. Кое-кто не согласен! Кажется это вы!

Подходит к полному мужчине, который до этого совершенно спокойно стоял в очереди.

ТОЛСТЯК. Да, я против. И не только я. Если угодно я являюсь выразителем мнения достаточно толстой прослойки нашего общества.
СОНЯ. Ну, на счет толщины, равно как и ширины могли бы не говорить.
ТОЛСТЯК. Ирония не уместна. Ваша политика усредняет людей. Лишает их индивидуальности.
СОНЯ. Вы хотите быть оригинальным за счет своего несовершенства? Знаете, что я вам скажу на это, господа, не надо уродовать своим видом окружающий ландшафт. Если человек вершина творения, то хотела бы я знать, что это за творение, что это за гора, на вершине которой должен сидеть вот этот толстяк. Все розы одинаковы, но мы же не перестаем от этого ими любоваться и наслаждаться их ароматом. Так что вперед, толстячок, откачивать жир. Тем более, что государство берет все расходы на себя. Кто-то еще что-то желает возразить? Робкая юная леди с  жидкими волосенками, вы кажется, сомневаетесь? Что же вас смущает? 
РОБКАЯ ДЕВУШКА. Метеорит.
СОНЯ. Метеорит?
РОБКАЯ ДЕВУШКА. Вот именно. Может пора подумать о душе?
СОНЯ. А чем это позвольте узнать роскошные волосы, красивая грудь и длинные ноги мешают думать о душе лично вам? И что такое метеорит? Всего лишь одна большая жирная точка в конце предложения. Вы думаете о конце, но не думаете, в каком виде его встретите. Да, возможно, мы все погибнем. Погибнем молодыми и красивыми.  Это трагично. Но именно это и красиво. Мы все, достигшие совершенства, возьмемся за руки, повернем свои прекрасные лица навстречу хвостатой судьбе, смело взглянем ей в лицо и скажем - «Ты опоздал! Мы достигли вершины! Мы выполнили миссию! И ты бессилен!» Что может быть прекраснее, чем уйти, достигнув вершины? Да, мы умрем. Но умрем красивыми! И это будет самое грандиозное шоу за всю историю человечества. И я хочу в нем участвовать. А потому завтра же, нет, сегодня я отдам себя в руки кузнецам нашего тела, а значит и счастья!
ИГОРЬ. Снято! Все свободны. 

Массовка расходится. Лена опять оказывается возле Сони.

ЛЕНА. Так ты поговоришь с Игорем?
СОНЯ. Конечно.
ЛЕНА. Я хотела тебя предупредить. Эти естественники-натуралы сошли с ума. Представляешь - выискивают детские фотографии разных знаменитостей, ну или там родителей, их детей. 
СОНЯ.  Зачем?
ЛЕНА. Чтобы вывести на чистую воду, как они говорят. Ну чтобы доказать, что мы ненастоящие.
СОНЯ.  А они?
ЛЕНА. А они - это и не скрывают. 
СОНЯ. Но мне нечего волноваться. Я чиста.
ЛЕНА. Конечно, я совсем забыла. Просто мне показалось
СОНЯ.  Что?
ЛЕНА. Да так, ничего. Так ты поговоришь с мужем?
СОНЯ. Непременно.

Лена убегает. Соня переодевается в обычную одежду. Подходит Игорь.

ИГОРЬ. Господи, какой бред мы тут несем. Не забудь - завтра снимаем….
СОНЯ. Завтра не будет.
ИГОРЬ. Почему?
СОНЯ.  Ты же слышал - я отправляюсь на пластику. 
ИГОРЬ. Это был всего лишь сценарий. 
СОНЯ. А я серьезно. 
ИГОРЬ. А нельзя через месяц, после того, как мы закончим запланированные съемки? Марат Леонидович будет недоволен.
СОНЯ.  Плевала я на твоего Марата Леонидовича. 
ИГОРЬ. Соня, он разорвет с нами контракт. Ты представляешь, на какую сумму мы попадаем?
СОНЯ. Чепуха. Пусть попробует. Ну, хочешь, я сама с Маратом поговорю? Я все улажу. 
ИГОРЬ. Так ты что и, правда, собираешься прямо сегодня?
СОНЯ. Завтра. Но перед этим мне надо проведать маму и Вадика.
ИГОРЬ. Я думаю Вадика пора забрать. 
СОНЯ. Ты же знаешь, что пока это невозможно.
ИГОРЬ. Почему? Он уже большой мальчик.
СОНЯ. Но еще мальчик. Через пару лет - пожалуйста. Пусть сначала…
ИГОРЬ. Дело не в том в том, что он мальчик. Дело в том, какой он мальчик. Поэтому ты и прячешь его.
СОНЯ. Что значит прячу? 
ИГОРЬ. Он выдает тебя.
СОНЯ. В каком смысле?
ИГОРЬ. Не притворяйся.  
СОНЯ. Глупости. К тому же, еще не известно кого он выдает. Гены, знаешь ли, такая штука. Могут проявиться через много поколений. 
ИГОРЬ. В моих поколениях ни у кого не было такого подбородка. Такого носа, лба. 
СОНЯ. Ну, положим, обо всех ты не знаешь.
ИГОРЬ. Обо всех - нет. Я даже не знаю, какая ты… на самом деле. 
СОНЯ. И давно тебе это любопытно?
ИГОРЬ. Ты же знаешь - внешность для меня не важна. Я люблю в тебе не твои имплантаты, а твою…
СОНЯ. Успешность.
ИГОРЬ. Нет. Ум. Характер. И даже душу.
СОНЯ. Ты что всерьез присоединился к неонатуралам?
ИГОРЬ. Больше всего меня смущает то, что нам уже не приходится рассуждать - на кого похожи наши дети?  Ни на кого! 
СОНЯ. Ты можешь себя утешать тем, что остался таким, каким тебя создала природа. Правда, не вижу в этом особого мужества, поскольку она тебя создала не далеким от идеала. 
ИГОРЬ. Поэтому ты и согласилась стать моей женой - надеялась иметь от меня красивых детей. 
СОНЯ. Но ты не оправдал моих надежд. Ну, ничего не расстраивайся. Все поправимо. Через два года Вадику будет восемнадцать. 
ИГОРЬ. Через два года нас всех возможно уже не будет. 
СОНЯ. Может успеть. Но знаешь, что - давай представим его публике как твоего внебрачного сына. Я, понятное дело, прощу и даже усыновлю. Это будет сенсация вдвойне. Не смотри на меня так. Ну не могу я после того, как во всех изданиях и по всем каналам прошла информация, что у меня нет детей, вдруг  представить всем взрослого парня. Не могла же я не знать, что родила сына восемнадцать лет назад. А ты, как мужчина, мог.
ИГОРЬ. Я готов его представить хоть прямо сейчас. Законным или внебрачным. Это мой сын и я не собираюсь отказываться.
СОНЯ. Если ты рассчитываешь, что сыграешь на том, что вызовешь у меня чувство стыда, то не надейся. 
ИГОРЬ. Стыд и ты? Две вещи несовместные. 
СОНЯ. Не старайся, тебе не удастся меня задеть. Так ты хотел бы знать какая я на самом деле?
ИГОРЬ.  Ну, если ты похожа на свою матушку, то, считай, что я знаю. А вот если на отца…
СОНЯ.  Мой отец - сперматозоид из пробирки. А это уже интрига, не правда ли? 

Входит  пожилая женщина - Августа Павловна, мать Сони.

АВГУСТА ПАВЛОВНА.  Пробирка. Какая это интрига? Сорок лет назад - еще может быть. А сейчас….
СОНЯ. Мама! Зачем ты здесь?
ИГОРЬ. Рад вас видеть, Августа Павловна. Как Вадик?
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Нормально.
ИГОРЬ. И, слава богу. Извините, но я вынужден вас покинуть. Знаете ли, дела, встречи.
АВГУСТА ПАВЛОВНА.  Знаю, знаю. Еще увидимся.

Игорь уходит.

СОНЯ. Тебя же могли увидеть. Узнать.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Кто? Ты же для всех сирота. Знаешь, Лиля…
СОНЯ. Соня, мама! Я - Соня. Соня Брез.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Видела тебя вчера по телевизору. Все хорошеешь.
СОНЯ. Не язви. Я кстати собираюсь на пластику. Думаю, на этот раз результат тебя порадует.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Не надейся. Никогда не могла понять, зачем люди так издеваются над собой. 
СОНЯ. Чтобы нравиться. Женщины, чтобы нравиться мужчинам и вызывать зависть у других женщин. Но главное, чтобы тот единственный не ушел к другой. 
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Но он все равно уходит. И вот тебе уже никто не завидует и лишь в лучшем случае сочувствует. Что же касается тех других мужчин, то становиться на место выбывшего они не торопятся. И вот ты сидишь вся такая красивая и чувствуешь себя при этом глубоко несчастной. 
СОНЯ. Меня пока еще никто не бросил.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Вот именно - пока. А отсюда вопрос - а смысл? Я никогда не считала нужным что-то в себе менять.
СОНЯ. Это уж точно  - ты ни в себе, ни себя, ни себе никогда не изменяла. Ты даже не изменила себе с мужчиной, предпочтя непорочное зачатие.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Только в отличие от Девы Марии оно обошлось мне в копеечку. И разве я виновата, что никак не могла найти мужчину, от которого хотела бы родить ребенка. В каждом из них я находила черты, которые бы не хотела узнать в своем дитяте.
СОНЯ.  Измученная в конец, ты не придумала ничего лучшего, чем ткнуть пальцем в небо. 
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Зато как было интересно собирать по частицам образ того, по чьему, как говорится,  подобию.
СОНЯ.  Собрала?
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Представь, мне даже кажется, я знаю - кто он. Один очень, очень известный человек. Состоятельный. Занимается политикой. Ты так на него похожа…. Была. 
СОНЯ. Какая же ты фантазерка, мама.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Ну, это еще как посмотреть. Я вот почему приехала-то. Сегодня утром я проснулась и вдруг подумала, учитывая частоту твоих посещений….
СОНЯ. Я как раз собиралась прямо сейчас к тебе ехать.
АВГУСТА ПАВЛОВНА.  Я подумала - а вдруг больше не увижу тебя? Не успею. 
СОНЯ. Ты себя плохо чувствуешь?
АВГУСТА ПАВЛОВНА.  Чувствую-то я себя прекрасно. По этому поводу не беспокойся. Говорят, метеорит стремительно увеличивает скорость. И, фигурально выражаясь,  может ни сегодня-завтра … ты понимаешь. 
СОНЯ. Господи! Я же могу не успеть.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Что не успеть.
СОНЯ. Купить его.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Кого?
СОНЯ. Метеорит.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Зачем?
СОНЯ. Не ищи логику. Могу же я хоть раз в жизни совершить сумасбродный поступок. Мужчины звезды мне не дарят, говорят - закончились. Вот я и решила сама сделать себе подарок - приобрести метеорит. И, возможно, подарить его одному человеку. 
АВГУСТА ПАВЛОВНА.  И ты называешь меня фантазеркой?
СОНЯ. Могу дать и другое объяснение. Более понятное. Во-первых, это мой протест против общества бессмысленного потребления. Во-вторых, деньги надо вкладывать. В-третьих, это станет сенсацией и еще более повысит ко мне интерес, а соответственно я смогу требовать увеличения гонораров. 
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Первый вариант мне нравится больше. И что его действительно можно купить?
СОНЯ. Да. Правда, стоит он очень дорого. Даже для меня. Но я знаю где мне взять деньги. Кто их мне даст. А теперь едем к тебе. Я соскучилась за сыном и мне надо кое-что у тебя взять. 

Уходят. Затемнение. На авансцену выходит Виктор Борисович.

ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Магическая женщина. Харизматичная. Но, главное, какая изобретательная. Врет, конечно, что раньше над собой ничего не делала. Я даже руку узнаю. Эх, Паша, и зачем ты такой талантливый был? (в кармане звонит телефон) Да. А это вы, Сонечка, уже приехали? Ждите, я иду к вам. (уходит).

Входят Соня и Димочка, ее любовник.

ДИМОЧКА. Ну, зачем тебе это надо? Куда еще лучше?
СОНЯ. Совершенству предела нет. К тому же я намерена кардинально поменять внешность.
ДИМОЧКА. А вдруг мне это не понравиться?
СОНЯ. А при чем здесь ты? Понравится кому-нибудь другому.
ДИМОЧКА. Так значит, я для тебя ничего не значу? Тебе все равно?
СОНЯ. Абсолютно.
ДИМОЧКА. Прости, не обижайся. Я буду любить тебя любой.
СОНЯ. Даже так?
ДИМОЧКА. Конечно. А вообще признайся - ты просто хочешь меня испытать. Напрасно стараешься. Я так буду скучать!
СОНЯ. Не надо, милый. Время пролетит незаметно. К тому же ты тоже можешь что-то в себе изменить. Чтобы острота чувств не пропадала, Димочка, люди должны постоянно работать над собой, меняться. Это азбука.
ДИМОЧКА.  Думаешь?
СОНЯ. Конечно.
ДИМОЧКА. А как ты думаешь, что мне изменить? Может уши?
СОНЯ. Нет, так не интересно. Я сказала - ты сделал. Удиви меня. Например, прочти книгу. Хотя, не надо. Это уже слишком. Короче, придумай что-нибудь. Ну, все иди. Я позвоню.
ДИМОЧКА. Буду с нетерпением ждать, любовь моя. (уходит).
СОНЯ (ему вслед) Димочка, только помни - во всем нужна мера!

Появляется Виктор Борисович.

ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Простите, что заставил ждать. Очень рад.
СОНЯ. Знаете, доктор, меня последнее время все время мучалась одной мыслью - а что если он и правда не узнает меня?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Кто - Андрей?
СОНЯ. Да нет. (показывает пальцем наверх)Все-таки одинаковые лица, одинаковые тела, одинаковые поступки.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Если одинаковые, то какая вам разница, Сонечка? И какая ему разница?
СОНЯ. Хотелось поговорить.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Вы уверены? Могу вас успокоить. Вас Он узнает. Подождите. Я приглашу Андрея. Думаю, он будет приятно удивлен.
Уходит.
СОНЯ (оставшись одна). Господи, слышишь ли ты меня? Это я - Лиля Щербакова. Молчишь? Это несправедливо. Некоторые ученные утверждают, что ты был на редкость некрасивым пятидесятилетним мужчиной. Ты же не препятствовал тому, что люди основательно омолодили тебя и здорово приукрасили твой облик. Ты не рассердился на них за это. Я думаю, тебе это было даже приятно. Мы узнаем тебя по делам твоим. Так узнай же и ты нас по делам нашим. Меня по делам моим. А дела мои…. Лучше бы ты не знал о них. Хотя, если все начнут карабкаться на крест, то кто  будет распинать?  Пропадет весь смысл. Это как с тотальной красотой. Все обесценивается и превращается в аморфную глину. Так что у каждого своя роль. Кто-то всходит на крест, кто-то распинает, кто-то делит одежды, кто-то отрекается, кто-то плачет, кто-то смеется, кто-то просто в толпе, кто-то снимает с креста, дабы распятый воскрес. И все вертится, и обретает смысл. И разве мы сами выбираем себе роль? Вся наша вина может только и в том, что мы плохие актеры. И не всегда удачен грим. А эта твоя затея с метеоритом в эпилоге? Напрасно. Дай нам шанс. Без нас может тебе и будет спокойно, но, поверь мне, скучно. Должен же быть кто-то, кто не даст тебе забыть твою же историю. Историю рождения, любви, предательства, искушения, смерти и воскрешения. Мы нужны тебе, Господи! Я нужна тебе, Господи! Так дадим же друг другу шанс. Узнай и услышь меня!

Входит Андрей.

АНДРЕЙ. Простите, я кажется, помешал. Вы тут с кем-то говорили.
СОНЯ. Нет-нет. Это я так - репетировала. Здравствуйте, Андрей.
АНДРЕЙ. Здравствуйте. Я, честно говоря, приятно удивлен и польщен. Сама Соня Брез! Но почему я?
СОНЯ. Вас хорошо рекомендовали. А я люблю помогать симпатичным мне людям. Работа же надо мной весьма повысит ваш статус. К тому же главный хирург уже стар. Плохо ориентируется в ситуации и ему пора подумать о достойной смене. 
АНДРЕЙ. Что вы! Он прекрасный человек и отличный специалист. Весьма еще бодр и кто знает - может, переживет нас с вами. 
СОНЯ. Вы еще и благородны. Уверена, что останусь довольна вашей работой.
АНДРЕЙ. Смею надеяться, что вы не пожалеете. Так что будем делать?
СОНЯ.  А как на ваш вкус?
АНДРЕЙ.  На мой?....  Вы - идеальны. Но вот что касается губ, то я бы их слегка сделал тоньше. Совсем немного.
СОНЯ. Вот как? Что ж, прекрасно. Впрочем, вы можете делать все, что посчитаете нужным, но…
АНДРЕЙ. И еще я бы….
СОНЯ. Но, главное, чтобы конечный результат был один к одному как здесь (вытаскивает из сумочки фотографию и протягивает Андрею). Но с учетом, конечно, возрастных изменений. Мне, как полагаю и вам - 40. Вы помните, как выглядят сорокалетние женщины?
АНДРЕЙ. (обескуражено) Можно посмотреть хронику или старые фильмы. (рассматривает фотографию) Кто это?
СОНЯ. Узнать, конечно, трудно. 
АНДРЕЙ.  Подождите. Ничего не понимаю. Я ее знаю. Знал  когда-то. Она училась в параллельном классе. Ужасно нелепое создание. Она была в меня влюблена. И, признаться честно, я ей тоже в тайне симпатизировал. 
СОНЯ. И вы помните ее имя?
АНДРЕЙ. Так. Кажется, Лиля. Точно. Лиля. А вот фамилию не помню.
СОНЯ. Щербинина.
АНДРЕЙ. Правильно. Щербинина. Но откуда у вас ее фотография?
СОНЯ.  А я вот тебя сразу узнала. 
АНДРЕЙ. Не может быть! Вы… Ты - Лиля?! Нет, ну кто бы мог подумать! Сама Соня Брез моя бывшая почти одноклассница Лиля Щербинина. Невероятно. 
СОНЯ.  И тем не менее. Вернемся, однако, к цели моего визита.
АНДРЕЙ.  Конечно-конечно. Вы хотите, чтобы я…
СОНЯ. Можно - ты. 
АНДРЕЙ. Чтобы я…. - что?
СОНЯ. Вернул мне мой прежний облик.
АНДРЕЙ.  То есть  этот нос картошкой, тонкие губы…
СОНЯ. Маленькую грудь, широкие бедра и так далее в соответствии с тем, что мы можем видеть на этом снимке.
АНДРЕЙ.  Но зачем?!
СОНЯ.  Прости, но я не склонна объяснять причины моего желания. Да тебя они и не должны слишком волновать. Разве это так сложно?
АНДРЕЙ. В известной степени да. Видите ли, видишь ли, я - хирург, и не просто хирург, я - художник. И как художник чувствую свое призвание в том, чтобы творить красоту, а не, простите, наоборот. Я помогаю людям приблизиться к идеалу.
СОНЯ.  Какой ты художник? Ты и тебе подобные, согласно выбранному курсу, штампуете одинаковых людей. Клишированных людей. И это вы называете идеалом? Идеал, извините за банальность, недостижим. Вы не культивируете красоту, а девальвируете ее.
АНДРЕЙ. Я тебя не оскорблял.
СОНЯ. Я же тебе предлагаю настоящее творчество. Могу заплатить.
АНДРЕЙ. Во-первых, ты мне предлагаешь взятку. За пластику мы денег не берем. И потом -  Рабан знает?
СОНЯ. Знает - не знает. Какая разница?
АНДРЕЙ. Большая. Меня могут уволить. Ты сошла с ума, а я, простите, должен из-за этого страдать. Уволь. Подумать только - мне предлагают за деньги изуродовать самую красивую и популярную женщину. Мне предлагают предать идею тотальной гармонии и красоты. Но я не Иуда. 
СОНЯ. А разве я Иисус? И потом - это мое Сони Брез личное желание - стать самой собой. То есть Лилей Щербининой. Просто женщиной. Помоги мне в этом. По старой дружбе и помятуя юношескую симпатию. 
АНДРЕЙ. Но это может стать концом моей карьеры.
СОНЯ. А может быть началом. Скандал всегда способствует росту популярности. 
АНДРЕЙ. Полагаешь?
СОНЯ. Ну, конечно. Все известные художники начинали свое восхождение к славе с того, что бросали вызов общественному вкусу. И вообще тебе надо поспешить, пока кто-то не опередил. Идея-то носится в воздухе. Неонатуралы действуют все увереннее. В их рядах прибывает. 
АНДРЕЙ. А так ты это из политических соображений? Ну, так бы сразу и сказала. 
СОНЯ. Я нет. Просто захотела вернуться в свое тело. Но ты можешь этим воспользоваться в своих интересах. Удовольствие  и выгоду от сотрудничества должны получать обе стороны.  
АНДРЕЙ. Да, ну и задачу ты мне поставила. Хорошо. В конце концов, в институте нас учили: желание клиента - закон. Я согласен. 
СОНЯ. Вот и прекрасно. Тогда приступай.
АНДРЕЙ. Идем к компьютеру. Вот ты. (показывает все на компьютере. Желательно, чтобы изображение как бы проецировалось на экран задника, чтобы могли видеть и зрители в зале)  С чего начнем? Фигура или лицо?
СОНЯ. Не знаю. Хотя, давай с фигуры.
АНДРЕЙ.  Фигура так фигура. Первым делом грудь. Убираем имплантаты. 
СОНЯ.  Прекрасно. Мне их тяжеловато носить. 
АНДРЕЙ. После чего закачаем жир в разных объемах в живот, бедра, колени. Затем  можно приступать к лицу. Задвигаем чуть назад подбородок, губы делаем тоньше. Надо будет слегка растянуть кожу, чтобы получилась нужная дряблость. Зубы.
СОНЯ. Зубы оставляем такими, как есть.
АНДРЕЙ. Решать тебе. Припухлости в коленях  и обвислые мышцы вот в этом месте на руках. Вот так. И как тебе результат?
СОНЯ.  За последние двадцать с лишним лет я впервые вижу именно себя. Меня все устраивает. Отлично. То, что надо. 
АНДРЕЙ.  Кому надо?
СОНЯ. Мне, разумеется. 
АНДРЕЙ. Эгоистично. Могла бы подумать и о других. Кстати, я не спросил - как к этому относится твой муж. У тебя же есть муж?
СОНЯ. Думаешь, больше не будет? 
АНДРЕЙ.  Ну почему же? Вполне возможно…. Хотя, глядя на перспективы, которые перед тобой откроются, полагаю, именно это тебя и ждет. 
СОНЯ. Не факт. Он неонатурал. Во всяком случае, так говорит. А вот, что касается моего юного друга… 
АНДРЕЙ. Говоришь о любовнике? 
СОНЯ. Он такой ранимый. К тому же близорукий. Узнает ли?
АНДРЕЙ. Если и узнает, не факт, что ему это доставит удовольствие и вообще, что он останется твоим любовником.
СОНЯ. Это будет замечательно. Димочка мне изрядно надоел, но я  никак не решусь его оставить - жалею. А так проблема решится сама собой. 
АНДРЕЙ. Возникнет другая - работа. Тебя…
СОНЯ. Уволят. Поищу другую работу, где не надо обманывать. 
АНДРЕЙ. Я про такую не знаю. Разве что разница в масштабе  и амплитуде последующих колебаний…. И все-таки я не понимаю - зачем? 
СОНЯ. Следую призыву Дидро - «Назад к природе»…. Я слышала, что стали рождаться дети без лиц. Лицо-заготовка. Заготовка, которая могла бы стать лицом, но становится маской…. Может, приступим, наконец?
АНДРЕЙ. Пожалуй.

Встают и направляются к туннелю. Заходят в него с разных концов.

Действие второе

Сцена представляет собой как бы туннель изнутри. Она в свободном  балахоне на стуле. Или может, лежит на как бы операционном столе, освещенная лампами. Он в халате «колдует» над ней. На самом деле - это манекены, куклы или дублеры. Актеры, играющие Соню и Андрея,  могут быть каким-то образом (словно парят в воздухе или на высоком помосте) закреплены над операционным столом. Диалоги, которые они будут вести - мыслемые. На экране сам ход операции. Условно -  руки лепят женскую фигурку из глины. Или строят из деталей детского конструктора. 

СОНЯ. А я тебе правда нравилась?
АНДРЕЙ.  Правда.
СОНЯ. Знаешь, а я ведь тебя любила все эти годы, хотя и сама об этом не знала. Частичка тебя была во всех моих мужчинах. У кого-то были твои глаза, у кого-то руки, у кого-то тембр голоса. Хотя в реальности, как я понимаю, ничего этого уже не было. У тебя другой цвет глаз, другой нос ну и все остальное. Хоть чуть-чуть, но другое.
АНДРЕЙ. Что поделаешь, я тоже не избежал перелицовки. Хотя меня, в общем-то, вполне устраивала моя внешность. Но надо было… ради работы. Вот я слегка и подкорректировал себя.
СОНЯ. А я все равно узнала.
АНДРЕЙ. Удивляюсь, как это тебе удалось.
СОНЯ. Помнишь, как в сказке Ивану Царевичу среди дюжины голубок предлагалось узнать Ее. Сердце подсказало.
АНДРЕЙ. Иван Царевич, когда угадывал, знал наверняка, что она здесь находится. А ты разве знала?
СОНЯ. Нет.
АНДРЕЙ. Тогда как?
СОНЯ. Ты очень смешно, прости, очень характерно приподнимаешь брови, когда сердишься. Все их хмурят, опускают, а ты приподнимаешь. Никогда не видела, чтобы кто-то еще так делал.
АНДРЕЙ. Правда? Не знал. Мне никто об этом не говорил.

Вбегает фоторепортер, быстро делает несколько снимков и убегает, чуть не сталкивая с ног Игоря и Марата Леонидовича  (продюсер).

ИГОРЬ. Уже разведали. 
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. (рассматривает лежащую под наркозом Соню) Так. И что это она себе позволяет? Где совесть? 
ИГОРЬ. Марат Леонидович, это всего лишь блажь. Так, каприз. 
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Каприз? Ничего себе каприз! Да знаешь ли ты, во сколько он ей обойдется?  На лицо, а точнее на лице не соблюдение контракта. 
ИГОРЬ. Какие мелочи! Все легко поправимо. Чик-чик и все будет, как было.
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. На это уйдет время. А я, зрители ждать не могут. Пока она будет перелицовывать себя туда, а потом обратно о ней забудут. Так что прости, Игорек, но будем искать другую. 
ИГОРЬ. Зачем же так спешить? Мы прямо сейчас все поправим. Договоримся с хирургом и…. 
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Думаешь это возможно?
ИГОРЬ. Я все беру на себя.
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. У вас с ней неделя, Игорек.
ИГОРЬ. Спасибо.
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Через семь дней, если ты забыл, большое политическое шоу. Нивейцы собираются отстаивать право на  новую форму ноздрей. Гарньерцы и максфакторы, ясное дело, объединяться против них.
ИГОРЬ. Так бы они хоть чем-то отличались друг от друга.
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Они и так отличаются. Словами.
ИГОРЬ. Имеющий уши да услышит.
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Я бы советовал тебе не шутить так. Я знаю, что ты как бы неонатурал. Но это, знаешь, дома. И в своем утреннем юмористическом шоу «Для тех, кто еще не проснулся». А здесь - серьезная работа. Кстати, неонатуралы тоже будут.
ИГОРЬ. И они, конечно, поддержат нивейцев.
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Конечно. Но к гарньерцам и максфакторам присоединятся вишивцы, и проект будет отклонен. Я вообще-то его уже видел. И вот мое мнение - такой проект мог предложить только тот, кто хочет проиграть.
ИГОРЬ. А что Президент? Он как считает?
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Президент в шоу не участвует. Он только дает на него согласие. Народу нужны зрелища. И мы с тобой тоже несем за это ответственность. И не можем позволить себе провалить шоу из-за прихоти какой-то там тележурналистки, если, конечно, не хотим больших неприятностей. И я это еще мягко сказал.
ИГОРЬ. А мне нравится наш президент.
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Мне тоже. (в пол голоса) Кстати, до меня дошли слухи, абсолютно достоверные, что найден эликсир бессмертия. И на ближайшем закрытом заседании правительства, уже с участием президента, будет решаться вопрос - раздавать народу пилюли с эликсиром или пилюли для повышения уровня рождаемости. Как ты понимаешь - вещи взаимоисключающие. 
ИГОРЬ. Вопрос не принципиальный. Поскольку и то и другое вступает в очевидное противоречие с намерениями несущегося на нас Апокалипсиса. 
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. А вот об этом не надо. Лучше подумай над сценарием для обоих вариантов. Как только решение будет вынесено, то, как ты прекрасно знаешь, пройдет очередное шоу, где разыграют спектакль всенародного обсуждения, в результате которого будет повторно вынесено уже принятое в кулуарах решение. И у нас к этому историческому дню уже должен быть готов материал. Что-то типа - «Человечество сделало свой выбор». (смотрит на Соню). А твоя жена в этот исторический момент окажется не у дел. Мне искренне жаль. Талантливая она баба, что ни говори. Я, признаться, был в нее даже влюблен. Ах, если бы я знал, куда и для чего она у меня отпрашивалась. 
ИГОРЬ. Марат Леонидович! Все поправимо.
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. А на счет метеорита…. Я тебе вот что скажу - даже если он врежется в нас через неделю, то и в эти оставшиеся семь дней я не хочу  вызвать недовольство властей. Их угроза для меня реальней какого-то там абстрактного метеорита. Я хочу их прожить эти семь дней. И прожить так, как привык - занимаясь любимым делом, которое еще к тому же меня и кормит. 
ИГОРЬ. Марат Леонидович, я разве против? (Уходят). 

АНДРЕЙ. Я чувствую себя несколько смущенно. Ты меня узнала, а я тебя - нет. 
СОНЯ. Не мудрено. Я бы сама себя не узнала. А сейчас у меня такое чувство, что я снимаю маску и высвобождаюсь из кокона. Я становлюсь собой.
АНДРЕЙ. А какая ты?
СОНЯ. Сама не знаю. Нет, знаю. Неуверенная в себе, с кучей комплексов, волосами мышиного цвета, носом картошкой и не слишком длинными ногами. 
АНДРЕЙ. Неужели тебе ничего в себе не нравилось?
СОНЯ. Ничего.
АНДРЕЙ. Но с этим «ничего» тебе удалось многого добиться.
СОНЯ. Да. Но не раньше, чем я освободилась от всего этого набора. Или почти от всего. Комплексы остались.
АНДРЕЙ. В комплексах тебя, как раз трудно заподозрить.
СОНЯ. Они-то и стали моими главными активами. Ты знаешь, а я ведь всегда мечтала написать настоящий роман и сыграть Жанну Д’Арк.
АНДРЕЙ. Почему Жанну Д’Арк?
СОНЯ. Потому, что эта некрасивая девушка сумела увлечь за собой толпы народа во главе с королем. И ее любил даже женоненавистник Жиль Рэ Синяя Борода. 
АНДРЕЙ. Тебе внимала аудитория гораздо большая, чем была у Жанны. Да и поклонялись тебе не меньше.
СОНЯ. Да. Но что я говорила своей аудитории? В принципе, мы обе вещали с чужого голоса. Вот только ей нашептывали Господь и ангелы, а мне - директор канала и продюсеры. Так вот я больше не хочу слышать их голоса. Я хочу прислушаться к своему. 

Появляется несколько человек из массовки (просто люди, телезрители, публика) очень похожей наружности.

1-Й. Ой, какая она! Некрасивая.
2-Й. Говорят, что у нее были противопоказания, а она все равно пошла на операцию.
3-Й. Какие противопоказания? Первый раз что ли? Просто хирург-халтурщик попался.
4-Й. А я слышал, что она сама так захотела.
1-Й. Не может быть. Наверняка заставили.
2-Й. Кого заставили?
1-Й. Ее.
2-Й. Нет, хирурга. Она даже не знает, что с ней сделали.
3-Й. Бедняжка. 
4-Й. Подумаешь, обратно все вернет. Долго, что ли?
1-Й. Ну это смотря, кто заставлял. Кому это надо и кому это выгодно.
2-Й. Кто-кто. Неонатуралы, сволочи.
4-Й. А я думаю, что это просто какая-то завистница, которая хочет занять ее место.
3-Й. Занять место Сони Брез?! Это невозможно! Она такая! Другой такой нет.
2-Й.  Была. И почему нет? Мы живем в обществе легкой взаимозаменяемости граждан. На ее месте может легко оказаться твоя дочь. Чем она хуже?
3-Й. Ни чем. Да здравствует наше правительство!
1-Й, 2-Й, 4-Й (хором) Да здравствует! (уходят)

СОНЯ. Ты женат?
АНДРЕЙ. Да, был.
СОНЯ. Это не та рыженькая девочка, с которой ты тогда встречался?
АНДРЕЙ. Какая девочка?
СОНЯ. Ну, рыженькая такая. Курносая и голубоглазая. Очень хорошенькая. Из «Б» класса.
АНДРЕЙ. Это ты о Танюшке что ли? Нет. Да и не встречался я с Танюшкой. Так делали вид.
СОНЯ. А я ужасно ревновала. 
АНДРЕЙ. Мне, правда ты нравилась. Но я как-то….
СОНЯ. Стеснялся меня.
АНДРЕЙ. Да. Прости. Ты была какая-то нелепая что ли. И никто из ребят не воспринимал тебя всерьез.
СОНЯ. Вообще никак не воспринимал. Меня просто не замечали. Так кто была твоя жена?
АНДРЕЙ. Какая теперь разница? Женщина. Сначала обычная, а потом красивая. Я сам ее делал. А потом, как Пигмалион влюбился. Ну а потом все как у всех.
СОНЯ. Это потому, что Пигмалион силой своей любви превратил холодный мрамор в живую женщину. А ты, действуя исключительно, как профессионал,  силой своего дара превратил живую женщину в совершенную, но мертвую скульптуру.
АНДРЕЙ. Очень может быть. Забавно, что все это повторялось потом не раз. Просто какой-то злой рок.
СОНЯ. Ничего, не расстраивайся. Со мной будет все по другому.  А почему ты стал пластическим хирургом? Ты же вроде любил рисовать.
АНДРЕЙ. Ты помнишь? Вообще-то больше лепить. Но когда пришло время определяться с профессией, то засомневался - как там еще моя творческая судьба сложится неизвестно. Понимаешь, на худой конец посмертная слава тоже, конечно, не плохо…. Но, если бы знать наверняка. Словом, я решил не рисковать. Хотелось вкусно кушать, комфортно жить. Хотелось всего при жизни. А пластика как раз обещала и хороший заработок, и элемент творчества. Компромисс своего рода.
СОНЯ. И ты не жалеешь?
АНДРЕЙ. А смысл?
СОНЯ. Тебя хвалят.
АНДРЕЙ. Я знаю. А твой муж… вы хорошо живете?
СОНЯ. Живем.
АНДРЕЙ. Понятно.

Двое фоторепортеров. Срабатывают вспышки. Убегают. 
Появляются Игорь и Лена.
ЛЕНА. Вот оно истинное лицо твоей женушки. Ты знал, какая она на самом деле?
ИГОРЬ. Догадывался.
ЛЕНА. Догадываться - это одно, а знать наверняка - совсем другое.
ИГОРЬ. Очень глубокомысленно. Это я во всем виноват.
ЛЕНА. При чем здесь ты?
ИГОРЬ. Нес всякую пургу, что я, мол, против всех этих операций. Что мечтаю увидеть натуральную женщину.
ЛЕНА. Да?!
ИГОРЬ. А она бедняжка взяла и поняла это как призыв к действию.
ЛЕНА. Надо было думать, что говоришь. Вот все вы так. Хотите от женщины невесть что. Толкаете ее на всякие безумные поступки. А сами потом…
ИГОРЬ. Но мне и в голову не приходило, что она так меня любит.
ЛЕНА. И не одна она (прижимается к нему). Но подобных жертв от меня не жди.
ИГОРЬ. Лена! Как ты можешь?! Прямо здесь, когда Сонечкино тело…
ЛЕНА. Господи, ну не покойница же она. 
ИГОРЬ. Если она не согласится вернуть все, как было, то покойница. А заодно с ней и я. Знаешь, какой нам с ней Марат счет предъявит?
ЛЕНА. А ты не находишь, что мы с ней похожи? Мне совсем немного надо подправить и ведь не отличишь.
ИГОРЬ. А ведь это выход! Но…
ЛЕНА. Что?
ИГОРЬ. Как-то нехорошо. 
ЛЕНА. Но это же только временно. Пока она не одумается. Соня Брез - это знаешь не просто имя, это…. Символ нашей эпохи. А с символами так запросто нельзя. Претензии Марата - это еще цветочки. Есть люди куда посерьезнее. Твою жену, между прочим, могут обвинить в государственной измене.
ИГОРЬ. Ну, ты загнула. Не те времена. Сейчас уже неонатуралы могут свободно говорить и отстаивать свои убеждения. Они смело ходят по улицам. И даже собираются выдвигать своего кандидата на выборах в Думу.
ЛЕНА. И ты веришь в то, что они настоящие? Какой ты наивный. Они все сделаны, как твоя жена, как я и все остальные граждане. Все это видимость. Для развлечения публики. Ну, мне ли тебе об этом говорить? У каждого своя роль, свое амплуа. И не надо вступать в споры с режиссером, а точнее с продюсером. Это наказуемо. Только дураки это не понимают.  А вообще, как хочешь. Я, можно сказать, предлагаю свою помощь, протягиваю руку. Но могу взять свои слова обратно.
ИГОРЬ. Ну, все-все. Уже обиделась. Я согласен. У тебя времени пять дней.
ЛЕНА. Через четыре дня перед тобой будет стоять Соня Брез.
ИГОРЬ. ( внимательно рассматривает Соню). А она не такая и страшная. Обычная женщина. Даже хорошенькая если приглядеться.
ЛЕНА. (тоже рассматривает) Долго приглядываться надо. Слишком обычная.
ИГОРЬ. Я бы сказал наоборот. Нет, все-таки что-то в ней есть.
ЛЕНА. Ладно, пойдем, я проголодалась.

Уходят.

АНДРЕЙ. А как имя хирурга, который сделал из тебя Соню?
СОНЯ. А что?
АНДРЕЙ. Отличная работа. Не придерешься.
СОНЯ. Его имя тебе вряд ли о чем-то скажет. Павел Золотов.
АНДРЕЙ. Не слышал.
СОНЯ. Его уже нет в живых. Он умер совсем молодым.
АНДРЕЙ. А что с ним случилось?
СОНЯ. Я его убила.
АНДРЕЙ. То есть? Как убила?
СОНЯ. Просто. Взяла и убила. Отравила.
АНДРЕЙ. Зачем?
СОНЯ. А затем, чтобы больше никого так хорошо не сделал. Так что остерегайся. Хочешь конфету?
АНДРЕЙ. Нет!
СОНЯ. (смеется) Поверил что ли? Я пошутила. 
АНДРЕЙ. Ну, у тебя и шутки.
СОНЯ. В действительности я не знаю где Паша. Он просто однажды исчез бесследно.  
АНДРЕЙ. А что ты думаешь о метеорите?
СОНЯ. Почему ты меня об этом спрашиваешь?
АНДРЕЙ. Просто. 
СОНЯ. А ты что думаешь о нем?
АНДРЕЙ. Я не верю. Не верю, что всему этому наступит конец.
СОНЯ. А мне страшно. Когда я первый раз о нем услышала, то вдруг вспомнила один старый анекдот. Одна женщина попала в больницу, в реанимацию. И когда ей стало совсем плохо, так что она подумала, что это конец и стала молиться, то к ней явился ангел Хранитель и сказал - «Да не волнуйся ты так. Ты будешь жить еще лет сорок». И ей действительно стало лучше. А когда она совсем выздоровела, то подумала - «Раз мне еще так долго жить, то почему не омолодиться, не сделать пластическую операцию, чтобы совсем уж хорошо было». Сделала. И вот выходит она из клиники после пластики - молодая, красивая, а тут машины и сбила. Встречается она на том свете со своим ангелом и спрашивает - «Что ж ты, в самом деле? Говорил сорок лет и, пожалуйста». На что он ей отвечает - «Прости, не узнал».
АНДРЕЙ. Так ты, поэтому все это затеяла?
СОНЯ. И поэтому тоже. 
АНДРЕЙ. Значит, все-таки неонатуралы.
СОНЯ. Хотела, чтобы не только Он, но и ты меня узнал.
АНДРЕЙ. Знаешь, а я рад, что мы с тобой встретились.
СОНЯ. А уж как я рада. На школьных дискотеках я все время хотела тебя пригласить на белый танец, я ведь знала, что ты ко мне никогда не подойдешь. Но никак не могла решиться.
АНДРЕЙ. СОНЯ. (в один голос) Потанцуем?

Кружат в танце.
Входит Виктор Борисович. Внимательно рассматривает, лежащую под наркозом, Соню. Озадаченно чешет затылок.

ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Интересно. Хм. Хотел бы я видеть ее мать. Надо будет посмотреть анализ ДНК. Чем черт не шутит. А то того гляди, и правда придется раскошелиться…. Может дать распоряжение изменить ей разрез глаз и подправить подбородок пока не поздно?... 

Появляется Августа Павловна. Внимательно смотрят друг на друга.

АВГУСТА ПАВЛОВНА. Здравствуйте.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Простите, вы кто? Сюда посторонним нельзя.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. А я не посторонняя, я - мама ее.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Вот как. Очень приятно.
Августа Павловна пристально вглядывается ему в лицо.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Что это вы так на меня смотрите?
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Да так. Вы меня не узнаете?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Нет. Вам не надо здесь находиться. Зачем? Давайте пять минут и уходите. 
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Спасибо, доктор. (продолжает пристально его рассматривать)

Виктор Борисович  отворачивается и идет к выходу. Но тут прямо перед ним возникает человек с фотоаппаратом. 

ГЛАВНЫЙ ХИРУРГ. Это что еще такое? Снимать запрещено! Уберите камеры! Куда охрана смотрит. 

Человек поспешно ретируется.Виктор Борисович уходит. 
Августа Павловна подходит к дочери.

АВГУСТА ПАВЛОВНА. Ну, вот. Это уже действительно моя дочь. Ушки подправить только еще надо. Лиличка, девочка моя, узнаю родные черты. Ты молодец. Горжусь. С работы тебя, конечно, уволят, муж бросит, сын будет стесняться. Ну, ничего, не огорчайся. Прорвемся. (наклоняется и громко шепчет дочери на ухо) Я только что его видела. И по его лицу поняла, что он узнал. Правда, дело осложняет тот факт, что я давала подписку никогда не искать донора. Могут поднять документы…. Но это пустяки - пообещаем процент тому, от кого зависит, чтобы все документы о твоем рождении исчезли. А он. Ну, разве мужчины помнят всех женщин, с которыми у них там что-то когда-то было. Нет, ты только представь какую сумму у него можно отсудить! Ты только не возражай. Поставить на деньги такого человека - в этом нет ничего предосудительного. Человека, который, прикрываясь красивыми речами, обезличил мир. Он должен за это заплатить. Красавица моя. 

Появляются несколько фотожурналистов и телерепортеры.
АВГУСТА ПАВЛОВНА. Как кстати. Вот сюда. С этой стороны. Тут лучше ракурс. И меня. Я, между прочим, мать. 

 Фоторепортеры фотографируют. 
Врываются люди в камуфляжной одежде с автоматами и всех разгоняют. Входит Виктор Борисович.

ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Никого к ней не пускать. Операция не закончена.

Двое охранников становятся по обе стороны кулис. 

АНДРЕЙ. А ты ничего. Симпатичная.
СОНЯ. Правда?
АНДРЕЙ. А то. 
СОНЯ. А ты точно все сделал как надо?
АНДРЕЙ. Обижаешь.
СОНЯ. И нос?
АНДРЕЙ. И нос.
СОНЯ. И ноги?
АНДРЕЙ. И ноги.
СОНЯ. Грудь! Грудь забыл!
АНДРЕЙ. Да нет же!
СОНЯ. А говоришь симпатичная.
АНДРЕЙ. Сам удивляюсь. Знаешь, ты, пожалуй, мое лучшее творение.
СОНЯ. Скажешь тоже.
АНДРЕЙ. Честно. Даю голову на отсечение.
СОНЯ. Я тебе почти верю.

В танце спускаются вниз, кружат какое-то время и исчезают в глубине сцены. Затемнение.  Женская фигурка на экране закончена. Экран меркнет.

На освещенной авансцене один за другим появляются - Игорь и Марат Леонидович, Борис Викторович и Августа Павловна, Лена и Димочка, массовка. Некоторые с букетами цветов.

МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. (шепчет Игорю) Из надежных источников мне сообщили, что на закрытом совещании решили, что верхний эшелон будет принимать эликсир бессмертия, так как, чем реже меняется власть, тем стабильнее и более предсказуема жизнь. Никаких катаклизмов, поскольку политика проводится уверенно и последовательно. Ученные просчитали, что если бы власть не менялась со времен…
ИГОРЬ.  Адама?
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Что-то около того. То сейчас был бы рай на земле.
ИГОРЬ. Так он уже вроде был. 
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Не перебивай. А те, кто внизу, тем положены пилюли, чтоб рожали. Да побольше, да почаще. Так что запускаем в работу проект о пользе деторождения. 
ИГОРЬ. Значит, нам с вами рожать, Марат Леонидович?
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Всячески тому способствовать. Но я вот, что думаю - если мы окажемся людьми полезными и сумеем убедить, что лучше нас быть не может, то может и нам эликсирчику перепадет рюмашка-другая. Мне сказали по секрету, что такие случаи будут рассматриваться. Ну если человек доказал свою преданность и верность. Так что старайся, Игорек.
ИГОРЬ. Что мне остается. А они про метеорит там ничего не говорят? Что, мол, можно повернуть его в другом направлении?
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Про это ничего не знаю, врать не буду. Ну, скоро она там?

ЛЕНА (замечая Димочку, в руках которого цветы) Димочка! Бог мой! Ты? Ты стал еще красивее. Я даже подумала - уж не Аполлон ли к нам с небес спустился! Ну, просто вылитый Аполлон! 
ДИМОЧКА. Привет, Ленок! Я тебя тоже не сразу признал. Мне показалось, что это Сонечка уже вышла. Я даже разнервничался, что опоздал.
ЛЕНА Что действительно похожа на Соню?
ДИМОЧКА. Ну, в общем, да. Только выражение глаз не такое.
ЛЕНА. Как это не такое? А какое? Какое может быть выражение у глаз?
ДИМОЧКА. Не знаю. Но не такое. Ты не знаешь - скоро она выйдет?
ЛЕНА. Скоро-скоро. Какой нетерпеливый. Только не знаю, обрадует ли тебя эта встреча?
ДИМОЧКА. Конечно.
ЛЕНА. Вся надежда на то, что любовь, как говорят, слепа. Ты же близорук?

АВГУСТА ПАВЛОВНА (семенит за Виктором Борисовичем) Ну что, вы так меня и не узнаете?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. (смотрит поверх ее головы) Нет.
АВГУСТА ПАВЛОВНА  А вы внимательнее посмотрите. Не спорю, я изменилась, но глаза. Посмотрите мне в глаза.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Не хочу я смотреть вам в глаза! Отстаньте от меня, наконец!
АВГУСТА ПАВЛОВНА  Вы просто забыли. Ничего не нервничайте, бывает. К тому же вы человек пожилой.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. При чем здесь мой возраст? Вы тоже не девочка. 
АВГУСТА ПАВЛОВНА  Вот сейчас Лиличка появится и вы все вспомните.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Какая Лиличка?
АВГУСТА ПАВЛОВНА  Ее все Сонечкой зовут, но на самом деле она Лиличка. У меня и свидетельство о рождении есть. Вот, пожалуйста.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Что вы мне суете, сумасшедшая старуха? Вам лечиться надо. Если вы от меня не отстанете, я позову санитаров.

Вся сцена ярко освещается. Из глубины появляется Андрей. За его спиной прячется Соня.

АНДРЕЙ. (торжественно) Соня Брез, дамы и господа! Встречайте!

Соня выходит из-за спины Андрея.

СОНЯ. (смущенно улыбаясь) Всем привет. 

Минута молчания. Первыми опомнились фоторепортеры. Засверкали вспышки.

АВГУСТА ПАВЛОВНА Лиличка! Девочка моя!
ДИМОЧКА. А где Сонечка?
СОНЯ. Испарилась.
ДИМОЧКА. Как же так? А цветы?
СОНЯ. Давай уж мне, раз ее нет.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. А вы смелая женщина, Соня.
АВГУСТА ПАВЛОВНА  Вся в отца.
СОНЯ. Мама! (Виктору Борисовичу шепчет на ухо) Надеюсь, наш договор остается в силе?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Безусловно.
СОНЯ. Привет, подруга! Пришла поглазеть? Хорошо выглядишь.
ЛЕНА. Ты тоже. 
СОНЯ. Не сомневаюсь, что тебе нравится. 
ИГОРЬ. (целует Соню в щечку) Рад тебя снова видеть.
СОНЯ. И как? Я удовлетворила твое любопытство?
ИГОРЬ.  Вполне. Только я не любопытствовал. И я не требовал от тебя таких жертв.
СОНЯ. Какие жертвы? Бог с тобой. Мне это было не трудно. (заметив Марата Леонидовича, машет ему приветливо рукой) Здравствуйте, Марат Леонидович! (обернувшись к Андрею)Андрюшенька, проводи меня до машины.

Андрей подходит, Соня берет его под руку, и они пробираются сквозь собравшуюся толпу к выходу. На ходу принимает охапки букетов и выслушивает соболезнования. Типа: 

- Разве это наша Соня?
- Соня! Мы тебя никогда не забудем!
- Это подлог. Она самозванка! 
- Разве Соня Брез такое бы себе позволила?
- Что они с ней сделали?  Мерзавцы.
- Верните нам Соню Брез!
- Возвращайся к нам Соня! Но возвращайся прежней.
- Как в сказке про Царевну-лягушку.

АВГУСТА ПАВЛОВНА. Меня-то подвези! (устремляется вслед за Соней и Андреем).
ДИМОЧКА. Только я так и не понял - где Соня? Она же мне звонила - приходи, мол, встречай.
ЛЕНА. Уже. Встретил. Нет больше твоей Сони. Так что иди домой. 
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Ты же мне говорил, что все уладил.
ИГОРЬ. Да.
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ.  Ты называешь это - уладил?
ИГОРЬ. Уладил. Это не Соня Брез. Это Лиля Щербинина. А Соня Брез с сегодняшнего дня вот (указывает на Лену) Леночка, подойди к нам.

Лена подходит, протягивает Марату Леонидовичу руку.

ЛЕНА. Рада познакомиться. Соня Брез.

Марат Леонидович жмет руку и внимательно смотрит на Лену. Через паузу

МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Очень  приятно. Марат… Леонидович. (дальше Игорю) Тебе не кажется, что у нее какие-то глаза не такие?
ИГОРЬ. Вполне возможно. Но кто это заметит?
МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Действительно. Надеюсь, ты, э-э… Сонечка, меня больше огорчать и подводить не будешь.
ЛЕНА.  Как можно!

Все расходятся. Свет меркнет.

Эпилог

Андрей разговаривает по телефону.

АНДРЕЙ. Здравствуй, это я. Андрей. Я тоже рад слышать твой голос. Спасибо, хорошо. Я все думаю о тебе,  о нас с тобой…. Я думаю, что нам надо быть вместе…. Да, я делаю тебе предложение. Ты же говорила, что любила меня всю жизнь. Я тоже…. Ну когда-то ты мне нравилась все-таки. А сейчас. Знаешь, я даже решил последовать твоему примеру. Да-да. Вернуть себе свою внешность. Одобряешь? Так что мы с тобой оба Пигмалионы. Я изменил тебя, ты изменила меня. 

Входит Виктор Борисович. В руках у него диск.

АНДРЕЙ. Извини. Я перезвоню.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Андрей, я пришел тебе сказать, что, наконец, нашел себе достойного преемника. 
АНДРЕЙ. Поздравляю. И кто же это?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Ты.
АНДРЕЙ. Польщен. Вот только…
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Ты - гений, Андрей.
АНДРЕЙ. Ну что уж прямо так. 
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Представь себе. И отдельное спасибо хочу сказать тебе за ту услугу, которую ты всему нашему делу , делу пластической хирургии, делу гармонии и счастья, правительству и лично мне оказал. 
АНДРЕЙ. Какую услугу?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Как? Ты не знаешь? Соня Брез. (протягивает диск). Включай.
АНДРЕЙ. Что?
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Включай, включай. Лучше один раз увидеть.

Андрей берет диск, включает компьютер. (видеопроекция на экране задника). «Шоу Сони Брез». На экране Соня.

СОНЯ. Приветствую вас Прекрасные снаружи. Не узнаете меня? Не удивительно. И все-таки это я - любящая вас Соня Брез! О, я слышу ваши голоса - удивленные, возмущенные, недоверчивые. Этого не может быть! Это не она! Нас обманули! Вон с экрана, шарлатанка! И все-таки - это я. Что со мной? И почему я такая? Все по порядку. Видите ли, я, как и многие из вас оказалась подвержена дурному влиянию. Человек слаб. Эти неонатуралы были так убедительны, так напористы, что я подумала - «А может, они правы?» Да, да, да! Я пошла в клинику и попросила, чтобы меня переделали. Результат перед вами. Ну что вам сказать, дорогие мои? Не прошло и трех дней после того, как я вышла из клиники, и от меня ушел муж, любовник и работа. Со мной разорвали контракт. Я должна выплатить огромную сумму. Но что это все по сравнению с тем, что я могу потерять вашу любовь, драгоценные мои? И вот я опять здесь. В этой клинике. Для чего? Для кого! Для вас и ради вас! Как и все, что я делала до сих пор, было ради вас. Я пришла и говорю - «Верните, моим зрителям Соню Брез!» Сейчас на ваших глазах вот в этот конец туннеля войду я - стареющая, некрасивая женщина, а с другой стороны выйдет она - Соня Брез!

Соня заходит в туннель. Музыка. На экране возникает Марат Леонидович.

МАРАТ ЛЕОНИДОВИЧ. Чтобы ожидание нашей несравненной и обожаемой Сони Брез не показалось слишком  долгим, мы заполним паузу новостями. О метеорите. Сенсация! Вернее сразу две сенсации. Первая - возможно метеорит изменит направление полета! И вторая - у него появился хозяин! Подробности только у нас. Не пропустите.  После чего вас ждет увлекательнейшим фильмом о…

Андрей выключает звук. Он подавлен.

ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Что с тобой? Фильм хотя и короткий, но довольно любопытный.
АНДРЕЙ. Я не верю. Этого не может быть. Она была такой искренней. 
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Кто?
АНДРЕЙ. Соня. То есть Лиля. Или нет, все-таки Соня. Я запутался.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Какой ты наивный.
АНДРЕЙ. Пожалуй. Знаете, я не могу быть вашим преемником.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Почему?
АНДРЕЙ. Не могу и все. А сейчас, прошу - оставьте меня.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Хорошо. Я понимаю. Ты… но она…. А кассету все же посмотри. Клиенты, скажу тебе, повалили прямо с утра. Живем! За закон проголосует если  100% граждан, то, по крайней мере, 99%. Кстати,  ты  собираешься  на референдум?
АНДРЕЙ.  Нет.
ВИКТОР БОРИСОВИЧ. Не логично. Ну да ладно.

Виктор Борисович уходит. Игорь тупо смотрит на экран, там мелькают какие-то кадры и  Марат Леонидович беззвучно открывает рот. Фильм заканчивается. Титры - «Шоу Сони Брез». Крупным планом вход в туннель из глубины которого идет женщина. Соня. Андрей включает звук. Голос Марата Леонидовича вещает - «Ну, наконец-то! Мы дождались. Встречайте - Соня Брез!»

На этих словах появляется Соня и на экране и в кабинете Андрея. На экране - красивая, прежняя Соня Брез. Перед Андреем - обычная миловидная женщина по имени Лиля.

СОНЯ (и там и тут) Привет!

Андрей не отрывается от экрана. Там аплодисменты, музыка и сверкающая Соня.

СОНЯ. Привет, говорю! Да оторвись же ты от монитора! (решительно подходит к Андрею, выключает компьютер). 
АНДРЕЙ. (недоверчиво смотрит на нее) Ты?
СОНЯ. Я!
АНДРЕЙ. Прежняя.... (осторожно проводит рукой по Сониным волосам, поправляет прядь). 
СОНЯ. Прежняя.
АНДРЕЙ. А я смотрю и не верю….(пытается ее обнять). 
СОНЯ. (отстраняется)Я купила его! Ты слышишь? Он мой! И значит, твой.
АНДРЕЙ. Кто? 
СОНЯ. Не кто, а что. Метеорит! 
АНДРЕЙ. …….
СОНЯ. Что ты молчишь? Он мой! Он наш с тобой!
АНДРЕЙ. Хреновый из меня Пигмалион….

Андрей отходит от женщины. Включает компьютер. На экране снова улыбается Соня Брез…

Занавес