(c) 2006
В.Забалуев@А.Зензинов
	МАРИНКА И МУЖИКИ
Историко-документальный порногиньоль

Действующие лица:
Марина Мнишек, царица Московская
(Лже-)Дмитрий II, от же Тушинский вор, он же Калужский вор, он же князь Нагой
Петрушка Кошелев, шут Вора
Мацей Меховецкий, гетман Вора
Роман Ружинский, князь, гетман Вора
Григорий Шаховской, князь, гетман Вора
Дмитрий Трубецкой, князь, гетман Вора
Иван Заруцкий, казацкий атаман, полковник, гетман Вора
Ян Сапега, староста Усвятский, просто гетман
Петр Урусов (Араслан), князь, сын последнего ногайского хана, потомок Едигея
Мартин Бер, лютеранский пастор
Гришка Кашнец, конюший
Алексашка Рукин, писарь
Георги (Юрген) Кребсберг, каморник Марины
Ивашка, сын Марины, он же Воренок
Веревкин-первый, Удача, 
Веревкин-второй, Путила
Веревкин-третий, Ярема
Веревкин-четвертый, Фома
Веревкин-пятый, Матюшка	

(братья, сыны боярские, роль для одного актера)	
Стрелец
Татары 
Голос воеводы Скотницкого
Голоса народа

От авторов - Благодарим за помощь в создании пьесы ЖЖ-френдов: lena_gre;            tefisa;  retro_girl , а также многих, многих, многих других.

ПРОЛОГ

22 июня 1607 года. Рыночная площадь в городе Стародубе в Северской земле Московского государства где-то на границе с Жечью Посполитой.

Пустая сцена. Стук копыт. Входит Пастор.

Пастор
Стражи нет, ворота настежь – 
Не бывало, не знакомо,
Чтобы так беспечны были
Люди в русской стороне. 
(Берет с лотка яблоко)
Первый голос
Нут-ка, положь, не балуйся!
На дармовщинку не рассчитывай!
Второй голос
Понаехало тут всякой иноземщины!
Продали Христа, и думают,
Что теперь им все позволено!
Третий голос
Тише, ироды, не одни вы здесь!
Четвертый голос
Долго ли на солнцепеке маяться?
Пастор
(Забирается на лоток, невольно крестится.)
Боже правый! Тут весь город.
Все чего-то ожидают.
Как бы мне пройти к помосту?
Пропустите, meine Herren!

Из зарешеченной ямы возле Бера выбирается Петр Кошелев. Подмигивает Беру,  встает рядом. Раздаются фанфары. Боярский сын Веревкин-первый по имени Удача  с номером «1» на ядовито-красном кафтане выводит на сцену трех связанных человек -  князя Нагого, и педерастического вида парочку - конюшего Гришку и писаря Алексашку. Рядом с Удачей - Стрелец с алебардой.
 
Веревкин-первый
Эхма! Хороши! Ворота оставили!
Проходи, кому хочется!
(Смотрит на Бера и Кошелева.)
Стрелец
Рубить? Это запросто!
Только скажи, которого!
Веревкин-первый
Пастора не трогай.
А ты, молодец, что лыбишься?
Ну-ка, встать и выпрямиться.

(Кошелев встает по стойке смирно. Веревкин-первый бьет Кошелева в лицо, выбивая зубы.)
Эхма! Это тебе -  чтоб не лыбился!

Удача привязывает Нагого, Гришку и Алексашку к дыбе. С плетью ходит перед ними, выбирая первую жертву. Смотрит на Нагого - тот бледнеет, готов упасть в обморок. Смотрит на Гришку - тот подмигивает и показывает глазами на Алексашку. Смотрит на Алексашку - тот подмигивает и показывает глазами на Гришку. 

Голоса Народа
- Мы тебя, Удача, заждалися!
- Начинай самозванцев допрашивать!
 - Которого из трех пытать будут?
- Гляди, Шуйский придет, всех на кол посадит.
- И кому ж  мы тогда присягали-то?
Веревкин-первый
Вопрос один - где обещанный царь?
Эхма!
(Бьет кнутом Гришку. Гришка издает крик.)

Алексашка
Гришка! Ты так эротично стонешь! Специально, да?
Гришка
Нет! Это массаж такой. Суперэротический.
(Удача бьет Гришку второй раз.)
 А-а-а!!!!!
Алексашка
Не дразни! 
(Удача бьет Гришку третий раз.)
Гришка
Все скажу! Только не бейте. И руки освободите!
Веревкин-первый
Эх, есть, однако же, здравый смысл 
У простого русского народа.
(Развязывает Гришку.)
Алексашка
Ну, вот! Весь кайф обломали. 
Гришка
(Жеманно, явно стараясь произвести впечатление на Алексашку.)
Дураки!
И как не срамно вам мучить меня за государя, жестокие?
Здесь он, государь, здесь!
Видит он, видит страданья мои!
(Показывая на Нагого.)
Достославный народ стародубский!
Не князь Нагой это, а царь ваш!
А мы потому доселе не открывались, 
Что хотели испытать вашу веру,
Да увидеть, как вы государя ждете!
Ну, где бурные аплодисменты???

Народ безмолвствует.

Веревкин-первый
Эхма, ирод! Не томи народ! 
Отвечай, не думая, царь ты или не царь?
Нагой
Не буду отвечать! Лучше не трожьте меня - наплачетесь!
Голос Народа
Па-роть! Па-роть! Па-роть! 
Веревкин-первый
Эх, как знаешь! Коли кочевряжишься, 
Будем пытать, пока не признаешься!
(Отводит руку с кнутом для удара.)
Нагой
(От страха разрывает веревки, кричит дурным голосом.)
Ах вы, сучьи дети! 
Да я вас прикажу живьем сварить!
Я вам покажу, где раки зимуют!
Я государь!!!

Удача, помедлив мгновенье, падает ниц. Вслед за ним падает ниц Стрелец. Слышно, как валится на колени весь народ на площади. Чьи-то дружественные руки толкают взашей Бера и Кошелева, заставляя сделать их то же самое.

Голос Народа
Не вели казнить, государь! 
Веревкин-первый
Государь, прости раба Божия! 
Эхма, чуть не поднял на тебя руку грешную!
Ей-ей, из ревностного служения,
А не потому, что оскорбить желал
Существо твое царское!
Гришка
Алексашка! Любовь моя! Что скажешь?
Алексашка
Круто, Гришка! Без базара! 
Только как теперь будем выпутываться! 
Встал он в полный рост перед нами, 
Первый из проклятых русских вопросов: 
Что делать?
Гришка
Ниц падать, пока не запороли. 
Щас развяжу тя, друг сердешный!

Гришка жеманно развязывает Алексашку. Держась за руки, оба  манерно падают  ниц.
Входит атаман Иван Заруцкий.

Алексашка
Гляди! Какой крутой мэн! 
Как бы нам с таким познакомиться?
Веревкин-первый
Эх, акстись, Заруцкий атаман! 
Что ж ты государю в ноги не валишься?

Заруцкий стоит, не шелохнувшись, не отрывая взгляд от Вора. Тот бледнеет еще больше.

Заруцкий
Достославный народ стародубский! 
Ты в курсах, что из всех, здесь собравшихся,
Я, Заруцкий Иван Мартынович,
Атаман донской и герой прямой, 
Один-одиношенек-разъединственный,
Государя в Москве на свадьбе видывал.
 
Удача и Стрелец медленно поднимаются на ноги. Удача угрожающе засучивает рукава и берется за кнут. Стрелец поигрывает алебардой. Оглядев толпу, Заруцкий оглушительно свистит.  Вор, не выдержав, срывается с места и хочет убежать, но вскочившие на ноги Гришка и Алексашка его перехватывают и возвращают на место, после чего снова падают ниц. Заруцкий неспешно опускается на колени. Глядя на него, Удача и Стрелец тоже валятся в ноги Вору.

Заруцкий
Невелиголовусечьвелисловогуторитьнадежагосударь!
Самзнаешькакоевремяворнавореворомпогоняетпотомуиколебался! 
Призналятебягосударьхотьизменилсятызадвагода.
ПомнишьликакпроезжалтымимомоменяподКромамиимилостливосомнойбеседовал?
Позвольисейчасслугенедостойномууслышатьтвоейголос!
Дмитрий
(Неуверенно.)
Встань, атаман! Говори, я тебя слушаю.
Заруцкий
(Поворачиваясь к народу.)
Его голос, люди православные! 
Радуйтесь, жив наш государь, не попутал бес!
(Поворачиваясь к Дмитрию.)
ГрамотауменяктебеоттвовобольшеговоеводыБолотникова! 
ОнсидитвосадевТулеипроститпомощиотизменникаШуйского!
Априсниалсямненамеднинадежагосударьвещийсон.
БудтотызовешьменявСтародубиговоришьбудьрядомсплощадьюверныйслугамойчтобысредиподданыхбылсвидетельвидевшийменяранее.
Дмитрий
Пусть и дальше тебе снятся такие же правильные сны!
(Подзывает к себе Алексашку и Гришку, о чем-то шепчется с ними. Снова поворачивается к народу.)
Православные, я к вам вернулся!
Чтоб свалить супостата и на отцов престол снова взойти.
Принесите мне и слугам еды да получше, 
Принесите мне и слугам вина да послаще.
Приготовьте мне боевой убор да покрасивее, 
Приведите мне коня да порезвее.
А сами ступайте под стены, ждите зрелища.
(Пауза.)
А тебя, Иван Мартынович, я попрошу остаться.

Всех уходят. Дмитрий и Заруцкий остаются наедине.

Заруцкий
Ну, что, здорово!.. Не знаю, как тя величать!..
Дмитрий
Здорово, здорово, атаман! 
Звони меня по-простому - государем. 
И мне не обидно, и у тебя язык не отсохнет.
Заруцкий
А что головой-то подергиваешь, государь?
Не припомню у тебя такой привычки.
Дмитрий
Шея затекла... 
Под новою царской ношей...
Заруцкий
Дело понятное!
Приложи что-нибудь теплое...
А впрочем, о чем это я?
Ах, да!
Что у нас дальше ожидается?
Дмитрий
Придется тебе выехать супротив меня в чисто поле.
Там сойдемся верхом на копьях.
Ты от моего удара оземь грянешься,
И народ возрадуется на удаль царскую!
Заруцкий
(Хватаясь за саблю.)
Чтобы казак дал выбить себя из седла
Первому встречному... помазаннику?
Как язык у тебя согрешил такое вымолвить?
Дмитрий
И-и, Иван Мартынович! Мы на свет являяся,
Оскорбляем Господа, ибо греховны с рождения.
А коли можно обижать Создателя, 
Так людишек малых - и подавно.
Сам ты меня царем выкликнул,
А ведь я предупреждал - не надобно.
Разбудил лихо - с ним и живи…
Ну, пойдем, атаман, полицедействуем!
Мой народ ждет меня под стенами.

Уходят. На площадь возвращаются Гришка и Алексашка - в руках у них чаши с вином и куски жареного мяса на кости.

Гришка
Силен, бродяга! 
Был князем Нагим, а теперь влип в цари. 
Получается, мы теперь - придворные.
Мне такая жизнь - нравится.
Алексашка
А когда нагрянет пан Меховецкий? 
Гришка и Алексашка
Ой, бля!!!
Алексашка
И велит пан Меховецкий за самоуправство и нарушение инструкций всех троих нерадивых слуг нагайками выпороть?
Гришка и Алексашка
Ой, бля!!!
Алексашка
Тебе это понравится?
Гришка
Если сечь будешь ты, то... да!!!!
Алексашка
Ладно, ладно, нежный какой! Пан Меховецкий другого царя должен был презентовать. 
Гришка и Алексашка
Ой, бля!!!
Гришка
Только задержался пан Меховецкий где-то не вовремя.
Алексашка
А ты тем временем энтого бродягу царем выкликнул.
Гришка
Он, как на грех, не сильно открещивался.
Алексашка
Я так понимаю - пацан до смерти боится физической боли! 
Детская травма, не иначе. 
Он и с нами-то отправился, лишь когда пан Меховецкий пригрозил его на конюшне отчехвостить. 
Гришка
А потом не вовремя поддакнул этот красавчик Заруцкий!
Алексашка
Утекать пора! Сесть на коней и рвануть через другие ворота. 
Ежели узнают, что ты да я, да этот государь две недели назад парились в тюрьме города Пропойска - худо нам будет...

Вопли за сценой: «Лови, держи изменника!» -  «Тащи его к плахе на суд!», «Царь-то жив?» -  «А  леший его знает!» - «Поговори у меня - враз зубы вышибу!» - «Ой, чем же я жевать-то буду!». Стрелец несет на руках потерявшего сознания Дмитрия. Удача гонит взашей  связанного и избитого Заруцкого. 

Заруцкий
Я ж не нарошно!
Я по привычке!
Веревкин-первый
Эхма, сбил царя копьем, окаянный!
Только убитого государя обрели, так он снова его чуть не угробил!
Государь, повесить изменника?

С неба послушно спускается петля.

Дмитрий
(Садясь и хватаясь за голову.)
Нет! 
Мы проверили, насколько все вы надеже-государю верны.
(Пауза.)
Теперь вижу - с вами можно в огонь и воду.
Любы вы мне!
Буду вами править!
И больше от вас никуда не уйду!
А сейчас отпустите моего верного атамана!
Он еще много мне послужит,
Много на себя примет.
(Заруцкому, вполголоса.)
Теперь, когда мы с тобой в равных
Весовых категориях,
Можешь служить мне и дальше.
(Протягивает руку для поцелуя. Заруцкий целует. Громко.)
Со мной весь народ православный!
Горожане городов северских,
Дворяне и сыны боярские,
Казаки и люди черные!
С часу на час подойдет из Литвы войско польское,
И пойдем на Москву - громить боярщину.
(Удача и Стрелец торопливо ставят кресло, Дмитрий садится, хлопает в ладоши.)
Кто ко мне на прием?
Веревкин-первый
Вот эти!
(Выталкивает на сцену Мартина Бера и Кошелева.)
Дмитрий
Кто такой?
Пастор
Достославный царь-надежа!
Я пришел к тебе с поклоном,
Рассказать, что солнце встало
С воскрешением твоим!
Был недавно я ландскнехтом,
А теперь у немцев пастор.
Шуйскому служил, в чем каюсь,
И хочу служить тебе.
Мартин Бер мое прозванье...
Дмитрий
(Останавливая Бера, подает руку для поцелуя.)
Слишком много подробностей
Будешь моим личным биографом, Мартин Бер!
Мартин Бер
Оh, danke schön!
Jawohl, mein Fűhrer! 
(Целует руку царю, затем берет у него автограф на календарик с фотографией убиенного Дмитрия Угличского.)
Дмитрий
(Кошелеву.)
Кто такой?
Кошелев
Кошелев Петрушка, был раньше осадной головой...
Дмитрий
(Подавая руку для поцелуя Кошелеву.)
Делаю тебя, голова осадная, головой садовою!
Будешь моим шутом!

Удача и Стрелец переодевают Кошелева в шута.

Шут
Государь, ты у нас бел и пушист, 
А я - урод и умом нечист.
Зане природа не терпит пустоты.
Кто будет народ развлекать - я или ты?
Дмитрий
Я!
Эй, на площади!
Карманы вывернуть, руки перед собой, смотреть мне в глаза!
Даю установку! 
Видите Москву?
Голос Народа
Нет, государь!
Дмитрий
Слышите Москву?
Голос Народа
Нет, государь! 
Дмитрий
Не спешите, сделайте паузу, переведите дыхание.
Слышите Москву сейчас?

Издалека еле слышно доносится припевка: «Москва! Звонят колокола!»

Голос Народа
Да! 
Дмитрий
А что такое - Москва?
(Невнятный ропот Народа.)
Затрудняетесь?
А теперь я вам объясню.
Москва - это женщина.
Москва - это баба.
Нет!
Москва - это девица!
Москва - это затейливая панночка,
Тоненькая, капризная,
Пышно одетая,
В золоте и бриллиантах, 
В платье из парчи, 
Под которым прячется молодая грудь.
Москва - это моя молодая царица, Марина Мнишек!
(По сцене из-за кулис в кулисы делает танцевальное дефиле Марина Мнишек. Исчезает, послав Дмитрию и народу воздушный поцелуй.)
Между нами и нашей женщиной -
Супостат Шуйский, 
Старик и скопец. 
Что же нам делать, народ мой?
Голос Народа
Что, государь?
Шут
Злодея Шуйского разбить!
А потом пойтить
И женщину Москву отыметь!

Громче и отчетливее, но все еще издалека звучит: «Москва - звонят колокола, Москва - златые купола. Москва - по золоту икон проходит Лета без времен». Народ издает стон. Представители Народа на сцене, возбужденные до предела, начинают мастурбировать.

Дмитрий
Слышите Москву?
Голос Народа
Да! 
Дмитрий
Видите Москву?
Голос Народа
О, yeah!
Дмитрий
(Обращаясь к мастурбирующему Заруцкому.)
Что ты видишь?

В облачке над землей или на подвесном экране появляется образ Марины.

Заруцкий
Её! 
Дмитрий
(Обращаясь к мастурбирующему Удаче.)
А ты что видишь?

На экране появляется репродукция кустодиевской «Венеры».
Веревкин-первый
Её! 
Дмитрий
(Обращаясь к мастурбирующему Стрельцу.)
Что видишь?

На экране появляется порнокартинка из газеты «Жизнь». Стрелец что-то мычит.

Дмитрий
(Обращаясь к мастурбирующему Мартину Беру.)
Und was sehen Sie, Vater?

На экране появляется негр-трансвестит в белых кружевах с кнутом, затем изображение Богоматери, затем снова трансвестит.

Мартин Бер
Moskau! Moskau!

Дмитрий поворачивается к Гришке с Алексашкой, те смотрят друг на друга, на экране появляются их лица. Дмитрий поворачивается к Шуту, тот стоит спиной, на экране идут помехи.
 Еще громче, но как-то развратно и интимно,  звучит: «Москва - звонят колокола, Москва - златые купола. Москва - по золоту икон проходит Лета без времен». Над площадью звучит хрип Народа.

Дмитрий
Я кончил!!!
(Народ на площади и за её пределами издает общий стон, бьется в конвульсиях.)
Я кончил!!!
Веревкин-первый
Эхма, и я! 
Голос Народа
И мы! 

Дыхание Народа успокаивается понемногу.

Дмитрий
Ну, как? Сладко помечталось?
Голос Народа
А то, государь! 
Дмитрий
За такое и помереть не обидно!
Голос Народа
А то, государь! 

Шут что-то шепчет на ухо Дмитрию.

Дмитрий
А вот сейчас и проверим! 
Эй, боярский сын! Как тебя звать?
Веревкин-первый
 (Падает ниц.)
Удача Веревкин, государь! 
Из братьёв Веревкиных.
Эх, много нас, а я - старшой!
Дмитрий
Повезешь грамоту Шуйскому! 
Веревкин-первый
С радостью, государь! 
Дмитрий
Настоящая радость впереди, боярский сын! 
Алексашка, пиши!
(Алексашка пристраивается писать на спине Гришки.)
«Я, прирожденный царь и помазанник Божий Дмитрий Иоаннович, 
Чудом от  злодейства твоего спасшийся,
Пришел взять то, 
Что мне причитается.
Приготовься же ты, 
Выблядок лукавый,
Что я с тебя живого кожу сдеру!»

Тягостное молчание.

Стрелец
Государь... 
Ты ж его на верную смерть посылаешь!
Дмитрий
Молчать,
Холоп! 
Кто из нас самодержец?
Хочешь на мое место?
Не хочешь!
А коли так,
Кому же людей на смерть посылать,
Как не мне,
Прирожденному государю!
Ступай, боярский сын!
Как звать тебя?
Шут
Неудача! 
Дмитрий
Ступай, Неудача Веревкин! 
Жене и детям твоим жалую землю и имения Шуйского под Шуей.
Веревкин-первый
Эхма, нет у меня жены, нет детей! 
Всех при Годунове повырезали.
Дмитрий
Тады земли и имения отписываю твоим братьям! 
Веревкин-первый
А не мог бы ты, государь… 
Дмитрий
Что, верный слуга мой?
Веревкин-первый
Самолично по мне панихиду справить! 
И свечу за помин души на канун поставить?
Дмитрий
Легко! 
Как два пальца об асфальт!
Ну, ступай, исполняй поручение.

(Крестясь и кланяясь, Удача уходит. Шут что-то шепчет на ухо Дмитрию.

Вероятно, мое решение может показаться жестоким.
Но если я кого-то вычеркиваю из списка живущих,
В этом нет ничего личного,
Исключительно державная необходимость. 
И это я вам сейчас продемонстрирую.
Вот мои вернейшие слуги Гришка и Алексашка!

Гришка и Алексашка раскланиваются под аплодисменты, крики «Браво», «Бис».

Они со мной были в тяжелейших испытаниях.
Ну-ка, кланяйтесь мне, слуги верные.

Гришки и Алексашка встают на колени. Дмитрий саблей отсекает им головы. Шут хватает головы и обходит сцену, демонстрируя Народу и зрителям подлинность происшедшего.

Вы спросите, зачем я их казнил?
А затем, народ православный,
Что известно им много тайн, со мной связанных.
Ежели ворог взял бы их в полон,
Да подвергнул допросу с пристрастием,
Открылось бы много всякого,
Чего знать вовсе не следует.
А теперь накрывайте столы,
Будет пир на весь мир!
Не жмись, не жлобись, ставь все, что есть,
Каждый грош возвернется полтинничком. 

Раздаются восторженные возгласы, но тут же их перебивает звук трубы, цокот копыт. 

На притихшую площадь выходят польские гусары  во главе с паном Меховецким. На Меховецком серебряный кафтан, перевязь с надписью "ГЕТМАН" и буква "А" на спине. 

Меховецкий
Жители Стародуба! 
Я, пан Меховецкий,
Прибыл к вам с радостною вестью.
Стрелец
Знаем-знаем вашу радостную весть! 
Меховецкий
Народ Стародуба, ликуй! 
Ваш царь жив!
И я, пан Меховецкий, 
Отныне и во веки веков 
Его наиглавнейший гетман,
И правая, это значит - опорная, рука.
Дмитрий
Ой, бля! 
Стрелец
Вот он! 
Протрите глаза, неучи!
Падайте в ноги царские!

Сам валится ниц, за ним - все, кроме Меховецкого. Меховецкий и Дмитрий переглядываются. Слышно журчание. Из-под Дмитрия вытекает желтый ручеек. Шут подходит к нему, трогает штаны, вытирает руку о кафтан Дмитрия.

Шут
Что такое: «льется, журчит, ручьем растекается, а не вода?»  
Поразмыслите, соотечественники… А тем временем – занавес!

АКТ ПЕРВЫЙ
5 сентября 1608 года. Шатер под Москвой в версте от Тушино.

Путила, второй из братьев Веревкиных, с цифрой «2» на ядовито-синем кафтане, внешне неотличимый от старшего, дежурит и у шатра. Алексашка и Гришка играют в карты.

Веревкин-второй
День-то какой! 
Тепляк-Стратилат лету кланяется.
Живи не хочу!
Алексашка
А ты не Веревкиных сын?
Веревкин-второй
Так!
Гришка
Удаче Веревкину не брат?
Веревкин-второй
Так!
Алексашка
Тому, которого Шуйского палачи три дня убивали?
Веревкин-второй
Так…
Гришка
Ты чего там высматриваешь?
Веревкин-второй
Запорожцы под стенами гарцуют.
Москалей в поле на бой выманивают...
Алексашка
И как?
Веревкин-второй
А так!
Завлекут хлопцев ко рву,
Шмальнут со стен из пушек и пищалей, 
И поминай, как звали...
Целое лето хороводимся,
Осень на носу, а все без толку. 
Слышал давеча от людей,  что умнее меня,
Будто Шуйский у себя в Кремле
Собрал до кучи всех чернокнижников,
И те наказали ему,
Чтобы он у христианских младенцев
Сердца повырезал и у стен зарыл.
И за ту черту
Никому не перейти. 
 (Пауза.)
А что, и вправду, в шатре сама царица?
Гришка
Нет, блядь, Маргарет Тэтчер!
Веревкин-второй
А говорят,
Когда в Кремле
Бояре нашего государя второй раз убивали, 
Она сорокой обернулась
И порскнула в окно?
Гришка
А сам-то, Веревкин-второй, что по этому поводу думаешь?
Веревкин-второй
Ну...!
Гришка
Правильно! Именно так!
Веревкин-второй
А с виду обычная панночка,
Затейливая и гордая!
Ни тебе перьев, 
Ни хвоста!
Только повышенно задумчивая...

Отдаленная пушечная стрельба.

Алексашка
Никак со стен ударили?
Веревкин-второй
Трех литовцев уложили!
Гришка
(Алексашке.)
Ты на панибратов ставил,
Я на москалей.
Гони деньгу,
Мои выигрыш!

Из шатра выходят Марина Юрьевна в золотом кафтане и Ян Сапега в серебряном кафтане без перевязи и опознавательных знаков. Веревкин-второй падает ниц. Гришка и Алексашка, не прекращая играть в карты, делают то же самое.

Марина
(в зал.)
Кто-то из великих сказал, или скажет еще, неважно, что скромность - признак посредственности. Я с детства знала, что я - чертовски привлекательная фемина, интриганка, аферистка и авантюристка. Я обожаю властвовать, не могу без обаятельных и умных мурзиков рядом, люблю свою царскую работу, своего котика-супруга, если это действительно он, и вообще стараюсь сделать жизнь, причем не только свою, яркой и удивительной. С приездом в Тушино я оказалась в окружении мужчин - забавных таких мачо-мучачо. Гламурненькие паны-рыцари с родины, мрачноватые бородатые московиты, горячие, немытые казаки, непонятной национальности и ориентации челядь - все такие забавные, лапочки. Все смотрят на меня и чего-то хотят. Вот вам правда от Марины. Только здесь, только сейчас, я поняла вдруг: когда десятки, сотни, тысячи мужчин смотрят на тебя и хотят, ты одна стоишь любого войска. 
(Мужчинам на сцене.)
Встаньте! Встаньте! Встаньте!
Оставьте меня наедине с паном старостой.
(Веревкин-второй, Гришка и Алексашка отходят в сторону.)
Вот, пан Сапега! 
Сижу, как курица на насесте:
Не вдова, не жена, 
Не в плену, ни на свободе.
Уж скорее бы что-то одно.
Сапега
Все в руце Божией, великая царица!
А что до пана воеводы, 
Отца вашего, 
То его стремление
На этот раз не допустить промашки, 
Более чем понятно. 
Первый долг родителя - 
Заботиться о благополучии детей своих. 
Марина
Боюсь, 
У него слишком много других долгов, 
Чтобы печься об интересах дочери. 
Сапега
Ваш отец расстроил вас,
Пани Марина?
Марина
(в зал.)
Задача королевы на шахматной доске - сталкивать мужские фигуры друг с другом, пока они все не погибнут в борьбе за честь моей короны. Если я ничего не путаю… Потому что играть в шахматы я так и не научилась. Зато играть живыми мужчинами оказалось неожиданно интересно
(Сапеге.)
Не пани Марина, 
А ваше царское величество, 
Пан Сапега!
Я несказанно ценю
Вашу заботу обо мне 
По дороге из плена. 
Более того, 
Я желала бы видеть вас
Гетманом нашего войска
Вместо пьяницы и мужлана Романа Ружинского,
Но да не посмеет 
Ни один из смертных
Забывать при мне
Моего титула!
Сапега
(приложив руку к сердцу и кланяясь.)
Покорнейше прошу простить меня, 
Ваше величество...
Вы простили меня?
Правда, ведь, простили?
Марина
Простила!..
Что до отца моего, 
Пан Сапега, 
Это единственный мужчина на свете,
Которого я боготворила, боготворю и буду боготворить. 
Это он привил мне
Острое, жгучее чувство избранности, 
Он с младых ногтей, с колыбели
Пестовал во мне превосходство над другими людьми. 
И я его обожаю,
Несмотря на его жадность и мотовство,
Несмотря даже на то, 
Что под предлогом юных лет моих
Он утаивает от меня правду.
Сапега
Правду?
Марина
Правду о том, 
Кто таков на самом деле,
Этот ваш тушинский Дмитрий, 
Которого мы ждем битый час.
Сапега
(с притворным удивлением.)
Великая царица,
Неужели вы полагаете?..
Марина
Не притворяйтесь, пан Сапега!
Сапега
(перестав притворяться.)
А впрочем, великая царица,
Как будет угодно!
Я служу вам
И только вам!
Марина
И только?
Сапега
Ну, еще матери нашей
Жечи Посполитой!
Марина
И только?
Сапега
Ну, еще семейству нашему!
Наш дед и основатель рода
Владел землями под Смоленском,
И я совсем не прочь
Вернуть племени Сапеги
Родовое гнездо. 
Марина
(в зал.)
Слабый пол сильнее сильного в силу слабости сильного пола к слабому. Не помню, чей копирайт, не спрашивайте, котики. Мы очинно мило разбеседовались с паной Сапегой, он оказался душкой. Облезлая внешность не мешала ему оставаться истинным храбрецом и галантным кавалером. Последнее качество было особенно ценно в Московии. Местные боярики - очаровашки, но мужланы мужланчиками, а сладенькие польские рыцарики настолько робели в моем присутствии, что не могли выдавить из себя хотя бы слово. 
Сапега
Хорошо, карты на стол, царица!
Если бы Московское царство -
Не приведи Господи! -
Осталось без монарха
(Слава Богу, есть вы и ваш супруг),
Я мог бы вспомнить,
Что мои предки были православными.
Марина
С таким резюме - и не в царях?
Сапега
(падая на одно колено.)
Я мечтал бы умереть в царской постели!
Марина
(в зал.)
Я не успела выяснить, имел ли в виду мой славный мальчик, что он мечтает оказаться в одной постели со мной, потому что нам помешали. 

Топот копыт за сценой. Сапега торопливо вскакивает на ноги.

Голос Заруцкого
Гришка, Алексашка, где вы, раззявы?
Ага, вижу!
Здорово, Путила!
Здорово, храбрец!
Ждите за холмом.
А вы, челядь, займите места!
Государь 
Изволит пожаловать к царице!

Марина
(в зал.)
Одного звука этого голоса было достаточно, чтобы погибнуть или воскреснуть. Что именно - погибнуть или воскреснуть, я понимала плохо, стук сердца заглушал все мысли. Ангелки, это нормально? Когда есть только ощущения и эмоции - коктейль восторга  неизвестности? Когда хочется закричать так, чтобы сестры в Польше услышали: девочки, отличные новости - настоящие мужики есть! 

Появляется Заруцкий.

Заруцкий
Прими наинижайший поклон
От ничтожнейшего из твоих рабов,
Великая царица,
Государыня и повелительница наша!
(Кладет земной поклон.)
Марина
Поднимитесь, рыцарь!
Кто вы?
Заруцкий
Заруцкий Иван Мартынович,
Великая царица!
Атаман донских казаков,
Полковник армии 
Истинного царя Дмитрия Иоанновича! 
Марина
Встаньте, встаньте, 
Пан полковник!
Отныне можете
Пользоваться нашим
Высочайшим покровительством.
Кстати, 
Вы поляк или русский?
Заруцкий
Хоть я родом из-под Тарнополя, 
И сотоварищи и в шутку, и всерьез кличут меня поляком, 
Всю свою взрослую жизнь
Я провел среди дончаков.

Топот за сценой, крики: «Едут!», «Государь изволил пожаловать!»
 Заруцкий и Сапега галантно отступают назад.

Марина
(в зал.)
От разговора с полковником голова моя кружилась. Однако же мне пришлось собраться и взять себя в руки. Начиналась игра на выбывание. Четверо  сильных и жестоких самцов, мальчики-лапочки, выставили на кон меня, такую замечательную девочку-одуванчика, слабую беззащитную женщину. А взамен  рассчитывали получить царство Московское со всеми его финансовыми активами, движимостью и недвижимостью, землей и природными недрами. Роль шестерки в карточной игре мне как-то не улыбалась, а роль дамы они почему-то не предложили. И тогда я мобилизовала все свои актерские способности. Играть одной против четверых - это вам не монолог у фонтана прочитать. 
(С преувеличенным пафосом.)
Судьба моя!
Ты все начинаешь заново!
Поверни ко мне лицо,
Как бы страшно оно не было. 
Я готова ко всему
Я не испугаюсь!
Потому что я
Не такая
Как все!!!

Появляется Кошелев в шутовском наряде.

Шут
А вот он и я!
От всех жителей царства дураков
Приветствую вас, кумушек и куманьков,
Кто сдуру сюда забрался,
Да здесь и остался,
А купно с ними слава и похвала
Всем, кому не хватило ума
В чужом пиру трезвым быть
И вовремя отселе свалить.
Марина
(в зал.)
Не поверите, любименькие мои, при виде этого урода я впала в смятение. На секунду мне показалось, что это и есть мой якобы спасшийся супруг. 
Шут
Щас привалит мой хозяин
И начнет божиться, 
Что он - царь.
Так вы ему не верьте:
Это он меня, шута, перешутить пытается.
Ну, не дурак ли?

На сцену выходит Дмитрий в золотом парчовом кафтан.  Рядом - князь Роман Ружинский - на нем  серебряный кафтан с буквой «Б» на спине  и перевязь с надписью «ГЕТМАН». Третьим идет Юрий Мнишек, в красном кафтане, бородатый, с волосами до самых плеч, похожий чем-то на вечно молодящуюся рок-звезду.

Дмитрий
Приветствую
Любезную мою жену
И царицу Марину Юрьевну!
Не взыщи, жена, на убогость обстановочки:
Мы сейчас в Тушино
Временную столицу делаем,
А как только возьму Москву
Да повешу Ваську Шуйского,
Тотчас все переиначу 
На просвещенный манер.
Прикажу к государю 
Обращаться на «вы»,
Думу Сенатом обзову,
Бороды велю сбрить
И всякие науки завезти.
Будет у нас
И политик, и политес!
Ружинский
(икнув - он явно с похмелья и недосыпа.)
Прошу прощения, панове!
С утра выпил за здравие царицы.
Вы продолжайте,
Не обращайте внимания.
Марина
(в зал)
Я почувствовала: еще секунда - и я сорвусь. И тогда эти котики возьмут меня голыми руками. Ой-ё!... Необходимо было срочно на ком-то отыграться за пережитый страх.  И кто, как не батюшка, подходил для этой цели? Ну, а если не так, тогда, простите, зачем вообще нужны отцы?
 (Юрию Мнишеку.)
Я отказываюсь с вами разговаривать
И хочу уехать домой. 
Слышишь меня,
Батюшка мой драгоценный?
Отвечай царице московской!
Не молчи, сцуко!
Шут
Тетенька, 
Раз уж тебе этот муж не глянулся,
Мобыть, я сойду? 
Дмитрий
Петрушка, поколочу!
Шут
Ой, не надо!
Ой, испугал!
Ты вон Шуйского три года хочешь поколотить,
А сам только пыть да мыть.
Дмитрий
Это типа подколка?
Язви - не язви, 
А Москва будет моя!
Потому что мой народ,
Весь как один,
Желает за меня умереть!
Шут
А чем докажешь?
Дмитрий
Чем докажу?
Чем докажу?
Тем и докажу!
Эй, тот, что на страже!
Подойди сюда!
(Подбегает Веревкин-второй, кланяется до земли.)
Как звать тебя?
Веревкин-второй
Путила, сын боярский!
Дмитрий
А скажи, Путила, 
Где я тебя мог прежде видеть?
Веревкин-второй
Меня - едва ли!
А моего старшого брата
Удачу Веревкина,
Ты изволил из Стародуба
Послать к царю Шуйскому…
Так!
А еще обещал, государь,  самолично
Панихиду по брательнику отслужить...
Дмитрий
Обещал, точно!
Совсем память никуда стала!
Завтра же и отслужу,
По нему и по тебе, Путила.
Потому как государевым моим изволением
Отправляйся ты в атаку психическую,
В одиночку скачи на стены,
И либо возьми Москву,
Либо погибни!
Веревкин-второй
На твоих глазах, государь,
Смерть не страшна,
С ней не раз мы встречались в степи.
Только не забудешь ты, однако же,
Панихиду отслужить по двум Веревкинным?
Дмитрий
(обнимает Путилу.)
Не забуду, не забуду, детинушка!
Вот те крест!
(Ловит на себе недоверчивые взгляды окружающих.)
Падлой буду!
Веревкин-второй
Иван Мартынович, передай оставшимся братьям,
Пусть не поминают меня лихом.
(Уходит. Слышен топот копыт.)
Марина
(смотрясь в зеркало, в зал.)
Котики мои, мучачо самонадеянные, развлекались глупыми мужланскими играми, и это было мне на руку. Я успела собрать мысли, незаметно оглядела себя и пришла к выводу, что выгляжу сегодня в этом платье из парчи со стоячим кружевным воротником вери-вери секси. «Рукопашная так рукопашная!  - с удовлетворением подумала я. - Вы у меня упадете!»
Дмитрий
 (Марине.)
Что это любезная царица моя
Скуксилась, ничему не радуется,
Слова ласкового в ответ не молвит?
Марина
Драгоценный мой батюшка!
Я была самой покорной дочерью на свете,
Но всему есть предел!
Юрий Мнишек
(пряча глаза.)
Марина, 
Дочь моя,
Что за странные речи?
Зачем ты вводишь в смущение
Ясновельможных панов,
Да еще на глазах
У своего супруга? 
Шут
Не пугайся, тетенька, не вертись юлою!
По нашей Конституции, сиречь Домострою,
Окромя мужа, что делит с тобой ложе,
Никто тебя бить не может.
Дмитрий
Сказано: заткнись!
Я не шучу! 
Шут
Ой-ой-ой! Хозяин грозный!
А я-то думал - один здесь сурьезный! 
Дмитрий
Супруга моя!
Ясновельможные паны!
Предлагаю пройти в шатер
И там устроить небольшую конверсацию,
Чтобы уладить и утрясти наши несогласия.
Мне казалось, 
Что между нами не осталось спорных вопросов,
Тем сильнее мое недоумение.
И без того в Тушино ропщут:
Марина Юрьевна, де-мол,
Не желает видеться с законным мужем.
Я начинаю сожалеть,
Что, поддавшись чувствам супружеским,
Освободил жену
Из когтей Шуйского.
Никто вас, Мнишков,
Ехать сюда не неволил.
Патриарх, 
Которого я скоро заведу, 
Расторгнет наш союз,
И я подыщу Московскому царству
Новую хозяйку.
За охотницами, слава Богу, 
Дело не станет.
Стоит только свистнуть...
Юрий Мнишек
Не надо...
Свистеть - денег не будет.
Марина,
Пройдем в шатер! 
Марина
(в зал.)
Мальчики воображали себя пауками, поймавшими в свои сети глупую жужжащую муху. Но, слава Богу, отец, торговавший сейчас мною, как цыган на ярмарке, в детстве приучил свою любимую, смышленую, азартную к псовой охоте. И мне ли было не знать, как управлять кобелями, взявшими след дичи.

Марина отталкивает руку отца и заходит в шатер первая, за ней - Дмитрий и Юрий Мнишек.

Ружинский
Пан староста,
Погоди немного!
Сапега
Изволь, слушаю тебя,
Князь Роман! 
Заруцкий
Пойду-ка я, посты проведаю!
Посмотрю, что Гришка с Алексашкой делают.
(Уходит вместе с Шутом.)

Ружинский
Пан староста,
Слухи и в самом деле нехорошие.
Особенно волнуется московские перелеты - 
Того и гляди, переметнутся обратно к Шуйскому. 
Не уладим дело немедля -
Убыток выйдет непоправимый. 
Сапега
По-моему, князь Роман.
Все предельно просто:
Я ручаюсь головой, что привез настоящую царицу.
Ты, князь, ручаешься, что служишь прирожденному Дмитрию, 
Юрий Мнишек как отец и тесть скрепляет сделку
Повторным родительским благословением.
И все мы - в шоколаде.
Ружинский
Закавыка не в отце, 
А в дочери. 
На что шляхетские жены надменны,
А такую еще поискать.
По донесениям моих людей,
Царица расположена к тебе, пан староста.
Дай ей дружеский совет,
Чтоб она не трепыхалась и не рыпалась.
А мы заблаговременно подумаем о том, 
Чем займемся после сделки. 
Сапега
Двум петухам не топтать кур в одном курятнике.
Двум полководцам не командовать в одном лагере.
Ох, уж я и прогуляюсь по русским городам и весям,
Приведу их под корону Дмитрия,
Сожгу Троицу и другие непокорные монастыри,
А к этому времени, даст Бог,
Пан гетман возьмет столицу. 
Ружинский
Не по делу злорадствуешь, пан староста!
В июле я разбил москалей на Ходынском поле
И ворвался в Москву.
Если б мы по совету Заруцкого
Подожгли дома, 
Так в два дня
Выкурили бы изменников из города.
Но царик наш воспротивился:
Не хочу, говорит, быть погорельцем.
А по мне лучше столицу сжечь да другую построить,
Чем продлевать двоецарствие и двоемыслие. 
Сапега
Князь, желаю успехов твоему оружию,
Но мои соратники хотят заняться делом.
А в Тушино днем показушные стычки у стен,
А ночью челядь торгует с москалями хлебом
В обмен на пули и порох.
Это ли занятие для настоящих рыцарей? 
Ружинский
Уезжай, мне будет спокойнее!
И без того последние дни доносят,
Будто Меховецкий, прежний гетман царя,
Которого я сместил,
Снова интригует, ехидна злочинная. 
Сапега
Боюсь, князь Роман, 
Мы задержались сверх приличия.
И нас заждались в шатре. 
Ружинский
Подождут - не переломятся.
В Тушино хозяин - я, Роман Ружинский.
Мне решать, что прилично, а что нет.

Уходят. Возвращаются Заруцкий и Шут. У Заруцкого в руках мешок. 

Заруцкий
Посмеши-ка меня, дурак,
Чтоб я в ожидании царя не маялся. 
Шут
Дурак сейчас вон под стенами московскими скачет.
Смотри и смейся, атаман.

Смотрят вдаль. Раздается выстрел пушки, затем выстрелы мушкетов.
 
Заруцкий
Ты гляди, не попали!
Знай себе, гарцует!
А ведь и живым из переделки выйдет? 
Шут
Не выйдет, Мартыныч, не выйдет. 
Приказ у него - умереть. 

Топот копыт, гортанные возгласы. Перед шатром появляется Татарин.

Заруцкий
А это что за явление?
Шут
Точно! Вавилонское столпотворение. 
Ибо сказано где-то: Москва - третий Вавилон, 
А четвертому не бывать. 
Татарин
Салям-алейкум, честной вельмож!
Где найти бачка-царь?
Ага, вижу!
(Падает ничком на траву перед Шутом.)
Бачка-царь, не вели казнить!
Вели Петр Араслан слово говорить
Заруцкий
Тю!
А ведь он, басурман, 
Тебя за государя принял! 
Шут
Разбирается в людях!
Не то, что вы, неучи! 
Заруцкий
(по-татарски.)
Тор, бу патша тугёль, э анын шамкае! 
Петр Араслан
(по-татарски.)
Тфу, шайтан! Мин курэм, ул барсыннанда матурырак киелген хэм уйладымб бу патша Дмитрий Иоанн улы.
Заруцкий
(по-татарски.)
Синен нэрсэ эшен бар падишахга? 
Петр Араслан
(по-татарски.)
Мин ногай князы Петр Араслан Урус улы, кильдем Ур-Мухаметнын кушуы буенча! Безне чакырды Мескэугэ патша Василий Шуйский, э без уйладык бёек патшага Дмитрий Иоанн улы хезмэт итэрге! 
Заруцкий
(по-татарски.)
Падишахнын бугён вакыты юк! Узеннен патшана эйт, ул итэрге килсен Тушинога. Падишах и бёек князь кабул итэр узенен чатырында  . 
Петр Араслан
Поклон земной, честной бояр! 
(Уходит. Стук копыт за сценой.)
Шут
Про что это ты с нехристем балакал?
Заруцкий
Сам ты нехристь!
Он крещеный, да к тому же - твой тезка.
Звать его Петр Ерусланович Урусов, ногайский князь, и прислал его сюда касимовский царь Ураз-Махмет, просит у государя разрешения служить ему.
Шут
А где ж ты, атаман, татарский выучил?
Заруцкий
Десять лет в крымском плену побудешь, и не тому научишься!
Шут
И кто ж ты по вере, Мартыныч?
Заруцкий
По родителям - латынянин, по крымской неволе - мусульман, а по степной воле - православный!
Шут
Люб, ты мне, атаман! Ой, люб!
Не как Гришка Алексашке, и не наоборот, но люб!

Из шатра выходят Марина, Юрий, Дмитрий, Ружинский, Сапега.

Марина
(Дмитрию.)
Богохульник!
Юрий Мнишек
Марина, дочь моя!
Никогда не забывай, что я говорил тебе:
Ты избранная, тебе посчастливилось!
Марина
Я помню о дочерином долге, пан воевода!
Только не надо обращаться со мной, как с маленькой.
Сегодня, благодаря вам, батюшка, я окончательно стала взрослой.
 (Обмахиваясь веером, в зал.)
Боковым зрением я увидела, как мужчинки переглянулись. Реплика произвела впечатление. Отец струхнул, Сапега засмущался, Ружинский сбился с мысли, Заруцкий.... Заруцкий сомлел.... На прочих мурзиков я особого внимания не обращала - не до них было. Всех люблю! Всех Ц.Ц.Ц.

Марина гордо  уходит вместе с Ружинским и Сапегой.

Шут
Ну, маэстро, как провел спевку?
Уломал-таки девку?
Дмитрий
Признала во мне своего мужа.
Сейчас устраиваем всенародное свидание.
Пока, правда, согласна жить  со мной
Как брат с сестрой.
Тьфу, нелегкая! Как сестра с братом…
А папаша!
У-у-у, какой у меня тесть!
Выцыганил на нужды фамилии триста тысяч рублёв и Северские земли.
Да, а тебе-то как она?
Скажи, красавица?
Шут
Губки тонкие, блядовитые,
Глазки быстрые, ледовитые.
Дмитрий
У-у-у!
У этой змеюки каждый глаз на сто пятьдесят тысяч рублей тянет,
Волосы - на Стародуб, шея - на Путивль, плечи - на Рыльск со Ржевом...
Ничего, будет она моя!
Чтоб мне провалиться на этом месте.
Шут 
Перекрестись, пока не поздно!
Дмитрий
(хочет перекреститься, но раздумывает.)
Да ну тебя!
Шут
Шутка!
Дмитрий
А как топорщилась! 
С собой кончать собиралась. 
Да так убедительно - чуть не поверил.
И эти - панибраты, гетьманы, мать их!
Погодите, я еще станцую на вашей могиле, панове!
Эй, вы! Шут! Заруцкий!
Говорите как на духу - душу за меня продадите?
Шут 
Откуда!
Заруцкий
А я продам, государь!

Пушечный выстрел. Тишина.

Шут
(взбегает на холм смотрит вдаль.)
Вот еще один Веревкин за тебя отдал душу!
Дмитрий
Не отвлекай меня на пустяки, Петруша! Заруцкий, а к тебе вот какое дело. Переправь охранную грамоту Меховецкому - пусть приедет в лагерь под мое поручительство. Снилось мне намедни, что рыцарство наше восстало и сбросило Ружинского из гетманов. 
Шут
А гетманом выбрало Заруцкого!
Заруцкий
Ладно тебе, шут!
Дмитрий
И вот что, Иван Мартынович… Гришку и с Алексашкой надобно порешить… Много знают про переговоры с Меховецким. Проныры, в каждой бочке гвоздь. 
Заруцкий
Уже сделано, государь!
(Достает из мешка отрубленные головы Гришки и Алексашки.)
Дмитрий
И когда ж ты успел?
Заруцкий
А мне тоже приснился сон!
Будто призвал ты меня и сказал: 
Отруби головы Гришке и Алексашке.
Дмитрий
Удивительные сны тебе снятся, Иван Мартынович!
Не простые какие-нибудь, а политические.
Почти как царские!
Как развяжемся с поляками, будешь ты моим наибольшим воеводой. 
А пока - вперед!
Войско ждет меня и царицу.

Уходит. Слышен цокот копыт. Через какое-то время слышан оглушительный пушечный грохот.

Заруцкий
Что это?
Шуйский на нас пошел?

Заруцкий и Шут взбегают на склон холма.

Шут
Да это наши, из всех пушек палят!
И войско все, как есть, на равнину высыпало!
А кто это там в золоте, едут навстречу друг другу?
Обнимаются!
И народ кричит, шапки в небо бросает, 
Кипятком пысает от радости.

Слышен отдаленный хор: «Москва, звонят колокола!»

Занавес!

АКТ ВТОРОЙ
27 декабря 1609 года. Покои в царском тереме в Тушино.

В сенях, примыкающих к царским покоям, Гришка и Алексашка сидят на лавке с лэптопами на коленях. Параллельно в тронном зале Марина диктует письмо Георгу.

Марина
(в зал.)
Дорогие мои, а что делать, если вдруг по пустякам не то что плохое настроение, но и приступы бешенства? На дворе  27 декабря 1609 Лета Господня. Больше года прошло с моего прибытия под Москву, а я по-прежнему не в столице, а в Тушинском лагере. Его величество король Сигизмунд, некогда почтивший своим присутствием мою заочную помолвку с первым Дмитрием, решил лично заняться московскими делами и во главе армии осадил Смоленск. В лагере тусовались королевские послы, приехавшие торговать мою и мужнину голову. По случаю Рождества и польские паны, и московитское мужичье, все козлики были пьяны в лоскуты. А я и царственный супруг мой сидели взаперти во дворце. 
Гришка
(набирает текст постинга.)
Пацаны, прикольно! Оказывается, я педераст!
Алексашка
(набирает текст коммента.)
Жжошь! А что енто такое?
Гришка
(набирает текст.)
Не знаю, так фатер сказал.
Алексашка
(набирает текст.)
Отец Мартин Бер? Да он гонит!
Гришка
(набирает текст.)
Давеча у царя Заруцкий выдал: «Вы-де, Гришка с Алексашкой, прямо как Иван-да-Марья.» А царь такой: «Нет, де-мол, они как Содом и Гоморра». Тут отец Бер и говорит: 
«Знаешь, друг мой Алексашка?
Кто вы есть на пару с Гришкой?
Не друзья, не сослуживцы - 
Натурально, педерасты!»
Алексашка
(набирает текст.)
Дождется, перестанем с ним знаться, разлюбим шельмеца. В Бобруйск!..
Марина
(Георгу.)
На чем остановилась я, Георг?
Я говорила и остановилась.
Георг
Сказали вы, что нынче Рождество,
И хоть смешон порядок православный
Жить с опозданием на десять дней,
Но подданные ваши веселятся.
А дальше собирались вы отцу…
Марина
            Неужто вы подумали всерьез,
Что изменить могла царице память?
Я пошутила. Видно, невпопад.
Но впредь не повторю такой ошибки. 
Пишите дальше. Дальше…
Георг
Я готов.
Я весь вниманье.
Марина
Дальше. Что же дальше?
Георг
Так и писать?
Марина
А если пустота?
Молчание? Ни слова, ни ответа?
Не верю, нет!.. Готовы? Я диктую:
«Что написать? Печаль крадет слова.
Печаль, с которою я неразлучна
С тех самых пор, как я одна, без вас,
Осталась здесь и с вами не простилась.
Как видно оказалась недостойной
Я снисхожденья вашего… Я вижу
День ото дня одни лишь проволочки,
И нынче обращаются со мною
По-старому, не как оно при вашем
Родительском отъезде обещалось».
(В зал.)
Стиль казался мне немного слезливым и пафосным. Но отец, то ли от старости, то ли от жадности, то ли от переживаний московского плена впал в сентиментальность, так что письмо должно было сработать. И оно сработало - причем сразу и весьма неожиданным образом. 
Георг
(рыдает.)
Езус Кристи!
Спаси и сохрани! 
Марина
			Вы мне письмо
Закаплете слезами, пан коморник!
Отец заметит пятна и тотчас
Подлог и лицемерье заподозрит. 
Он дочь свою с младенческой поры
Не видел плачущей. В плену и ссылке
Сухими сохранила я глаза.
Гришка
(набирая текст.)
Гламурно!
Алексашка
(набирая текст.)
Первая нах!
Георг
Я их убью!
Марина
		Убьете? Но кого?
Георг
Обидчиков!
Марина
		Моих? Кого же? Челядь?
Ясновельможных панов и бояр?
Отца? Супруга? Алексашку с Гришкой?
Сказать по чести, список длинноват,
А силы далеко не беспредельны.
Мужайтесь, рыцарь, будьте мне пример
Безропотности в наших испытаньях.
Соль ваших слез, мой друг, употребите
Для целей высших. К слову молвить, я
От здешней пресной пищи настрадалась
Сильнее, чем от всех сердечных бед.
Вот, кстати, припишите пару фраз: «А помните, как вы, мой милостивый государь и батюшка, изволили в фамильном поместье, с нами, дочерью своей, лососей лучших кушать, а в прибавку, пить старое вино. Коль есть у вас, прошу покорно выслать».

Входит жолнер в маске женщины.

Жолнер
Эй, и долго вы тут телиться будете? Сто лет писать письмо собираетесь?
Георг
(хватается за шпагу.)
Умри, наглец! За дерзость платят смертью!
Посмел без разрешения войти
В покой царицы, ей не поклонился…
Марина
 (в зал.)
Он был такой, мой мальчик любименький, мой коморник Георг! Немец, а гонор - польский.

Жолнер спохватывается, срывает маску и неуклюже кланяется.

Жолнер
Мой вашему величеству поклон
И тысяча нижайших извинений!
На русских святках я подзагулял
И позабыл хорошие манеры.
Ну, а потом, прошу меня простить –
Того гляди, проснется князь Ружинский.
Протрет глаза, помянет всех чертей
И плеткою благословит в дорогу.
Марина
 (посыльному.)
Мы будем скоро, можете идти.
Жолнер
Премного благодарен вам.
(Уходит.)
Марина
				Закончим.
«Хотела вам поболе отписать,
Да только пан коморник поспешает
Отнесть письмо. Ведь я своих людей
Послать к вам не могу, поскольку пищу
Да и дорогу надо оплатить,
А я беднее нищенки». И подпись:
«До гроба жизни преданная вам
Царица и великая княгиня
Марина». Пан коморник, а теперь
Меркурию всецело уподобясь
Бегите на конюшню и рабу
Вручите недостойному посланье.
(Георг пытается поцеловать ее руку.)
Не надо, хватит! Знаю, что влюблен.
(Уступает и протягивает руку.)
Ступайте же, Георг! И ерунды
Вы в голову, пожалуй, не берите.
Георг
Когда вернетесь на кремлевский трон,
Я вам напомню, что приспело время
Для ваших милостей. А я готов
День каждый, час и каждую минуту
За вас, моя царица, умереть.
 (Убегает.)
Марина
«За вас, моя царица, умереть!» Удивил, однако. Можно подумать, он такой первый сыскался. 
(Напевает.)
«В каждом часе тако сченшу
Яко и несченшу».
Ах, музыканты, музыканты! Вы
Играли эту песнью в день весенний,
Когда мой поезд свадебный въезжал
В московские ворота. А потом
Вас перебили москали. Лишь я
Жива осталась. Для чего? Чтоб мною
Свирепые гордились казаки
Донские, да влюблялся этот мальчик…

 Появляется Дмитрий.

Дмитрий
Это сборище скотов, а не подданные!
Тысяча грехов, а не воинство!
Заперли царя в красном тереме,
Будто красну девицу на выданье,
Отобрали всех верховых коней,
И оставили Рождество встречать
Без вина и яств, без кумпании,
Без мово любезного собутыльника
Князя Адама Вишневецкого.
Сами напились, как сапожники.
Только и слышно, как лаются,
За пищали и сабли хватаются,
Лагерь подожгут – глазом не моргнут.
Царь помрет в третий раз – не спохватятся.
Ничего, панибраты дражайшие,
Отольются кошке слезки мышкины.
Только чем понежь душу отвести?
Все пьяны, а я – ни в одном глазу.
Незадача какая-то получается.
(Замечает Марину.)
Елы-палы! Вон из головы,
Что сижу я взаперти да с супружницей.
(Распахивает объятия.)
С Рождеством, дорогая женушка!
С Рождеством, царица православная!
Сколько холода да презрения!
Слова куцего в ответ не сказано!
А глаза! Глаза – куда-то в сторону.
Отчего ты со мной, моя любезная,
Завсегда такая нелюбезная?
Отчего, жена моя сладкая,
Наша жизнь с тобой как полынь горька?
Марина
(в зал.)
Вопрос есть вопрос. Ответ есть ответ. 
(Дмитрию.)
Государь мой, царственный супруг,
Про жену свою изволил вспомнить?
Дмитрий
Чудо-чудное! Я ослышался?
Голос женушкин! Слава Господу!
Благодарствую Вседержителю!
Марина
Супруг мой, мы повенчаны – пусть втайне,
Но я б хотела навсегда расстаться
С тобой и клятву верности вернуть.
Дмитрий
Какую ж именно? Мы дважды венчаны.
Нас благословлял патриарх в Кремле,
А в шатре Сапеги – бернардинец чертов.
Какую из клятв забираешь ты,
А при какой остаться хотела бы?
Марина
В Кремле венчалась с мужем я другим.
Он не чета тебе – природный рыцарь, 
Каких в Европе ныне не сыскать.
А ты… Я до сих пор не знаю, кто ты!
Да ты и сам, поди, о том забыл.
На брак с тобой была лишь грубой силой
Принуждена…
Дмитрий
                                     Выходит, перед войском,
Признав во мне царевича и давши
Согласие стать полной мне женой,
Ты солгала пред Богом и народом,
Перед отцом и племенем своим?
Марина
Ты обманул меня. Мое согласье
Условием имело возвернуть
Былую власть над  гибнущей державой.	
А ты швырнул меня к себе в постель.
Не словом чести – похотью сатира
Ты взял меня, не овладев Москвой.
Дмитрий
Святой Никола-угодник! Но ты-то царица?
Марина
Что хочет сказать мой супруг?
Дмитрий
Супруг твой хочет сказать, что если он, то есть я, обманщик, тогда твое потворство мошенничеству обличает в тебе лгунью и придает веры домыслам о том, что Марина Мнишек, дочь Юрия Мнишека, изначально выходила замуж за явного самозванца, а стало быть, она не царица, а потому и речи быть не может о возвращении на царство, на которое ты не имеешь прав… Или я, твой муж, не обманщик.
Марина
Мой муж был…
Дмитрий
Был да сплыл, казнен и сожжен, в пушку забит, по ветру развеян. 
Либо его не было и нет, либо вот он я, кто не верит, пусть пощупает!
Пойми, жена моя, нельзя назад
Родить ребенка, возвернуть ли слово.
Ведь слово – Бог! Оно идет вперед
Свершений, увлекает за собою
К вершинам славы, в пропасти греха.
Так слово разопнуло Бога-сына,
Зане обмолвился сам Бог-отец,
И мы живем по Новому Завету.
Не нам с тобой, Марина, упразднять
Вещей порядок, заведенный свыше.
Марина
Фигляр! Юродивый! Поповский сын!
Дмитрий
Молчать!  
Пше прошем, пани воеводенка,
Родословная моя – не твоей чета!
Да, я - Митька, сын попа арбатского!
Я - Ивашка, шкловский учителишка!
Я – сын незаконнорожденный
Князя Курбского и Стефана Батория!
Коль угодно – богомерзский расстрига я,
Гришка сын Отрепьев!
Захочу - всех своих родителей,
Коим имя легион, запишу в синодики,
Чтоб на всех папертях за помин их души
Православные усердно молилися!
Для тебя же я – царь волей Божией,
Не холоп, холопами поставленный
В государи, как Борис, Василий или ваш Сигизмунд.
Без царя ты – пыль, жена-безродица,
Иноземка, еретица тайная,
Про меня же сказано в Писании:
«Князей Я ставлю, священны ибо они, и Я их веду».
Я – единственный, кто может подарить тебе это.
(Распахивает окно с видом на Москву.)
Марина
Езус Кристи! Какое зрелище!
Дмитрий
У кого угодно дух захватит!
Марина
И я там была! И я туда вернусь!

Приходят в возбуждение. Начинают лихорадочно мастурбировать.

Дмитрий
Нет, в самом деле, как тут голову не потерять!
Марина
Это не стены, это горный хребет! Не крепость среди крепостей, а Голиаф среди карликов, лестница для гигантов, идущих на войну с богами.
Дмитрий
Мы с тобой эти гиганты! Мы скинем старикашку Шуйского, владеющего Москвой, как евнух – молодой женой, и начнем новую историю, ибо прежняя кончилась.
Марина
Как идут эти зубцы, эти башни к моей короне!
Дмитрий
И все это твое! Мы подошли к сокровищу вплотную, только рукою подать!
Марина
(трезвея.)
Два года, как рукой подать.
Дмитрий
(закрывая ставни.)
Кабы твой золотой Сигизмунд
Не поперся на Смоленск со всем воинством,
Кабы Ружинский с Сапегою
Не пожгли полцарства Московского,
Да не распугали православный люд,
Все б у нас было - лучше некуда,
Шито-крыто, заметано-замазано.
Марина
Шут!
Шут
(сваливается с печки.)
Кто меня звал? Я тут!
Марина
Паяц к паяцу. Право, это слишком!
Кривляйтесь здесь вдвоем, но без меня!
(Уходит.)
Шут
А говорят, нет дыма без огня!
Никак не уразумею:
Сидеть мне при тебе, али бежать за нею?
Дмитрий
Сиди и не гоношись! Как  в лагере дела?
Шут
Девка-удача опять не дала.
Народ залил шары по случаю Рождества, 
Каждый в меру своего естества.
У панов голова болит вдвойне.
Во-первых, брага. Во-вторых, оне
Должны дать ответ Сигизмундовым послам,
И потому у них сейчас то трам, то тарарам.
Ружинский предлагает: «Братцы!
Объявимся конфедерацией
И будем с крулем воевать!
Нам, полякам, к тому не привыкать».
А панибратам вроде бы в охотку,
Сначала здесь получить за работку,
Дмитрий
Кишка тонка. Ну, а как бояре?
Шут
Мечутся и блеют, точно козы на яре.
Гадают, кто первым нас разобьет,
И их, бояр, с головой возьмет.
То ли Скопин с Москвой, то ли с ляхами Сигизмунд.
По такому поводу готовы на бунт
Против тебя - хоть сейчас.
Но хотят понадежнее продаться в ентот раз. 
Дмитрий
Иуды, дубины стоеросовые! Одно слово - Москва. Ну, а что там казаки?
Шут
Эти всегда охочи до драки.
Этим от тебя отпадать не с руки.
За державу чешутся кулаки. 
Они за царя с царицей
Готовы головы лишиться,
Дмитрий
Чем еще, дурак, развлечешь меня?
Шут
Чем тебя развлечь? Загадкою дурацкою!
Дмитрий
Ну, валяй!
Шут
Если немцы поколотили поляков при Каминше, а запорожцы изрубили немцев под Болховым, москали искрошили запорожцев под Новгород-Северским, а казаки разнесли Москву под Калугой, но потом были разбиты под Солью Галицкой мужиками, которых били все, кому не лень, кто на Руси самый сильный?
Дмитрий
А ты знаешь ответ?
Шут
Нет.
Дмитрий
Как же так?
Шут
Ну, так я ж дурак!
Задавать загадку без ответа
Называется у нас «быть с приветом».
Дмитрий
Теперь ты отгадай: без окон, без дверей полна горница людей.
Шут
Москва в осаде.
А? Ну? Как? Попал в точку, дядя?
Дмитрий
Не хочешь взять подсказку зала?
(Шут отрицательно качает головой.)
Позвонить другу?
(Шут отрицательно качает головой.)
Пятьдесят на пятьдесят? Уважаемый компьютер…
(Гришка и Алексашка прекращают стучать по клавиатуре и смотрят на Дмитрия. Шут отрицательно качает головой.)
Итак, ваш ответ – «Москва в осаде»? 
(Шут утвердительно качает головой.)
Неправильный ответ. Горница - это человек, народ внутри - его многочисленные «эго».
Шут
Многочисленные... чего?
Что за «и-го-го»?
Дмитрий
«Эго» - значит «я».
Шут
«Эго»?.. Ага!..
Дмитрий
У кого-то бывает раздвоение самоличности, а у меня - распятидесятирение, ибо всех, на кого меня Фортуна навешивает, я по природной жалости подбираю. Вхожу в положение, так сказать, а как побываю в чужой шкуре, не имею духа шкуру выбрасывать. Вот и держу всех этих подлецов в себе, холю, лелею, наказываю по надобности. Весело, право.
Шут
И как ты управляешься с такой оравой?
Дмитрий
Да уж! Один требует поросенка с хреном, второй объявляет, что намерен поститься, третий голосит срамные песни, пятый его предает анафеме, десятый укладывается спать, сороковой только-только просыпается, а все вместе друг с другом ругаются, иногда даже дерутся.
Шут
А иногда, как мы, в дураках остаются!
Дмитрий
Опять ты о грустном… При таком раскладе остается одно: заручиться поддержкой Ружинского. Я ж его знаю как облупленного. И в народе не зря говаривают: старый скот лучше новых двух.
(Обращаясь к Гришке и Алексашке.)
Слуги верные, юзеры продвинутые,
Подите-ка сюда!

Гришка и Алексашка неохотно откладывают лэптопы и подходят к Дмитрию.

Гришка
Опять опасное поручение? С моральными издержками и прочим членовредительством?
Алексашка
Какая у нас сегодня рокировочка?
Дмитрий
Отправляйтесь к князю Ружинскому, разведайте, о чем он вел переговоры с королевскими послами. А буде не получится, передайте ему, что государь требует, так и скажите - «требует», предстать пред нашим праведным солнцем.
Алексашка
Как бы не затянуло солнце черной тучей.
Гришка
Ружинский спьяну так громыхнет – костей не соберешь.
Дмитрий
Разговорчики! Живо исполнять приказ! А по дороге шепнете князьям Трубецкому да Шаховскому,  чтобы шли ко мне на приватную беседу.

Гришка и Алексашка уходят. На смену им появляются князь Трубецкой и князь Шаховской.

Дмитрий
Князь Трубецкой, князь Шаховской! 
По-прежнему ли вы мне преданы?
Князья
Государь наш, твои рабы до гроба!
Шут
Оба - до гроба?
Не до твоего ли? Гляди в оба!
Дмитрий
Пойдете за мной?
Шаховской
Хоть сейчас! А куда?
Трубецкой
Государь, послушай, совета доброго.
Надобно тебе в Калугу иди,
К славному воеводе Скотницкому.
Он хоть немец и прозвище польское,
Предан тебе до беспредельности,
Нам, казакам, давнишний друг.
На него надежда, как на самого себя.
Шаховской
Государь, мне дано поручение
С пятитысячным отрядом, всё с казаками,
Отправляться на дорогу Смоленскую,
То ли на войну с польским королем,
То ли чтобы влиться в его армию.
Я бы мог для виду двинуть на Смоленск,
А свернуть на дорогу Калужскую.
Дмитрий
Да свершится то, что мы затеяли!
Ну, ступайте, ждите известия!

Князья уходят.

Шут
             Как говаривал наш козельский поп,
             Хуже неизвестности  - только потоп.

 Появляется князь Роман Ружинский в серебряном кафтане с гетманской лентой и буквой «Б» на спине. Он  изрядно пьян. Увидев Ружинского, Дмитрий  усаживается на трон.

Ружинский 
Какого черта я тут нужен?
Дмитрий
				Князь,
Я твердо попрошу вас обращаться
Ко мне по титулу.
Ружинский 
К чертям его!
К чертям все титулы! А, ну, быстрее!
Мне некогда!
Дмитрий
		Ах, некогда! Тогда
Совсем иное дело. Князь Ружинский, 
Я, царь, великий князь и государь
Всея Руси, намерен получить
Отчет о том, что в лагере творится.
Вот уж неделю в Тушино послы
Соседней и враждебной нам державы
Находятся, и до сих пор никто
Пред очи царские не появился.
Я, рассудив, постановляю: либо
Послы докладывают мне о том, 
Зачем они приехали в наш лагерь,
Либо их тотчас выставляют вон.
Ружинский
Ты? Выставляешь вон? И не кого-то, 
А шляхтичей природных? Это ты?
Последний недоносок и бродяга, 
Бог весть в какой подобранный грязи
Другим ублюдком, паном Меховецким?
Дмитрий
Но как же?.. Мне казалось, пан Роман,
Что вы, и пан Сапега... Что иначе
Вы мыслите... И я...
Ружинский
			Из-за тебя
Мы, шляхта, с нашим королем в раздоре!
Торчим в помойном этом лагерьке
И переносим лютые морозы
Без денег, в окружении врагов.
И после этого ты будешь
Прочь выставлять послов? Да я...
Я зарублю тебя, холоп, как раньше
Прикончил Меховецкого!.. Но нет,
Я лучше кликну лагерную челядь
И прикажу, чтобы она тебя
До смерти запорола на конюшне!
Чтоб до скончанья века ни один
Москаль не мог бы даже и помыслить,
Чтобы послам от Жечи Посполитой 
Такое оскорбленье нанести.

Ружинский разворачивается и по крутой траектории выходит вон, не сразу попав в дверной проем.

Дмитрий
Ой, как плохо! Никогда так плохо не бывало! Шут!
Шут
Сколь тебе повторять: я тут? 
Аюшки, 
Хозяюшки!
Дмитрий
Петрушка, меня сейчас на конюшне сечь будут. Я умру. Я от первого же удара дух испущу!
Шут
Не боись! Чем они, если не тобой, торговаться с Сигизмундом будут? Ты слишком дорогая лошадка, чтобы портить шкуру кнутьем.  
Дмитрий
Знать, пришел черед стрекача давать. Марина! Марина!
(Вплывает Марина.)
Дмитрий
Меня хотят убить, Марина, слышишь?
Марина
(в зал.)
Как описать мое состояние? Тремя буковками: то ли ПМС – предменструальный синдром, то ли МДП - маниакально-депрессивный психоз. Только что я столкнулась на крыльце с Иваном Мартыновичем Заруцким, моим милым котиком. В ответ просьбу о помощи котик лукаво опустил глаза и сказал, что отправляется под Смоленск служить польскому королю, поскольку в Тушине его талант и трезвость не оценили. И зачем он мне это говорил? Мне банально хотелось обнять кого-то живого, но не могла я никак эту проблему решить, все что-то не так. Одно прикосновение - объятие или поцелуй, и я с катушек слечу и начну плакать, хоть в дурку прячь. Короче, я была готова на месте отдаться этому казаку, впервые в жизни опустившись до мезальянса. И он, мальчик мой, это видел, но предпочел телу царицы милости польского короля.
.(Дмитрию.)
Отец небесный! Что же мой супруг
Предполагает сделать?
Дмитрий
				Уезжаю
В Калугу.
Марина
Лучше места не сыскать.
Одно сомненье: как бы твой уход
Не приняли за бегство?
Дмитрий
			Будь он трижды
Похож на бегство, мне на то плевать!
Прикажешь ли быть куклой у панов
И ждать, не зазвучит ли вновь набат
И к нам толпа погромщиков ворвется?
Ты хочешь этого, Марина?
Марина
				Замолчи!
Дмитрий
Тебе открылся я. Теперь ты можешь
Мой замысел полякам изложить,
Прилюдно объявить мою подложность,
Открыв себе на родину дорогу. 
Марина
(в зал.)
Впервые мужчина пришел ко мне за жалостью. И я чуть не заревела в голос, как простая московитская баба. С трудом сдержав слезы, подступившие к горлу, я сказала: 
(Дмитрию)
Я - царица! И никому не выдам своего супруга!
Дмитрий
Храни тебя Бог, жена!
Ты можешь презирать или ненавидеть меня, 
Но в чем бы ни состояла моя вина,
Знай одно -
Я тебя люблю!
Марина
(дрогнувшим голосом.)
Велика честь - 
Любовь безвестного бродяги!
А впрочем, 
Ничего другого
Бог мне не даровал...

Откуда-то из-под пола  появляется Шут в крестьянском наряде. В руках у него  какие-то лохмотья  и рваный тулупчик.

Шут
Примерь прикид!
            Каков на вид?
Дмитрий
Чтобы я надел эти лохмотья?
Шут
Мне дозволено вывезти из лагеря
Навоз из-под панских лошадей. 
Там-то я тебя, бриллиантового, 
И спрячу!
Дмитрий
Ты шутишь?
Шут
А кто ж в святки не шуткует?
Один вот шутливо пообещал запороть тебя на конюшне...
Дмитрий начинает переодеваться.
Сегодня - царь, а завтра - золотарь!
Марина
(в зал.)
«Какая мерзость!» - подумала я, а вслух сказала: 
(Вслух.)
Какая мерзость!
Шут
Извини, тетенька!
Камни из фундамента любого царствия
Скреплены либо кровью,
Либо говном,
Либо тем и другим вместе.
Последний вариант - 
Предпочтительней. 
Не морщи нос!
На престол не зазорно
И на навозной телеге въехать. 
Марина
(в зал.)
Шут был прав. Иногда этот уродец говорил на редкость здравые вещи. Что странно, говорил именно тогда, когда мне самой приходили в голову такие же мысли. 
Дмитрий
Переоделся. 
Идем скорее!
Шут
Погоди! Присядем на дорожку. Помолимся. Хотя нет, в Святки нужно святочные песни петь. Подхватывай:
(Поет.)
Едут бояре
Из города.
Торчат ноги
Из короба.
Кому вынется,
Тому сбудется,
Не минуется.
Ой, это к смерти. Лучше другую спою.
Стоит корыто,
Другим накрыто.
Кому вынется,
Тому сбудется,
Не минуется.
Опять не в лад. Попробуем последний раз. Ах да, «последний раз» говорить нельзя.
Примета плохая. Попробуем спеть окончательно. 
Идет смерть
По улице,
Несет блин
На блюдце.
Кому вынется,
Тому сбудется,
Не минуется.
Не вышло… Побежали!
Шут и Дмитрий быстро уходят.
Марина
 (хлопает в ладоши)
Георг! Георг!
(Появляется Георг.)
Вы передали письмо?
Георг
Да, ваше величество!
Прошу покорнейше простить меня,
Но посыльный, как оказалось,
Отправится в дорогу
Не раньше завтрашнего дня.
Марина 
Неделю назад 
Я получила послание
С предложениями короля.
Пришло время ответить моему царственному собрату.
Обращение
Со всеми королевскими титулами
Напишите в заголовке.

 Коморник пишет. Марина подходит к окну и распахивает его. 

Голос Шута
Эй, ясновельможные,
Разойдись, 
Не замарайся о мой товар! 
Голос первого поляка
Что везешь,
Хамское отродье? 
Голос Шута
Золото в золоте!
Сунь руку - озолотишься! 
Голос второго поляка
Вали, хлоп, 
Пока не зарубил...
Голос первого поляка
До чего ж ты похож, приятель, на шута
Нашего царика... 
Голос второго поляка
После недельной попойки, 
И не такое привидится!
Голос первого поляка
Да избавься ты, наконец,
От этого мусора.
Вечно всякая дрянь
Под ногами валяется.

В окно влетают две отрубленные головы – Гришки и Алексашки.

Марина
           Ох уж этот русский климат…
(Закрывает окно. Поднимает глаза вверх.)
Скажи мне, чего Ты хочешь?
(Пауза. Смотрит на Георга. Задумчиво)
To sex or not  to sex?
Георг
           Что вы изволили сказать, ваше величество?
Марина
Пишите, Георг!
«Благодарю ваше королевское величество
За добрые пожелания и советы,
Но правосудие Господа
Не даст злодею Шуйскому
Насладиться плодами вероломства.
Ни с кем судьба не играла так, 
Как со мною!
Из шляхетского рода
Она вознесла меня на престол великой империи
И низвела с престола
В мрачную темницу; 
Озарила лучом обманчивой свободы
И ввергла в еще пагубнейшую неволю.
Теперь счастие
Меня оставило,
Но не лишило 
Права властительского,
Утвержденного моим царским венчанием
И двукратную присягой
Всех россиян».
А это
Припиши отдельно:
«Кого Бог
Освятит один раз,
Тот будет всегда светел!
Солнце не теряет своего блеска потому только, 
Что черные облака его застилают». 
Подпись: «Марина, милостью Божьей царица и великая княгиня всея Руси и других многих, принадлежащих Московской монархии, государств и орд татарских госпожа». 
 (Георг дописывает письмо. Марина пристально смотрит на него.)
А теперь отложи бумаги. 
(Георг исполняет приказ.)
Погаси свечи. 
(Георг исполняет приказ.)
Запри дверь.  
(Георг исполняет приказ.  Марина походит к нему и начинает раздевать коморника.)
Никто не свете не сможет сказать,
Что я не ценю любовь и преданность. 
Георг
Ваше высочество, 
Вы уверены? 
Марина
Ты же хотел этого, 
Рыцарь! 
Георг
Хотел!
Но условно-поэтически!
Я никогда не думал...
Марина
Как зовут тебя по-немецки, 
Мой поэт?
Георг
Юрген, ваше величество!
Марина
Знаешь, Юрген,
И без того
Невеликая честь - 
Переспать с женою
Тушинского вора.
(Сбрасывает лиф и обнажает грудь. Георг падает в обморок.)
И этот меня бросил! Эх, мачо-мучачо, какие же вы слабаки!
(В зал.)
Господа! Котики мои любимые! Есть в зале мужское плечо, на которое могла бы опереться бедная, всеми брошенная московская царица?... Ни-ко-го!!!.. А какого, простите, лешего, вы здесь сидите? Устроили, понимаешь, реалити-шоу из страданий царственной особы.  Антракт! Эй, кто-нибудь, задерните занавес, я неглиже!

АКТ ТРЕТИЙ
5 февраля 1610  года. Крыльцо бывших воеводских, а ныне царевых палат, в Калужском кремле.

Во дворе развлекаются Гришка и Алексашка - кидаются снежками, фотографируют друг друга на фоне заснеженных стен, валяют друг друга в сугробах как заядлые туристы. На крыльце Шаховской серебряном кафтане с гетманской перевязью и буквой «В» на спине дает инструкции Яреме Веревкину Третьему, одетому в кафтан ядовито-зеленого цвета с цифрой «3»  на спине.

Шаховской
(читает грамоту)
«Так постоим же 
За веру православную, 
Не дадим торжествовать 
Князю мира сего, 
Не уступим вероломному польскому королю 
Ни пяди земли, а тем паче 
Города или крепости. 
Истребляйте же безбожную литву 
При каждом случае, 
Ловите, 
Колите, 
Топите ее, 
Чтобы не осталось ни души неверной 
На просторах моего царства!»
Запомнил?  
Как там тебя, сын боярский?
Веревкин Третий
Короче, Ярема я, Веревкин Третий …
Ох, уж душа разгуляется!
Шаховской
Сумеешь проследить,
Чтобы бирючи
В точности донесли до подданных
Мессидж царева послания?
Веревкин Третий
Сумею, короче!

Звонят полуночную. Князь и Веревкин-3-й снимают шапки и истово крестятся. Гришка и Алексашка продолжают свои игрища.

Шаховской
Деньги на дорогу –
Подъемные-суточные, 
И все прочее
Получил? 
Веревкин Третий
Да, князь!
Шаховской
Воевода, дурень!
Воевода!
Не забывай, 
Что я главный сейчас при царе, 
И всем об этом моем возвышении
Сообщай. 
С Богом!
Остальные гонцы разъехались, 
Ты один остался.
Скажешь на воротах, 
Чтобы заперли засовы
До утра,
И никому 
Без моего или царева приказа
Не открывали. 
Смотри, не наткнись по дороге
На панибратов или разбойников-шишей.
 (Веревкин Третий  кланяется и уходит.)
Эй, кто на страже?
(Выходит Фома Веревкин Четвертый, неотличимый от брата, в кафтане ядовито-желтого цвета с цифрой «4» на спине.)
Погоди, 
А разве ты 
Не уехал?
Веревкин Четвертый
То брат мой,
Ярёма, 
А стал-быть, я - Фома!
Боярский сын
Веревкин Четвертый!
Шаховской
Совсем в вас,
Окаянных, запутался!
Прикажи
Воеводу Скотницкого
Из подвала вывести!
Веревкин Четвертый
Стал-быть, милует
Воеводу государь?
Шаховской
Ага!
Ага!
Как же!
Вывести воеводу на веревке
Через потайной ход к Оке
И там утопить в проруби!
Веревкин Четвертый
Князь, 
Казаки мои со Скотницким
Пуд соли съели,
Сидючи с Болотниковым в осаде,
И топить его как пса
Они, стал-быть, ни не станут.
Пожалуй, снова уйдут
На Дикое поле
Шаховской
А сам под лед
Вниз головой
Не желаешь, смутьян?
Веревкин-5-й
Будет бунт, воевода, 
Помяни мое слово, 
Будет бунт. 
Останется Калуга без донцев. 
Пусть государь
Выйдет к войску
И вину воеводы Скотницкого
Всему миру, стал-быть, докажет.
Шаховской
Изменники!
Государь всю ночь не спал, 
С боярами совет держал,
А вы его пустяками тревожите!
Да я вас!

Шаховской замахивается саблей на Фому, но в этот момент на крыльцо выходят Шут и улыбающийся князь Петр Урусов. Шут что-то шепчет на ухо Шаховскому.

Нашлись повернее вас люди!
Петр Ерусланович сам,
Без лишних слов,
Взялся исполнить то, 
Что изменники-казаки не пожелали. 
Урусов
Не забудь говорить бачка-царь,
Какой мы верный слуга!
Эх, казак, 
Что ж ты работы пугаться!
Шаховской
Не парься, князь.
Не стоит  Веревкин Четвертый твоих разговоров. 
(Смотрит на резвящихся Гришку и Алексашку.)
И этих бы 
Двух голубков,
Двух пидоров гнойных –
Головою в прорубь. 
Да государь сказал, 
Бесполезно их убивать,
И рукой махнул обессилено. 
(Уходит.)
Урусов
Эй, Сугезчелар, щакэрэгэз сугэш олеп барущенэ идэн остынан. 
Елгага чаклы оне эзатербез! 
Голос татарина
Хазэр, князь! 
Бэр оягэм мунда, икенчесэ онда!

Двое татар вытаскивают мешок. Урусов пинает мешок. 

Голос из мешка
Изверги! Вы что творите?
Право, эту ли награду
Я за преданность и верность  
Заслужил от государя? 
Урусов
Ты, эта...
Молчи!
Бачка царь не велеть с тобой разговаривал.
(Татарам.)
Тартэгэз орке копкадан Ока елгасына.
Голос из мешка
Господи, коль нет спасенья,
От позорной страшной казни,
Так хотя бы после смерти
Душу грешную помилуй.
Урусов
Заладил, шайтан!
(Татарам.)
Тизряк, бетэн шахярнэ уятканче!

Татары по ступенькам волокут мешок вниз и дальше. Урусов уходит следом.
В этот момент из-за угла, оглядываясь, и прижимаясь к стенам, крадется к крыльцу одетый в тулуп Незнакомец.

Незнакомец
Люди города Калуги!
Извините, что тревожу,
Обращаясь к вам с вопросом:
Как сыскать мне государя?
Веревкин Четвертый
А энто еще кто?
Шут
Не русский, не татарин, не литвин...
Стало быть, немец!
Веревкин Четвертый
Петрушка, не кликнуть ли подмогу?
Шут
Ты чего, пива опился?
Хочешь, чтоб Шаховской сюда явился?
Незнакомец
Нет, не надо Шаховского!
Очень скверный провожатый!
(Хочет убежать.)
Шут
(хватая незнакомца за полу.)
Ты куда, мил-друг!
Щас тебя поймают, и каюк!
Не подавай своей пастве дурной пример,
Vater ненаглядный, Мартин Бер.
Мартин Бер
Ах, увы, мне, иноземцу,
Ах, увы, всем нашим семьям
Оказавшимся в России,
В межусобные годины.
Вероломство, лихоимство!
Брат на вилы поднял брата
И отец зарезал сына
В оскверненном Божьем Храме.
Уж семь лет, как бродит ужас
По кровавым перепутьям.
Поделом вам, московиты,
Злой урок вы дали миру!
Шут
Пастор, перекрести себе рот.
Накличешь Божий гнев на свой народ.
Безумству людскому пределов нет,
И будут немцы резать друг друга не семь, а тридцать лет.
Мартин Бер
Никогда! Не думай даже!
Этот варварский обычай – 
Изменить, предать, слукавить – 
Будет ваш и только ваш!
Шут
Мне нравится твой пафос, Мартин Бер.
Sehr gut, ей-ей, очень даже sehr!

Набат, крики «На стены!», сполохи факелов, топот ног и хруст снега. На крыльцо выбегают князья Шаховской и Трубецкой. Гришка и Алексашка продолжают резвиться на заднем плане. Мартин Бер прячется под крыльцо.

Шаховской
Что приключилось?
Голос с крепостной стены
Чей-то отряд у ворот.
Сотни четыре казаков 
И десяток
Польских гусаров.
Шаховской
Князь Трубецкой,
Веди своих людей на стены,
И вызнай,
Кто, с какой целью пожаловал
В такой час неподходящий.
(Трубецкой уходит.)
Где татары?
Успели с дела вернуться?
Веревкин Четвертый
Вон они, на площади, воевода.
(Возвращается Трубецкой.)
. Трубецкой
Там гонец от царицы.
Молоденький, в гусарском костюме,
И голос звонкий.
Уверяет, коморник Марины Юрьевны,
Привез де-мол от нее послание.
Шаховской
Принес Бог поганых на нашу голову!
Только этой сороки-полячки здесь не хватало.
Нет, не дремлет враг рода человеческого,
Хочет проникнуть в город, за собой провести полчища.
Тьма, метель - самое время для нападения.
Князь Трубецкой, не открывай ворота,
Прикажи, пусть дожидаются утра.
А лучше сразу упредить злоумышленье.
Пальни-ка по ним из пушек для предосторожности,
А государя тревожить не будем,
Он всю ночь работал с документами, пусть отдохнет. 

На крыльцо выходит Дмитрий.

Дмитрий
Кто тут за меня снами моими распоряжается?
Немедля открыть ворота и впустить гонцов. 
Шаховской
А те, что на стенах, пусть начеку остаются!
Дмитрий
Шут, а что ты стоишь внизу?
Иди сюда!
Шут
Боюсь!
Дмитрий
Чего ты боишься, дурак?
Шут 
Не умею подо льдом плавать.
Дмитрий
Скотницким меня попрекаешь?
Я его с кровью отодрал от души, 
Потому как нельзя государю быть мягким
В злое время.
Чрез мягкость свою
Я единожды уже престола лишился.
Шаховской
Правду речешь, государь!
Измена сейчас
В самом верном с виду человечке
Таится.
Шут
А как насчет неверного с виду?
Топот  копыт. Слышно, как всадник спрыгивает на снег. Тишина.
Дмитрий
Неужели?
Шаховской
Господи, за что!
Веревкин-4-й
Матерь Богородица!
Шут
Вот это называется: мастер-класс!	(Все вместе.)	

На крыльцо легко взбегает Гонец в польском костюме из красного бархата, в сапогах со шпорами, вооруженный пистолетами и саблей.

Гонец
Надежа-государь!
Позволь доложить тебе, 
Что царица Московская и твоя супруга Марина,
Прибыла в Калугу к своему законному мужу!

Марина срывает с головы шапку, на плечи рассыпаются длинные волосы. Откуда-то издалека звучат звуки припева: «Москва! Звонят колокола!»

Голос народа
Слава государыне! Оу!!!
Слава государю! Сome on!!!
Москва будет наша!!!Yeah-h-h-h!!!
Марина
(в зал)
Я предполагала, что возвращение в мужском костюме к моему супругу будет эффектным, но действительность превзошла мои ожидания. Котики были не просто фраппированы - они конкретно, шок-шоком, сошли с ума. 

На сцену с неба сыплются шапки. В облачке над землей или на подвесном экране появляются одна за другой российские  теннисистки Шарапова, Курникова и прочие, в белых юбочках и с ракетками.

Народ мой - с нами Бог!
Когда-то в стране франков 
Простая пастушка Божьим велением
Оделась в мужское платье
И спасла королевство от ворогов. 
Так и я,
Царица ваша,
Оделась в красный гусарский мундир,
Чтобы вдохнуть веру в сердца
Своих подданных.
(Бросается в объятия Дмитрия.)
Государь мой, 
Я снова с тобой.

Тяжелый рык толпы и тяжкое, частое дыхание народа. Дмитрий делает нетерпеливый жест.

Дмитрий
Народ, по домам!
(Слышен скрип снега под тысячами ног, потом - тишина. Дмитрий обращается к Марине.)
Кровиночка моя,
Как ты здесь оказалась?
Марина
Котик мой, 
Самый лучший-любимый-офигенный бест френд,
Могла ли я не приехать к тому, 
Кто писал мне такие послания:

На облачке или экране появляется образ Дмитрия в интерьере телестестудии, зачитывающего текст. 

Дмитрий на экране
«Тому Бог свидетель, 
Что печалюсь и плачу 
Я из-за того, 
Что о тебе, моя надежда, не ведаю, 
Что с тобою делается, 
И о здоровье твоем не знаю, 
Хорошо ли. 
Ты ж, моя надежда, 
Любимая-с, 
Дружочек маленький,
Не даешь мне знать, 
Что с вами происходит.
Мой-с ты друг, знай, 
Что у меня за рана, 
А больше писать не смею!
Моя-с птичка любименькая, 
Верь мне, мое сердце, 
Зову тебя, моя коханюшка, 
Приедь ко мне!»

Дмитрий снимает с себя и накидывает на Марину соболью шубу.

Марина
(в зал.)
Смешно сказать, но это был первый котик, в любовные признания которого я поверила. Мой первый муж-очаровашечка был героем, но дал убить себя на третий день после свадьбы. Мой нынешний мальчик был полным ничтожеством, но исхитрялся оставаться живым два с лишним года. И я была моему котику нужна. Что еще страннее - ОН был мне нужен. 
(Обращаясь к Дмитрию.)
Вот тебе моя история.
После отъезда твоего
Русские в Тушино
Стали обращаться со мной, 
Как с непотребной девкой, 
Называя такими словами,
Каковые из уст достойного человека
И слышать-то дико.
Я впала в депрессию и апатию, 
И длился этот период у меня пятнадцать минут.
И мне захотелось экшна.
И я, 
Разметав волосы, 
Пошла к полякам,
И начала взывать к их гордости и чести, 
Но, увы, - 
Шляхтичи скоро вспыхивают
И быстро гаснут… 
И я,
Спасаясь от мести Ружинского,
Сбежала в мужском костюме
В Дмитров,
И встретила там
Сапегу. 
Под городом
Шли бои. 
Дмитрий
Немцы-наемники?
Двуличное семя,
Всех их вырежу!
Марина
Я выбежала на стены
Показать горожанам, 
Что царица с ними.
Город пал, 
Но мы успели ускользнуть. 
Пан Сапега поехал на запад, к Смоленску,
Вести переговоры с королем, 
А я двинулась на юг, к Калуге, 
К своему законному мужу. 
У самых стен 
Наткнулись на неизвестного всадника, 
И по ошибке
Его зарубили. 
Оказалось, это 
Твой гонец.
Дмитрий
Веревкин Третий?
Марина
Он самый. 
Дмитрий
(Фоме.)
Фома, 
Яремы больше нет. 
(Шуту.)
Я скоро разорюсь
На поминальных свечах.
(Шаховскому.)
Князь, банька протоплена?
Шаховской
А то, государь!
День и ночь напролет топиться, 
На случай, ежели тебе, государь,
По обычаю нашему христианскому
Попариться заблагорассудится.
Дмитрий
Расстелите перины в царских покоях...
Марина, жена моя,
Я отойду на минуту,
Дам срочные указания, 
И вернусь...

Дмитрий, Шаховской и Трубецкой уходят.

Шут
Тетенька, а где же ваши фрейлины?
Марина
Езус Кристи, 
Опять этот несносный шут!
Я их всех освободила от клятвы, 
И отпустила домой в Польшу.
Они не обязаны ради меня
Изменять своей родине.
Шут
И кого возьмешь в свиту, 
Тетенька?
Марина
Некогда мне было думать об этом, шут!
Вероятнее всего, здешних немок.
Они хоть и лютеранской веры,
Но я им доверяю больше. 
Шут
Тогда, тетенька,
Тебе нужно срочно переговорить
С одним человеком, если конечно,
Не хочешь остаться без свиты...
Эй, Мартынка! Пастор! Хер Бер!
Проворонишь последнее счастье!

Мартин Бер выбирается из-под крыльца и падает  на колени перед Мариной.

Мартин Бер
Наша добрая царица!
Пожалей несчастных немцев!
Марина
(в зал.)
Мне вовсе не улыбалось распутывать ситуацию, подстроенную шутом. Но уронить достоинство в присутствии этого страшного паяца я не могла себе позволить. Я заметила однажды, что перенесла все свои детские игры во взрослую жизнь, это занятно, но неизвестно, что я захочу сделать завтра. Весь вопрос, какая роль предпочтительней, и хорошо ли ты с нею справляешься?
(С пафосом.)
«Подумай о том, что ты являешься актером в драме, играй роль, предназначенную тебе поэтом, будь она велика или мала! Если ему угодно, чтобы ты играл нищего, постарайся и эту роль сыграть достойно. Твое дело - хорошо исполнить свою роль, выбор же ее - дело другого». Епиктет.
(Шут и Бер аплодируют. Марина жестом останавливает аплодисменты и обращается  к Беру.)

Что случилось с твоей паствой, отец Бер?
Бер
Жертвы подлого навета
Ожидаем скорой смерти,
На которую обрек нас
Кровожадный Шаховской.

 На крыльце появляется Шаховской.

Шаховской
Эй, Веревкин Четвертый! Мне сообщили, 
Что немцы стоят под стенами городами. 
Передай Петру Еруслановичу, 
Пусть начинают работу немедленно, 
Чтоб к утру не осталось ни одного колбасника.
Марина
(в зал.)
Я должна была немедленно загасить эту тупую сволочь, иначе мурзик сожрал бы меня живьем. Стать десертом на ужине московита, не умеющего даже обращаться с вилкой -  лапочки мои плюшевые, с такими предложениями прошу куда-нибудь подальше. 
(Обращаясь к Шаховскому.)
Князь Шаховской!
Шаховской
(в зал.)
Ведьма все слышала!
Марина
(в зал)
Ведьма слышала все. Марину Мнишек впервые в ее жизни в глаза назвали ведьмою, и титул этот, странным образом, меня не покоробил.
Шаховской
Рад служить тебе, государыня!
Марина
Запрещаю топить немцев, 
Пока не переговорю с государем, мужем моим!
Шаховской
С каких это пор на Руси
Женка князьям приказывает?
Марина
Ты привык, срамная борода,
Что у вас на Руси не женщины, а скот бессловесный?
Если осмелишься ослушаться,
Расскажу государю немедленно, 
Что ты, блудодей, меня охально лапал за груди.
Шаховской
Ах ты...
Марина
Говори, князь, говори!
Слава Богу, рядом свидетели!
Они подтвердят, что ты меня склонял к любодеянию,
И крест на том поцелуют. 
А слова срамные можешь не сдерживать. 
Как в Кремле убивали двойника
Моего благоверного мужа, 
Я от такого быдла, как ты, 
Много чего наслушалась.
(Появляется Дмитрий.)
Государь, прошу смиренно о милости!
Дмитрий
И не продолжай, знаю заранее!
Напрасный труд, мое слово - окончательное. 
Всех в прорубь, иначе я - не Дмитрий. 
Марина
Прошу - просто выслушай!
Дмитрий
Не желаю, не желаю, и не рассчитывай!
Они собрались мне изменить, 
Да только я их раньше 
За умысел злой покараю.
Марина
У меня просьба сугубо женская. 
Муж мой, я осталась без фрейлин.
Дмитрий
Хорошо, жен и детей пощажу.
За мужчин и не проси - не получится. 
Мартин Бер
Вот он, русский самодержец!
Неужели все пропало?
Дмитрий
Мартин Бер, мой бесценный биограф!
Откуда? Неужели немцы прибыли?
И куда ж, вы глупые, торопитесь,
На свою же казнь?
Мартин Бер
Государь, мы христиане.
Недостойно уклоняться
От того, что Бог назначил
В поучение другим.
Шаховской
Лютеране вы поганые, а не христиане!
Дмитрий
Погоди, князь! Почему меня
Не поставили в известность
О прибытии из-под Козельска немцев?
Шаховской
Государь, я, ничтоже сумняшеся, 
Отложил информацию,
Присвоив ей невысокую степень важности.
Дмитрий
(походив туда-сюда.)
Вот что, князь, были у меня
Опекуны - Меховецкий, Ружинский. 
Третьего, князь, я не потерплю. 
Шаховской 
Приговор твой уже вынесен...
Дмитрий
По-твоему, я волен казнить по твоей наводке,
А не в праве никого миловать?
Чего ты просишь, пастор?
Мартин Бер
К правосудию взываю!
Пусть предъявят обвиненья
И составу преступленья
Доказательства отыщут.
Дмитрий
Вызвать всех бояр, кто немцев обвинял!
 (Слышен шум собравшейся толпы.)
Князь Шаховской, князь Трубецкой, 
Бояре Рындин, Юшков, Третьяков - ваше слово?
Что молчите и глаза отводите, 
Козьи вы морды?
Уж не вы ли первые перебежчики, 
Ничего, кроме корысти, не знающие?
Мало я дарил вам деревень и крестьян,
Захотелось поживиться за счет верных слуг моих?
Где письма, где очевидцы измены?
Шаховской
Государь, зачем что-то доказывать?
Мы - русские, они едят наш хлеб.
Дмитрий
Вы - русские?
Если одной рукой вы кладете крест, 
А другой держите кукиш в кармане,
Не факт еще, что вы - русские. 
Пастор, теперь я вижу, 
Что бояре из одной ненависти вас преследуют. 
Все, чего вы лишились -
Дома, имущество, деревни -
Все получите обратно. 
А чтобы козельские на вас злобу не держали, 
Разрешаю жить пред моими очами - 
В Калуге. 
Немцы свободны!
(Радостный шум. Дмитрий смотрит на Гришку и Алексашку.)
Вот кого бы надо в расход пустить…

Слышен топот копыт, крики «Гонец к государю!» На сцене появляется второй  гонец.

Марина
(в зал.)
У меня замерло сердце от радостного предчувствия. 
Второй гонец
Государь, я с вестью из Тушино: Ружинский убит! Поссорился с поляками, спасаясь от них, упал на простреленный бок и помре. В лагере холодно и голодно, король, по слухам, не хочет платить тушинцам за службу. Те говорят, что Бог покарал Ружинского за измену тебе, и, ежели что, готовы переметнуться на твою сторону. 

Дмитрий  крестится. Слышен топор копыт, крики «Гонец к государю!» На сцене появляется третий  гонец.

Третий гонец
Государь, у меня новость из Москвы! Воевода Михайло Скопин после пира у Василия Шуйского скончался. Народ ропщет, что Шуйский его отравил, испугавшись, что воеводу посадят вместо него царем. 

Снова слышна - уже гораздо громче, мелодия «Москва! Звонят колокола!»

Дмитрий
(перекрестившись.)
С нами Бог!
Не мешкая отправить послов в Тушино и лазутчиков в Москву!
Нет!!!
(Длительная пауза.)
З-завтра!
(Мелодия «Москва! Звонят колокола!» смолкает.)
Сегодня после долгой разлуки я встречаюсь
С женой. 
Всем, кроме часовых на стенах, 
Спать и не просыпаться. 
Утром мы двинемся навстречу победе!
И овладеем этой распутной бабой Москвой!
Даю установку: спать!
Марина
(в зал.)
Розочки мои цветущие, я была в восторге! Хотя… меня смутила легкость, с которой котик мой отказался от немедленных и решительных действий. Было в таком поведении нечто женское. Ради похода к освободившемуся престолу я с радостью пожертвовала бы отдыхом и семейными утехами, тем более, что исполнение супружеского долга ничего, кроме чувства исполненного долга мне не приносило. И все же, все же, все же… Я осталась жива, я обезвредила своего злейшего врага... Оставалось надеяться, что задержка длиной в ночь не сорвет планы нашего триумфального возвращения в Москву. И я видела, что мальчику моему ой как нравлюсь в этом мужском платье из бархата, а мальчик хороший, в том смысле, что любит меня, а остальное не знаю, два года уже не знаю. Короче, любименькие мои, мы ушли в баню, а затем в опочивальню. И остались на площади трое мурзиков - шут Петрушка и двое содомитов-челядинцев, имена которых у меня давно уже спутались. 

Слышно бормотание засыпающего народа. Дмитрий и все остальные, кроме Шута, уходят.

Шут
Сидит кисурка
В печурке.
Ему теплешенько,
Горячешенько.
Кому вынется,
Тому сбудется, 
Не минуется. 

Шут уходит. Гришка и Алексашка продолжают куртуазно резвиться на сцене. Интимно обнявшись, они смотрят на зрителей - и задергивают занавес. 

АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ
22 декабря 1610  года в Калуге. 

Крыльцо царевых палат, в Калужском кремле. Зимний день движется к концу. Звонят колокола - идет обедня. На крыльце сидят Шут и Марина - Марина на последнем месяце беременности.

                                                           Марина
(в зал.)
С утра болела голова, перепады погоды, видимо. 22 декабря 1610 года в Калуге. Прошел без малого год после бегства моего котика из Тушино, чуть меньше - со дня нашего воссоединения с ним. Много чего за это время накосячили. Москва присягнула сыну Сигизмунда, и мы отступили обратно к Калуге. Я бы, наверное, повесилась от скуки в этой берлоге, если б не ждала в самое скорое время маленького чуда - рождения ребеночка. А теснота и однообразие жизни вынуждали меня общаться с мурзиками, от которых в другое время меня тошнило. 
Шут
Нашей супруге
Наидражайшей
Царственный привет!
Царственный привет!
Царственный привет!
Марина
Отстань.
Надоел.
Шут
Как там наш царевич, а, будущая мать?
Скоро ли наследника на свет рожать?
Марина
Почему же он «наш»?
Шут
Так мы с его отцом не чужие,
Почитай что братья родные.
Предупредить хочу, без обмана, 
Говорю про Дмитрия, а не про Заруцкого Ивана.
Марина
Ехидна!
Кожу с тебя содрать мало.
(Дает Шуту пощечину.)
Это для начала.
Сегодня же мужу
Про твои грязные намеки скажу!
Шут
О побоях мы с твоим мужем не рядились,
Когда он меня в шуты без моего спросу записывал.
Марина
На то он и договор, 
Чтобы были к нему секретные протоколы. 
Шут
Да, по поводу договоров, 
Протоколов
И проколов.
А скажи-тка, царица,
Что ты отвечала польским посланником, 
Когда они в обмен на твою корону,
Предлагали отменный прайвит
А в придачу, 
Содом и Гоморру?
Марина
Дурак!
Самбор и Гродно, 
А не Содом и Гоморру.
Подольстится хочешь?
Шут
Где уж мне, 
Со свиным рылом, 
Да в кошерный ряд. 
Просто хочу сохранить для истории
Твои деяния. 
Марина
(в зал)
Зачем-то этому кривляке надобно было играться со мной! Самое странное, я начинала находить удовольствие в такого рода перверсиях. Какое-то шестое чувство подсказывало, что злоба паяца не обращена против меня. По крайней мере, в данный момент.  
(Шуту.)
Так и быть, 
Расскажу. 
Я передала посланникам польским: 
Ежели Сигизмунд отдаст мне Варшаву,
Я, так и быть, 
Подарю ему Краков. 

Появляются Гришка и Алексашка.

Гришка
Браво, браво, браво!
Алексашка
Сильный ход, ваше величество!
Гришка
Если Сигизмунд и в самом деле
Передаст вам Варшаву, 
Зовите нас. 
Алексашка
Регулирование финансовых потоков -
Наша профессия.
Гришка
Пойдем, братец, на конюшню, 
Там как раз сани запрягают. 
Гришка и Алексашка
(хором.)
Посмотрим на жеребцов.
(Уходят.)
Шут
А ну, как девка родится?
Будет королевичу Владиславу невеста, будущая царица.
Марина
Родится мальчик!
Иначе вся эта история не имеет смысла.

Марина уходит. Появляются Заруцкий и Трубецкой - оба в серебряных кафтанах с гетманскими перевязями и буквами «Г» и «Д» на спине.

Заруцкий
О чем это ты, Петрушка,
С царицей балакал?
Шут
Какой ты заинтересованный, 
Боярин!
Или атаман?
Как лучше тебя величать?
Заруцкпй
Боярин!
На сегодня - просто боярин!
Шут
Привет, боярин Заруцкий!
Привет, князь Трубецкой!
Из церкви идете?
Что, 
Опять царя на службе не было?
Заруцкий
Угадал, шельма!
Царь опять ночь напролет
Пьянствовал с татарами.
Шут
Слушайте-ка, князья-бояре!!!
Заруцкий и Трубецкой
(вместе.)
Что тебе, шут?
Шут
Ждете, пока царь проснется
И указания раздаст?
Трубецкой
Хотя бы и так.
Шут
Так ведь он снова
Кататься на санях поедет,
А про вас и не вспомнит.
Заруцкий
И что прикажешь делать?
Шут
Ладно, 
Развлеку вас. 
Я тут на досуге историю сочинил. 
Как уйду в монастырь,
Запишу. 
Назову ее «Повесть о Горе Злосчастии» 
Уже придумал, 
Как первую заглавную буквицу нарисую. 
Трубецкой
Ну?
Шут
Начинается все, конечно, с сотворения мира, но это я пропускаю. А скажу вот что:
В досельные времена были годышки,
Жили люди во всем мире постатейние,
Они друг друга люди не терзали;
Горе людушек во те поры боялося,
Во темные леса от них кидалося.
А откуда Горе взялось? Это я тоже подробно прописываю.
Отчего ты, Горе, зародилося?
Зародилося Горе от сырой земли,
Из-под камешка, из-под серого,
Из-под кустышка, да ракитового,
В лапоточнки Горе пообулося,
В рогозиночки Горе пооделося,
Понаделося, тонкой лычинкой подпоясолося,
Приставало горе к добру молодцу. 
Ничего хорошего для молодца из этого не получилося. Он от Горя в бега, а оно за ним везде. 
Молодец от Горя во царев кабак, 
К нему Горе бежит и вина несет.
Молодец от Горя в темные леса, 
За ним Горе бежит и кистень несет.
Как молодец от Горюшка да в казаки пошел,
Еще Горе вслед идет да топоры несет. 
Молодец от горя во постелю слег,
Горе тут как тут в головах стоит,
В головах стоит, ищет вшей и гнид.
Молодец от Горя да представился.
За ним Горе идет, и попов ведет,
И с ладаном идет, и кутью несет.
Молодец во гробу в Божью церкву,
А горе за ним со свечой идет.
Уж он от Горя во сыру-землю,
А Горе за ним идет с заступом,
Идет с заступом, зарывать хочет.
Да зарывши само и заплакало:
«А-хи-хи-смехи, добрый молодец,
Ты хорош-то был, удача-добрый молодец,
Да пойду-ка я на чужу сторонушку, 
Да найду молодца много лучше тебя!»
Песне все конец, молодцу аминь,
Горю слава во веки не минуется.
Трубецкой
Маздай!
Заруцкий
Полный отстой!
Другого конца придумать не мог?
Шут
А конец каждый для себя сам пропевает,
Ибо для чего Бог на небе, 
Для того человек на земле.

Из подвала выходят татары, волокут мешки с трупами.

Трубецкой
Кого волокут, шут?
Шут
Вестимо, кто!
Панов польских, 
До смерти засеченных
В Оку из подвалов тащат.
Заруцкий
Нет в этом мире разнообразия.
Трубецкой
А ты что, 
Тоже по ночам
В эти подвалы захаживаешь?
Шут
А как же без этого?
Кого рассмешу перед смертью,
Кого засмешу до смерти.
Должность у меня такая -
Смешить. 
Трубецкой
А вот и государь!
Появляется Дмитрий.
Шут 
Ты хотел сказать
«Добрый вечер!», 
А, твое величество?
Дмитрий
Отвяжись, шут!
Ждете приказов царских, 
Вельможи мои?
Трубецкой и Заруцкий
(хором.)
Ждем, государь!!!
Дмитрий
Вот и ждите! Хотя нет! Князь, ты идешь в дозор на север, сторожить, как бы Сапега да Жолкевский с войском не подошли. Иван Мартыныч, тебе стеречь город, пока я с охоты не вернусь. 
Заруцкий
С кем едешь, государь? С Петром Еруслановичем и татарами?
Дмитрий
Да. Никого больше не беру. Не любы вы мне…Что молчите?.. Знает кошка, чье мясо съела... Однако ж...
Трубецкой и Заруцкий
(с надеждой.)
Однако ж?
Дмитрий
Возьму с собой Петрушку! За кумпанию. 
Шут
Дяденька, я по-татарски ни бельмеса.
Дмитрий
Вот и научишься! Заодно татар посмешишь.
Шут
А чего ж их смешить? 
Они и так
Всегда улыбаются
И никогда не смеются.
Дмитрий
Сказано - лезь в сани!
Шут
Еще сказано - не в свои сани не садись. А еще говорят - знай сверчок свой шесток. А еще говорят - не по сеньке шапка. Мономахова.
Дмитрий
И почему я тебя до сих пор не утопил вместе с ясновельможными панами? Знаешь, один из них - тот, что привез в Стародуб весть о вступлении войска Меховецкого. Такой пышный, надутый. А под плеткой кричал, как простой мужик, пока не забылся до смерти. 
Шут
Сказать, почему ты меня не утопишь? 
Не задушишь – не убьешь?
Я у тебя заместо черного ворона. 
Чтобы беду неминучую накаркивать. 
Ты без беды жить не можешь, 
Без нее не чувствуешь себя в спокойствии. 
Дмитрий
А ничего!
Всего было чего, а сейчас ничего.
К чему бы это?
Шут
Так Петр Ерусланович
Ехает с нами?
Дмитрий
А как же!
Мой первый слуга!
Шут
Которого ты бил плетьми
И в тюрьме два раза держал?
Дмитрий
А то!
Пусть не своевольничает.
Ничего, я же его выпустил 
И к себе приблизил. 
Два месяца прошло, 
Все забыто, 
С глаз долой - из сердца вон. 
Шут
Как ты сказал?
Глаз долой и сердце вон?
Дмитрий
Ты едешь со мной!
Есть еще вопросы?
(Появляется Марина.)
Как поживаешь, душенька?
Марина
Спасибо, муж мой.
Хорошо!
Дмитрий
Скоро подаришь мне наследничка?
Шут
А какое же отчество
Наследник унаследует?
Дмитрий
Настоящее.
То, что я при крещении получал...
Брысь под лавку, дурак!
Ступайте все, кроме жены моей,
У меня до нее разговорец есть. 

Заруцкий, Трубецкой и Шут уходят.

Марина
(в зал.)
Самое занятное за сегодня - проснулась в шесть и так и не уснула. Приснился какой-то жуткий кошмар, уже толком не помню. Но проснулась внезапно, вскочив на кровати и широко раскрыв глаза - как я это ненавижу!!! страшно… Потом дурацкое ощущение радости, что это всего лишь сон.
(Порывисто прижавшись к Дмитрию, отстраняется от него.)
Ты меня пугаешь, мой супруг!
Дмитрий
Марина, 
Марина!
Я сам себя пугаю
Последние дни.
Я поклонялся по очереди
Всем богам, 
И всеми богами был отвергнут
И проклят.
Бог един, Марина, 
Жена моя, 
И имя ему - 
Аццкий Сатана!
Марина
Ты приходишь по утрам,
Весь в крови,
Пьяный, 
Хотя никогда раньше не был слаб 
К Бахусу.
Дмитрий
Гуляем, жена, гуляем!
Пошла уже по миру слава,
Что де-мол Калуга - 
Вторая Александрова слобода. 
Везде война и разор, 
Мор и глад,
И только тут пиры и охоты царские не кончаются,
Совсем как у отца моего,
Иоанна Васильича Грозного!
Марина
(в зал.)
И тут я лоханулась!
(Обращаясь к Дмитрию.)
А помнишь, помнишь, как ты в Москве
На медведя охотился.
Воткнул рогатину так, 
Что ручка разлетелась...
(Пауза.)
А впрочем, 
Это был не ты...
А впрочем, 
Уже не знаю. 
Уже ничего не знаю. 
Дмитрий
Я вновь затеваю большие дела. 
Москва с ее изменниками, 
С ее патриархами, Гермогеном и Филаретом,
Поистине блудница Вавилонская!
Заруцкий разведает для меня
Дорогу в Астрахань. 
Там обоснуем столицу вселенскую,
Соединимся силами
С царственными моими собратьями:
Шахом персидским, 
Султаном турецким, 
Ханом крымским, 
Со всеми степными ордами.  
А после…
Петр Ерусланович поведал мне,
Что восточнее моря Хвалынского,
В большом соленом озере
На острове, что зовется Барса-Кельмес,
Обитает Чума,
И оттуда она, 
Как ей заблагорассудится, 
Отправляется в гости к людям. 
Я с тобой и верными слугами
Поселюсь на этом острове,
А Чуму отправлю гулять по свету,
Чтоб она вывела весь род человеческий,
Ибо не принял меня род человеческий,
А потому проклят он мной и приговорен к уничтожению!
Марина
Вон уже татары сани вывели. 
Вот и Гришка с Алексашкою. 
Право, нет от них
Никакого освобождения. 
Дмитрий
Я пошел!
Жена, до вечера!

Уходит. Слышны крики возниц, топот копыт, скрип саней. Появляется Заруцкий, походит к Марине. Поодаль -  Петр Ерусланович и татары.

Петр
(Татарам)
Безнэн холэкка эйт, бэз китубэлэн шунда ук шэхэрдэн щегэп китсенлэр! 
Патша эйтуе буенча Тулане басэп олэрга.
Татарин
(Петру)
Эйберлярне узэбез белян олерга?
Петр
(татарам)
Элбета. Без бошка мунда койтмабез!

Уходят. Появляется Митька Веревкин Пятый в кафтане ядовито-розового цвета, на спине - цифра «5» .

Веревкин Пятый
Татары собрались, говорят, в набег. Вроде ничего такого государь не приказывал.
Заруцкий
Открыть ворота. Я про то царево поручение слышал. 
Веревкин Пятый
Тебе, боярин, виднее.
Заруцкий
Погоди. Ты Веревкин?
Веревкин Пятый
Веревкин Пятый. Митькой звать. 
Заруцкий
А Фома Веревкин где?
Веревкин Пятый
С государем поехал. Телохранителем. 
Заруцкий
Ступай, Митька!
(Марине.)
Скоро ли рожать, 
Марина?
Марина
На днях, полковник, 
На днях!
Заруцкий
Если мальчик, 
Как назовешь?
Марина
Иваном, полковник, Иваном!
В честь его грозного дедушки!
Заруцкий
И он никогда не узнает
Кто же на самом деле
Был его отцом? 
Марина
Я не знаю, 
И вряд ли когда-нибудь узнаю, 
Кто были мои мужья.
А ты говоришь - отец...
Заруцкий
Ты не забудешь обо мне
После родов?
Марина
(увлекает Заруцкого за крыльцо и жарко целует его.)
Негодяй!
Ты же знаешь, 
Что я - твоя!
И думаю целыми днями об одном, 
Как бы оказаться в твоих объятьях!
Странное дело:
Мой первый муж, 
Был истинным рыцарем, 
Хотя любил во мне
Панночку
А не меня саму. 
Я им гордилась, 
Но не любила его. 
И от его любовных потех
Я не испытала ровным счетом ничего
Кроме боли и неловкости в первую ночь. 
Заруцкий
А что же тогда
В народе поют:
Да бояре-ты пошли ко заутрени,
Да Гришка с Маришкой в баину пошол, 
Да бояре-то идут от заутрени,
Да Гришка с Маришкой из баины иде... 
Марина
Полковник, 
Есть такое слово - 
Пиар!
На самом деле, мы не пошли нужный раз в баню, 
И это нарушение протокола 
Поставили нам в вину, 
Когда второй раз убивали мужа. 
(В зал.)
Я - коварная искусительница. Это образ похотливой женщины без стыда и совести. Главное здесь - совмещать доступность и замкнутость, игривость и задумчивость. Мужчина должен захотеть отгородить меня от вредного влияния окружающего мира и сделать счастливой. А я всегда доставляю ему удовольствие хотя бы одним своим видом. 
Заруцкий
А что с теперешним? 
Совет да любовь?
Марина
Хочешь сказочку на ночь?
Заруцкий
Ну…
Марина
Жила-была девушка, она была оборотнем. 
И каждую ночь превращалась в бревно. 
(Заруцкому.)
Когда впервые
Он мною овладел, 
Я от отвращения хотела зарезаться.
Но странности Фортуны - 
Он единственный,
Любит меня, 
Всю меня, как есть.
Он единственный человек, 
Кто пришел ко мне за жалостью, 
И он же единственный, 
Кто меня пожалел в трудный час. 
А я его терплю
По своей по женской слабости.
И случалось это, 
Редко, я пересчитать
На одной руке могу
Все эти случаи.
Заруцкий
Выходит, я...
Марина
У тебя соперников нет.
Ты единственный, на кого я заглядывалась
Еще в Тушинском лагере.
Ты единственный, ради кого
Я презрела супружеский долг, 
Даже в нынешнем его смехотворном виде. 
Только ты один
Заставил меня кричать
В постели
От наслаждения. 
Ты - отец моего ребенка,
Через тебя я рожу государю и себе наследника. 
Заруцкий
Получается...
Марина
Ничего не получается. 
Надо будет - мы с тобой расстанемся. 
Нам обоим главное - полная свобода ото всех, 
Кроме самих себя. 
Но люблю я тебя,
Кудрявый змий.
Боже мой!
Любимое занятие - 
Трепать твои волосы,
Любимые и пушистые,
Разбросанные по подушке.
Хоть и знаю, 
Что я для тебя - лишь предлог
Из пешек пробиться в слоны или ферзи. 
Знаю, что ты меня предашь, 
Если случай того потребует. 
Думаешь, забыла, как ты меня
Бросил одну беззащитную
В Тушинском лагере. 
До сих пор вспоминаю - 
По коже мороз.
Заруцкий
Да ладно тебе... 
Марина
Ладно то, что складно, 
А со складностью - непоняточки. 
Да и с судьбой пока темнота. 
И что будет, 
Даже Богу неведомо. 
Заруцкий
Что не ведомо Богу, 
То ведомо Аллаху! 

Набат. Прибегает Веревкин Пятый.

Марина
(в зал.)
Если бы я сразу поняла смысл темных намеков, которые весь вечер делал Заруцкий. Если бы, да кабы… Что там говорят мои подданные?… Во рту растут грибы? То-то и оно!
(Веревкину.)
Не молчи, докладывай!
Веревкин Пятый
Шут прискакал, 
Кричит, 
Будто Петр Урусов царя убил.
Подъехал к саням,
Выстрелил
И говорит: 
«Будешь знать,
Как верных слуг
И ханов татарских
Убивать,
А князей ногайских -
Пороть
И в темницу бросать». 
Отрубили царю и всем, кто был в санях, головы,
И ускакали.
Заруцкий.
Всем казакам - живо в погоню!
(Веревкин Пятый уходит.)
 Поищите, ребята, ветра в поле. 
Марина
Так ты знал?
Ты все слышал?
Заруцкий
Нет, что ты!
Неужели бы я их выпустил?

Слышны голоса собравшегося на площади народа.

Марина
(в зал.)
Что я могла вспомнить в этот момент?
Читанную в детстве историю, 
Как несколько молодых мужчин, 
Притворившись друзьями,
Закололи кинжалами другого мужчину, 
Своего учителя и императора, 
Юлиуса Цезаря.
(Взбежав на крыльцо.)
Казаки!
Граждане калужские!
Убейте их всех до единого!
Всех татар, крещеных и поганых!
Чтобы запомнило их племя на веки вечные,
Что значит - поднять руку
На прирожденного государя Московского.
Веревкин Пятый
(появляется вновь.)
Дык ведь никого и не осталось. 
Одни женщины, 
Да дети, 
Да старичье, 
Да тряпичники!
Марина
Убейте всех!
Убейте всех!
(В зал.)
Ну, что, ангелочки мои сахарные? Будете хором осуждать меня, гуманисты-гуманоиды? Даже скажете мне на ушко, что это я жестоко, ага? А что еще посоветуете делать бедной женщине, чтобы ее под горячую руку не прикончили соратники убиенного мужа - вместе с будущим ребеночком? Я сама с собой обсуждала этот вопрос и поняла вот что: несмотря на природную доброту, я за свою жизнь обидела больше народу, чем меня обижали. У вас есть соображения, как можно было обойтись без погрома? Высылайте их по адресу: Москва, Кремль, Марине Мнишек. У меня для избавления от угрызений совести с детства наготове заученная циничная мантра: 
Если вы обидели кого-то зря,
Календарь закроет этот лист.
Жить без приключений нам никак нельзя,
Так прибавь же ходу, машинист. 
Заруцкий
(взбегая на крыльцо.)
Бей татарскую нечисть, ребята!
Марина
 (хватается за живот.)
А-а-а!.. А-а-а!..
Начинается!
До срока начинается. 
До чего же больно!
За что?
Убейте меня!
Убейте меня!!
Прошу вас, убейте меня!!!

Заруцкий и Веревкин Пятый  заносят Марину в палаты. Выходят. Слышны крики: «Едут! Едут!», «Везут! Везут!». Веревкин выносит стол, Заруцкий ставит на него гроб. Появившиеся казаки кладут в гроб тело Дмитрия. Входит Шут - в руках у него четыре отрубленных головы.

Заруцкий
Это чья голова?
Шут
Царя!
(Заруцкий берет голову, пристраивает ее к телу Дмитрия.)
Фомы Веревкина.
Заруцкий
(берет голову и передает ее Веревкину Пятому.)
На, Митька, распорядись!
За него государь уж точно свечи не поставит… 
А это чьи головы?
Шут
Гришки и Алексашки!
Заруцкий
Тю!
Зачем же так?
(Берет головы и кладет их на стол рядом с гробом.)
Шут
Невежество!
Кто б им растолковал, что этих двоих убить нельзя…
Боярин, позволь дураку сказать пару дурацких слов на прощание. 
.Заруцкий
Валяй, только не заговаривайся!
Шут. 
Православные!
Случилось непоправимое. 
Не стало того, кто лежит пред вами обезглавленный. 
Понимаете ли, россияне, кого потеряли?    
Когда народ воззвал к нему: аще ты - царь, и не будет нам иного царя, он поклонился народу в пояс и изрек: «Это вы сказали!»
И все сильные мира сего, круль польский, император германский и даже проклятый схизматик папа Римский, признали: «Се - царь!»
И царственная супруга его вновь обрела в нем мужа, и воссоединилась данная от Бога власть из двух разъятых половинок. 
Когда вы требовали вышних знаков  - он аки ангел взлетал к златосияющим престолам величия, когда вы требовали от него быть ближе к вам, к народу -он продолжал свой тернистый путь по шею в говне и держался так, будто купается не в навозе, а в золоте.  
Он был плоть от плоти, кровь от крови - ваш, он был - вы, вы его воскресили к жизни, а когда на миг отвернулись - его не стало. 
Царь наш без головы, а мы - без царя в голове. 
Что хуже, что лучше, а может, две эти вещи суть одно и то же, знать нам не велено. 
Враги Отечества винили государя, что он - не истинный царь, а Пустота, надевшая маску сына Грозного. 
Теперь он отправился на встречу с Пустотой, а нам оставил одну лишь свою маску. 
Что нам делать с ней?
Похоронить вместе с телом, или снова пустить по кругу?
У каждого - свой ответ. 
Но пусть не допета песня, 
Всегда и везде мы ответим врагу:
Нельзя обезглавить безголового!
(Снимает шутовской наряд, под ним - одежда инока.)
Ну, Мартыныч, прощай!
Заруцкий
Куда это ты?
Шут
В монастырь!
Везде-то я был, 
А туда не заглядывал. 
Заруцкий
Ступай-ступай!
Шут
Всем физкульт-привет!
(Хочет уйти. Его останавливает Веревкин Пятый.)
Веревкин Пятый
Петрушка, погоди!
Я с тобой пойду.
Шут
И куда же?
Веревкин Пятый
Не хочу быть похожим на братьев!
Не хочу умирать, как баран, за других!
Шут
Ну, и?
Веревкин Пятый
Есть одна мысль!
Шут
У Веревкина?
Мысль?
Это что-то новое!
Ну, пойдем, 
Пока ворота не закрыли.
Расскажешь по дороге. 

Уходят. Появляются Гришка и Алексашка без голов. Подходят к столу. 

Гришка
Отдай!
Ты мою взял!
Алексашка
А какая разница!
Даже дико возбуждающе:
Моя голова
При твоем теле!
Гришка
Кончай!
Алексашка
Кончил!

Оба смеются. Над городом разносится душераздирающий крик рожающей женщины. Затем - пронзительный крик новорожденного младенца. Под непрекращающиеся крики младенца Заруцкий выходит на крыльцо со свертком в руках.

Заруцкий
Казаки!
Граждане калужские!
Православные!
Да здравствует наследник престола государь Иван Дмитриевич!
Да здравствует царица московская Марина Юрьевна!
Убрать с площадей и улиц трупы татар, выкатить бочки с вином, расставить столы с яствами!
Всем миром отметим поминки государю Дмитрию Иоанновичу и отпразднуем рождение на свет государя Ивана Дмитриевича!
Да живет и славится в веках род Ивана Васильевича Грозного!
(Гришке и Алексашке.)
Эй, содомиты! 
Отвлекитесь от своей похабени!
Знаете ли, кто перед вами?
Ни за что не поверите!
Будущий царь.
Гришка и Алексашка
(хором.)
Не верю!
(В зал.)
Занавес-нах!

АКТ ПЯТЫЙ
5 сентября 1615 года. Стена Земляного города (Скородума) возле Серпуховских ворот 

В клетке, установленной на телеге, стоят с  сомнабулическим выражением лица Заруцкий, Веревкин Пятый, коморник Георг Крегсберг и ребенок лет трех - сын Марины, Иван Дмитриевич, aka «Воренок».

Ивашка
(держа за бороду Заруцкого)
«Я Ивашка, ты Иван, ты напился, а я пьян!» Дядька Иван, а почему мама говорит, чтобы я не приучался к этим кабацким прибауткам и холопским забавам? Почему мне нужно помнить о моем достоинстве? Я не знаю, что это такое, а должен помнить.
Заруцкий
Вопрос справедливый, 
Государь!
Во-первых, никакие это не кабацкие, а вовсе даже казацкие прибаутки. 
А казак был и будет человек свободный - свободнее царя, не при тебе будь сказано. 
А второе... 
Резвись, тезка, пока твоя воля, 
А там уж начнется другая песня.
Ивашка
Скажи, дядька Иван. Мой дед - Иван, и я Иван. Ты - тоже Иван. Так может, ты и есть мой батюшка, просто никто мне об этом не говорит.
Заруцкий
Может быть....  
Ивашка
Дядька Иван, а куда меня сегодня повели? Нам с мамой сказали, что в баню - помыться. Не хочу в баню, не люблю баню. Там мокро и жарко, хуже, чем в подвале. 
Веревкин Пятый
Не бойся, малец,
Это не баня.
Это гораздо быстрей. 
По крайней мере, для тебя. 
Ивашка
Да хоть бы и баня! Зато меня нарядили в новую белую рубашку, дали свечечку в руки и велели ждать. День теплый, веселый, так хорошо. А в подвале сидим, ничего, кроме свечей и лучины не видим. Играть можно только с цепями да шептаться с мышами. Потому что мама все сидит, задумавшись, только иной раз обнимет, прижмет, поцелует. И снова молчит.
Веревкин Пятый
Да, мамка у тебя - слов нет. Помню, я ее в первый раз в такой же день увидел.  Тоже на Стратилата-тепляка. Тогда солнечно было под Москвой, а все войско в небо шапки кидало. Через матушку твою братья мои старшие головы положили. Через нее и в этой клетке оказался. 
Заруцкий
А кто тебя надоумил в Пскове царем назваться?
Два раза после смерти воскреснуть - куда ни шло, но третий - 
Уже перебор. 
Да и с твоим-то рылом. 
Всю игру мне смазал. 
Веревкин Пятый
И ты туда же!
Де-мол, сидел бы тихо, 
Плыл бы, как говно, по течению, 
Глядишь, был бы жив, 
Да и в люди бы выбился.
Эх, полковник! Посмотришь, 
Кто сейчас у нас правит - 
Либо наши, тушинские, 
Либо кто полякам изменял, 
Либо и нашим, и вашим, 
Как нынешний царь и его отец. 
Тебе, Иван Мартынович,
Поменьше бы гордыни, 
Глядишь, до сих пор ходил бы в боярах.
Понимаю, я большую глупость сотворил, 
Хотя и не жалею о ней.
Гульнул и покуролесил 
По-царски.
И кровушки чужой пустил, 
И попил ее всласть. 
Теперь и на плаху можно.
А все твоя мамка, 
Постреленок. 
Рассудил я, 
Что такая знатная раскрасавица, 
На меня, козла в рясе,
Никогда, ни за что не оборотится,
Ежели только я не царь. 
Пришлось стать царем на три месяца...
А вот кто тебя, Мартыныч,
Тебя, умного, 
Заставлял мне, Вору Псковскому,
Присягу приносить?
Молчишь?
Молчи, 
За умного сойдешь.
Ивашка
А зачем тут столько людей собралось, да все на нас смотрят? Молчат и смотрят. Я так не хочу. Прикажи им развлекать меня.
Заруцкий
Это воронье, государь!
Они сейчас умеют только каркать
Да глаза выклевывать.
Тебе нравится вороний грай?
Ивашка
Нет.
Заруцкий
Вот и пусть молчат. 
Ивашка
А зачем они собрались? Сидели бы дома или гуляли,  раз погода такая хорошая. Чего им здесь толпиться? Весь город столпился. А ну, расходись! Кыш! Кыш!!!
Заруцкий
Не услышат.
А пришли они порадоваться
Тому, что они по ту сторону, 
А не по эту. 
Ивашка
И долго еще нам стоять? Мне уже наскучило, дядька Иван!
Заруцкий
Уже недолго.
Если я ничего не путаю, 
Ты...
Ты первый пойдешь. 
А мы - дяди большие, 
С нами разговаривать будут долго,
Возни будет много...
Нечего тебе на это глядеть. 
Ивашка
А чьи это лики на образах написаны? Я их знаю?
Веревкин Пятый
Один есть Спас в силах. Он строгий, но может все. 
 Ивашка
Совсем, как мамин батюшка. Тот тоже мог все, до поры до времени. Пока не умер. А кто мой батюшка? Где он?
Веревкин Пятый
Подожди чуток, свидишься с ним.
Заруцкий 
Не пугай дитё, окаянный! 
Веревкин Пятый
Все мы тут окаянные.
И трижды окаянные, кто здесь суд вершит. 
Кто же воздвигает основание царства
На крови безвинного ребенка? 
Заруцкий
Ну, Митюха, 
Прямо достоевщина какая-то! 
Веревкин Пятый
Не согласен!
Это вопрос практической политики. 
Что им - урок Шуйского и Годунова впрок не пошел?
Георг
А ты бы оставил его, 
Будь ты на месте царя Михаила Романова?
Веревкин Пятый
Казнил бы!
И был бы проклят!
Заруцкий
Все правильно, Митька!
Все правильно!
Просто нужно убивать не тайком,
А прилюдно и на площади. 
Нет прочнее храма, 
Чем построенный на крови ребенка,
Смешанной с кровью разбойника.
Вон, смотри, какие стенищи.
Надолго возводится.
Сколько живых душ пришлось и придется уложить, 
Чтобы эдакую махину построить. 

Смотрят на стены. Звучит песня «Москва! Звонят колокола!», но в каком-то тяжелом, похоронном ритме.

Веревкин Пятый
А сколько голов накроет, 
Когда рухнет?
Года через три точно рухнет.
Заруцкий
Лет тридцать простоит.
Не меньше!
Веревкин Пятый
А спорим, три - не больше!

Из люка вылезает Шут-Кошелев в монашеской одежде. С его появлением начинает идти снег, к концу действия переходящий в метель.

Кошелев
Информирую почтенную публику:
Три раза по сто лет простоит!
Веревкин Пятый
Петрушка, родная душа!
Откуда ты здесь?
Кошелев
Ушел в чернецы
Лебедянского Троицкого монастыря, 
Это далеко, в Тамбовском волчьем крае.
Веревкин Пятый
И что?
Ничего Романовым не зачтется?
Кошелев
Зачтется, 
И не однажды!
Одни умрут в малолетстве, 
Других задушат, 
Третьи сами отравятся втихаря. 
А в конце правления
Всю династию
С малолетним наследником и его сестрами
Порешат в подвале 
Ваши духовные наследники.
Обычный,
Я бы сказал - нормальный
Жизненный путь 
Всякой правящей династии...
А что это, ребята, 
У вас Георг сидит, 
Молчит, 
В ус не дует.
Он же поэт
И рыцарь в придачу.
Что хочешь сказать, 
Говори смело, 
Все равно никто не услышит.
Георг

- 1 - 
До срока повзрослевшее дитя,
Наивная поклонница расчета, 
Ты в спор мужской ввязалась не шутя
(Последнюю строчку пока что не придумал.)

- 2 - 
С младенческих ногтей - отцова дочь,
Безропотная, тихая, как омут,
Ты въехала царицей в Полуночь
(Тут тоже нет пока последней строчки)

- 3 - 
В мужах соблазна раздувая жар,
Загнавшая любовь в далекий угол,
Ты захотела быть как Жанна д'Арк,
Забыв, что Жанна обратилась в уголь.

- 4 -
Ты захотела славы неземной
И обрекла на неземные муки
Своих мужей, дитя и пусть чужой,
Но все же край (здесь рифму надо подобрать).

- 5 -
Ты всеми проклята, и потеряла всё,
Введенная в обманы миражами.
Среди сожженных городов и сел
(Ля-ля-ля-ля) ножами

- 6 -
Тебе досталась не девичья честь - 
За грех платить по гамбургскому счету,
И на себе понять, что все же есть
Забвение свободного полета!
Кошелев
Всё?
Георг
Всё!
Кошелев
А о себе пару слов?
Для передачи «Дежурная часть»?
Георг
А что я за вычетом моей пани?
Так, пустая, 
Но греховная оболочка.
Веревкин Пятый
Тише!
Говорят!

На сцену выходят Гришка и Алексашка. Пихая друг друга локтями и хихикая, они хором читают грамоту.

Гришка и Алексашка
«Царским моим повелением
Приказываю проклятого лютеранина
И папского приспешника,
Маринкиного услужника и полюбовника
Георгия Крегсберга
За его воровство
Казнить четвертованием».
Георг
Я не был ее полюбовником!
Если бы был,
Тогда и разговор другой...
Гришка и Алексашка
«А псковского вора
И Маринкиного полюбовника
Матюшку Веревкина,
Посмевшего посягнуть на царский чин
И высокое царское имя, 
Приговорить к казни колесованием».
Веревкин Пятый
Нет, не согласен!
Обещали повесить!
Господа, вы звери!
Я же сирота почти что.
Братья, где вы!
Защитите сиротку!
Ивашка
Дядька Иван! А что это с дядями делают? Почему один молится, а другой ругается и кричит? И почему народ молчит? И мне уже холодно становится. Я к маме хочу.
Заруцкий
Скоро!
Уже скоро!
Слушай, Петрушка!
Ты ведь сейчас
В монастыре?
Кошелев
Да, на время!
Потом собираюсь в Неметчину.
Обещался к одному лютеранскому пастору
В гости заглянуть.
Лет этак на тридцать.
Дал слово - держись.
Заруцкий
Тогда обещай
У себя в монастыре
Записать в синодике: 
«За поминовение души
Боярина Ивана Мартыновича Заруцкого!»
Кошелев
Так за боярина
Или за раба Божьего Ивана Мартыновича Заруцкого?
Заруцкий
Слушай, сейчас меня вором обзовут
И как собаку жизни лишат!
А я хочу их и после смерти обойти,
Чтоб осталась запись,
Подтверждающая, 
Что я, Ивашка, из села Запруды, 
Боярин!
Кошелев
И это твое последнее желание?
То, о чем ты будешь думать, 
Сидя на коле?
Заруцкий
Последнее не бывает!
Кошелев
Исполать тебе, добрый молодец!
Нет, не ошибся я в тебе!
Гришка и Алексашка
«А когда осталась сука
С единым своим щенком, 
То прибился к ней
Законом сатанинским
Поляк Ивашка Заруцкий,
Показывая, 
Что служит ей
И тому ее выблядку,
И воровством своим
Смуту чинил
И против Богом избранного
Царя Михаила Федоровича Романова
Зло учинял, 
За что и приговаривается, 
Собака, 
К посажению на кол!»
Ивашка
А что значит – выблядок?
Кошелев
Это значит, 
Родился ты не по закону людскому, 
А по законам природы!
Есть еще вопросы?
Ивашка
Нет!
Кошелев
Ну, ступай на виселицу!

Дикая метель заглушает всякую видимость. Песня «Москва! Звонят колокола» сменяется тяжелым погребальным  боем колокола. 

ЗАНАВЕС