НА ГРАНИ ИСТЕРИКИ
( пьеса в одном действии)

Алексей Герасимов

«Мадам Бовари – это я!»
Гюстав Флобер

Действующие лица:

Алексей.
Юля.
Тоня, официантка кафе.

Летнее утро. Открытая терраса большого кафе. С террасы открывается вид на море. Несколько пустых столиков, на столиках белые скатерти и вазочки с цветами. Приглушенно звучит музыка. Алексей стоит у окна и смотрит в сторону моря. На нем белая рубашка, черные брюки, галстук, его пиджак висит на стуле. Официантка приносит стакан сока.

А л е к с е й. Спасибо!
О ф и ц и а н т к а. Пожалуйста!

(Официантка уходит. Алексей садится за столик, делает глоток, смотрит на часы, листает «глянцевый» журнал. На столе лежит мобильник – раздается звонок. Алексей поспешно хватает трубку и, прежде, чем ответить, смотрит на экран.)

А л е к с е й. Да, Наталья, здравствуйте!.. Да, я могу говорить… Я прекрасно себя чувствую… А  как вы себя чувствуете… после юбилейного банкета… Да, мне было известно, где и когда он должен был состояться, но… Нет, они должны были сами меня пригласить, персонально. Правила этикета не мной придуманы. Да! Дело не в банкете как таковом, чихал я на их банкеты… Дело во внимании. Людям, с которыми сотрудничаешь, следует оказывать знаки внимания. Это – нормально, это – вежливо. Да, я понимаю, что про меня забыли СЛУЧАЙНО, я понимаю, что это не предумышленно. Да, в суматохе, много дел было, да, все понятно… Списки гостей длинные, не мудрено про кого-то и позабыть, да… Только мне вот почему-то чихать на их амнезию!!!!

(Входит Юлия. На ней полосатые чулки, красные туфли, желтая юбка и ярко-красный жакет. Ее волосы выкрашены в зеленый цвет, прическа типа «еж». Повадками и манерами она похожа на куклу Буратино, только женского пола. Ее движения угловаты,а походка неустойчива, по ходу спектакля она постоянно что-нибудь роняет, задевает мебель и все возможные углы, спотыкается на ровном месте, может даже упасть. Но при этом именно ее неловкость, угловатость, плохая координация составляют львиную долю ее шарма и женского обаяния. А своей экстравагантностью она контрастирует с довольно «классическим» Алексеем.)

А л е к с е й. И я не сержусь, Наталья, не обижаюсь, я извиняю их всех, шут с ними… Но сотрудничать с ними я больше НЕ ЖЕЛАЮ! Это понятно? Потому что тех, кого ценят – не забывают! И если меня забывают пригласить мои партнеры, значит, они меня ни в грош не ставят, значит, я для них пустое место. Ноль без палочки! (Юлия тихо встает за спиной у Алексея, почти вплотную, и, улыбаясь, пристально смотрит ему в темечко. Алексей под взглядом Юлии ощущает некую неловкость, но не может понять ее причины. Он начинает ерзать на стуле, пожимать плечами, тереть ладонью бедро, привставать со стула, запинаться в разговоре, теряя мысль, и выказывать другие признаки нервозности). Э…. э…. э…. н-да… гм-гм…. Это вам понятно? Ну, тогда все! 

(Кладет телефон на столик. Вздыхает, раздувая ноздри. Чувствуя чужой взгляд, медленно поворачивается. Увидев Юлю, сильно вздрагивает, едва не падая со стула. Встает и целует ее в щеку.)

А л е к с е й. Ух, ну ты меня и напугала!
Ю л я. Ну, здравствуй!

(Алексей усаживает Юлю напротив себя и рукой подзывает официантку. Увидев Юлю, официантка заметно напрягается.)

Ю л я. О, привет!
О ф и ц и а н т к а. Привет…

(Юля вскакивает и чмокает официантку в щеку.)

А л е к с е й. (Юлии) Что ты будешь пить-есть!
Ю л я. Фруктовый салатик. Пока все…
А л е к с е й. (официантке) Фруктовое ассорти, пожалуйста!

(Официантка стоит, не шелохнувшись, пристально смотрит на Юлю.)

А л е к с е й. Ау-у-у! Барышня-я-я-я! Можно вас?
О ф и ц и а н т к а. (резко, чуть ли ни с ненавистью) Да! Фруктовое ассорти, я слышу! (уходит).

А л е к с е й. Чего это она вдруг? Какая муха ее укусила? Ты с ней знакома, что ли?
Ю л я. Да, знакома. И давно. Ее Тоня зовут.
А л е к с е й. Антонина, прекрасное имя, но чего она рыкает на меня? Она кто здесь такая? Она проблем, что ли захотела, не понимаю? У меня и так настроение сегодня… На меня сегодня особенно опасно рыкать… И если каждая официантка, каждый таксист, каждый охранник и каждая продавщица в этом городе начнут на меня рыкать…
Ю л я. Да, успокойся ты, не дуди! Никто на тебя не рыкал, тебе показалось, обычная твоя паранойя.
А л е к с е й. (улыбаясь) Ладно, все… прости!

(Входит Тоня, ставит на стол перед Юлей вазочку с ассорти, уходит.)

Ю л я. Спасибо!
А л е к с е й. (вдогонку Тоне). А такие слова, как «пожалуйста» имеются в вашем лексиконе?!
Ю л я. (берет его за руку). Ну, успокойся… расслабься, все нормально… мы с ней давно уже знаем друг друга… у нас сложились… особые отношения…
А л е к с е й. (через паузу). Слушай, Юлька… ты же знаешь, я всегда поддерживал твои… эксперименты со своей внешностью… но ЭТО!.. (смотрит на ее прическу) Нет, ты же знаешь, мне всегда нравилась твоя экстравагантность… Можно сказать, отчасти именно эта экстравагантность меня и привлекла к тебе… в свое время… Но ЭТО… Вот этот… извини меня, кактус, что у тебя сейчас растет на голове!.. Я знаю, что говорить подобные вещи женщинам – бестактно… Но, поскольку мы с тобой уже ДАВНО ЗНАЕМ ДРУГ ДРУГА. Поскольку у нас с тобой сложились ОСОБЫЕ ОТНОШЕНИЯ… То на правах, скажем так, бывшего…
Ю л я. Любовника?
А л е к с е й. Да… точно… На правах бывшего любовника… Тоже ведь не совсем чужой человек… Слушай, Юлька, у тебя классная прическа, конечно… но с такой прической ты еще долго будешь, скажем так… «страдать от одиночества».
Ю л я. Ну, уже пару месяцев, как не «страдаю»!

(У Юлии звонит мобильный телефон, она достает из сумочки трубку, улыбается. Алексей напряженно, ревниво следит за ней, как бы пытаясь угадать, о чем говорит ее невидимый собеседник.)

Ю л я. Да… Доброе утро… да, я могу говорить… да, скоро освобожусь… да, поеду… да, возьми… да, на том же самом месте… да, перезвони мне через часик… да, я тебя тоже… да, хорошо, захвачу… да, обязательно… да, понятно… пока!

А л е к с е й. Что значит, «скоро освободишься»? Почему «через часик»? Я думал, нормально посидим, поговорим, прогуляемся… выходной день все-таки… Давно не виделись. А ты едва пришла и сразу убегаешь! А я на первую половину дня все дела отменил… 
Ю л я. Ну, извини! Так надо…
А л е к с е й. Тэк-с! И кто же ОН?.. Сейчас сам угадаю. У него синяя «бэмка»?
Ю л я. Нет, у него… зеленый «мерин».
А л е к с е й. А-а! Так я и думал! DJ Мао! (встает и делает несколько шагов туда-сюда)
Ю л я. А чего там «думать»? И так всем все видно было…
А л е к с е й. Всем все видно, кроме меня, да? От меня одного надо было прятаться, да? А чего от меня прятаться, я ведь уже давным-давно не с тобой! Нет, ну надо же, рэпер, блин, китайский!
Ю л я. Ты что – расист?.. И вообще… он русский рэпер. У него только дедушка китайский. А сам Мао даже китайского языка не знает…
А л е к с е й. Так он ведь и русского языка не знает! (передразнивает развязную «молодежную» манеру разговаривать). «Типа-к-а-а-ароче», «при-и-и-и-к-о-о-о-ль-н-а-а-а…»
Ю л я. (раздраженно) Это не твоя проблема!
А л е к с е й. (как бы не слыша, все более заводясь) Нет, ну ладно бы джазист какой-нибудь, виолончелист, пианист, ну, пусть даже, елки-палки… БАРАБАНЩИК! Но, подумать только, - РЭПАК! Двести слов в запасе. Пары книжек за всю жизнь не прочитал… Штаны на пять размеров больше, чем требуется нормальным людям! Упса-упса! Чупа-чупса! (ернически пританцовывает).
Ю л я. (взвинчено, зло) Но это не твое дело!
А л е к с е й. Ведь ты же его не любишь! И он тебя – не любит!
Ю л я. (исподлобья) Не твое дело!
А л е к с е й. Вы же знакомы были уже тысячу лет. И между вами даже искры никакой не проскакивало. А так не бывает, чтобы годами общаться с человеком, ничего к нему не испытывая, и потом вдруг раз, в один прекрасный день, – и влюбиться в него. Не бывает так! Любовь, она или сразу возникает или уж не возникает никогда. Нет у вас никакой любви! Просто вы – УДАЧНО СОВМЕСТИЛИСЬ…
Ю л я. (вставая) Что ж, это тоже не мало… Я пошла…
А л е к с е й. (обнимая ее за плечи) Стоять! Ты обиделась! Прости! Я говорю ужасные вещи! Такое нельзя говорить! Это, действительно – НЕ МОЕ дело! То есть, это, конечно, МОЕ дело, это очень даже мое дело!.. Но я должен молчать. Я буду молчать. Посиди еще со мной. Немного. И я, конечно, идиот, ты должна меня, идиота, простить!
Ю л я. (садится) Конечно, ты идиот…
А л е к с е й. Давай, по чашке кофе – капуччино. (поднимает руку, подзывая официантку).

(Входит Тоня, останавливается у стола. Смотрит на Алексея с нескрываемой ненавистью и презрением.)

А л е к с е й. Два капуччино, ПОЖАЛУЙСТА!

(Тоня демонстративно медленно разворачивается и уходит, громко стуча каблуками.)

А л е к с е й. Что за стервоза эта твоя Тоня! Я ей что-нибудь плохого сделал? В конце концов, я ведь клиент, любить меня не обязательно, но и каблуками на меня тоже не фиг, извини, стучать!
Ю л я. Ей просто очень грустно…
А л е к с е й. Да что ты говоришь?! Сейчас я ей анекдот расскажу!.. Ладно, сорри, мне надо отлучиться. Пойду – «носик попудрю».
Ю л я. Попудри…

(Уходит. И одноврменно с другой стороны входит Тоня с подносом, ставит на стол две чашки.)

Ю л я. (встает и берет Тоню за плечи) Как ты?
Т о н я. Нормально.
Ю л я. «Нормально» - это в переводе с дипломатического языка на человеческий обычно означает «не твое дело»!
Т о н я. Хорошо… у меня все хорошо…

(Тоня поднимает руку и гладит Юлю по щеке, по голове, по шее и по плечам. Дотрагивается своим носом до носа Юли. Юля стоит неподвижно. Входит Алексей.)

А л е к с е й. Ну, как говорится, «те же и муж… чина»!

(Юля садится на свой стул. Алексей приносит третий стул и предлагает его Тоне.)

А л е к с е й. Может, вы к нам присоединитесь, уважаемая? Нет, не желаете?

(Тоня уходит.)

А л е к с е й. Ну и злюка! Змеища! Просто, как ее… МИНЕВРА, какая-то… (берет свою чашку с капуччино и глядит в нее). Я надеюсь, она не плюнула туда! Ядом своим… Может, ее мужчины сильно обидели? Может, ее папа в детстве не любил? Но я-то тут при чем?
Ю л я. Ей просто очень грустно сейчас. И одиноко. И я не знаю, как ей помочь.
А л е к с е й. А я, кажется, знаю, как ты могла бы ей помочь. ОСЧАСТЛИВИТЬ даже...
Ю л я. Поручик – молчать! Я действительно не могу ей ничем помочь… (отпивает из чашки). Ну, а как у тебя – с личной жизнью?
А л е к с е й. Да так… НОРМАЛЬНО… Сошелся тут с одной… живу… Качественная женщина! (показывает руками, какие «качества» у его женщины). Двое детей у нее.
Ю л я. Ого!
А л е к с е й. Нет, она еще молодая совсем. Просто – двое детей уже, успела как-то… родить… первоклассники. Муж у нее умер не так давно. Молодой совсем. Неожиданно умер. Хоп – и буквально сгорел за пару месяцев. А я смотрю, смотрю на нее – хорошая женщина. Во всех смыслах. Ну и прилепился, так сказать. Живем хорошо. УДАЧНО СОВМЕСТИЛИСЬ.
Ю л я. Что ж, это тоже не мало… А как с первоклассниками? Дружишь?
А л е к с е й. Да, привыкли уже… Я привык, и они привыкли. Дети моей женщины – мои дети. Знаешь, кстати, почему в сказках фигурируют злые мачехи, но никогда не встречаются  злые отчимы?
Ю л я. Почему? 
А л е к с е й. Потому что мужчина через некоторое время чужих детей начинает воспринимать, как своих. А для женщины они навсегда останутся чужими.
Ю л я. Потому что все женщины стервы?
А л е к с е й. Нет, не потому… Во-первых, я не считаю ВСЕХ женщин стервами. Это слишком уж банально и прямолинейно надо мыслить, чтобы так считать. А во-вторых… Первобытные люди, понимаешь, жили стаями, как звери. Отношения были, само собой, полигамные. И если самки своих детенышей еще как-то различали, то ни один самец не мог с уверенностью сказать, что вот эти чада его, а вот эти – Быстроного Оленя или Толстого Кабана… Но защищать-то и кормить надо было ВСЕХ, без разбора – свои они или чужие, иначе бы племя попросту не выжило… Так вот и утвердилась в мужском подсознании следующая конструкция: все дети вокруг – мои дети, а все женщины – мои «музы».
Ю л я. И женщины?
А л е к с е й. Конечно! На подсознательном уровне. Цивилизованный мужчина виду не подаст и даже сам себе не признается, но подсознательно он будет претендовать на всех женщин, которых видит вокруг себя в радиусе пятисот метров… Оттого-то… и все метания…
Ю л я. И ту хочется и эту?
А л е к с е й. Угу! 
Ю л я. Ну, это-то как раз не новость!

(Звонит мобильный телефон Алексея.)

А л е к с е й. Да, Наталья! Да, я могу говорить! Нет, никаких дел у меня с этими людьми быть не может, нет! Бизнес, это не только «купи-продай». Бизнес, это в первую очередь, человеческие отношения. Уметь общаться с людьми – качество профессиональное. Уметь оказывать знаки внимание – также. И банкет этот дурацкий не при чем, чихал я на их банкеты. Но к своим партнерам надо проявлять внимание. Они что, вчера только народились? Ну, так пусть учатся, пусть это будет им хорошим уроком. Пусть до них дойдет наконец, что своих партнеров надо поздравлять  с праздниками, приглашать их на вечеринки… в баню, на охоту, на рыбалку, куда угодно… просто пивка попить на скамейке, хотя бы… Это и называется – проявлять внимание… Дело не моей личной обиде, Наталья! Меня трудно обидеть, и обиды проходят… Но забыть позвать одного из своих партнеров на ЮБИЛЕЙНЫЙ банкет – это признак ДИЛЕТАНТИЗМА. А иметь дело с дилетантами, значит, и самому быть дилетантом. (почти кричит). Меня нельзя было забывать! Они ПРАВА такого НЕ ИМЕЛИ, меня забыть! Кого они еще забыли позвать, скажите? Мне это интересно! Кого?! Я хочу список всех тех, кого они ЗАБЫЛИ позвать на этот гребаный банкет!!!! Я хочу знать, в хорошей ли я компании!!!! Или они только ОДНОГО меня забыли??!! И вообще, какого ляда они со мной через вас, Наталья, общаются!!!! Вы-то здесь причем???? Они что, САМИ не могут мне позвонить??!!

(Смотрит озадаченно на телефон, разводит руками.)

А л е к с е й. Трубку бросила… Обиделась, наверное… Это нехорошо… Ну, а, с другой стороны, зачем ей лезть в посредники? 
Ю л я. (удивлена и испугана) Ну и колбасит тебя!.. И давно ты такой?..
А л е к с е й. (вздыхает) Сходил я тут как-то  к психологу… Хороший дядька. Специалист крупный. Захожу в кабинет. Сажусь.
Ю л я. А почему не ложишься?
А л е к с е й. Нет, он не фрейдист. У него даже кушетки нет. Он – гештальт, тьфу ты, терапевт… Сажусь, значит. Начинаю рассказывать… А в соседнем кабинете – ремонт затеяли, мужики гвозди забивают, конопатят чего-то, сверлят, пилят, скребут. Я-то сижу спокойно, мне по барабану. А этот мой доктор от каждого стука вздрагивает, вот так вот… (показывает) Озирается туда-сюда! Потом заявляет: «Давайте перенесем сеанс на другой день! В такой обстановке совершенно невозможно работать!» Я думаю: да уж, кому из нас тут эта гештальт, тьфу ты, терапия больше необходима?! Ну, ладно… прихожу в другой день. Он дает мне лист бумаги, вот такой (берет салфетку и разворачивает ее). Говорит: «Нарисуйте мне что-нибудь! Все равно что – как рука пойдет!» Я не стал париться особо, царапнул некую закорюку… Он взял, смотрел на нее, смотрел (показывает, изображая доктора), чмокал губами, хмурился, хмыкал, бровями шевелил, а потом поворачивает ко мне мой же рисунок и спрашивает: «Ну! И что же ЭТО значит?!» 

(Юля хохочет.)

А л е к с е й. (изображает попеременно то себя, то доктора к лицах) Ладно, я ни о чем не спорю, принимаю его правила игры. Посмотрел на закорюку, говорю: «На кобру вроде похоже…» Он мне: «Отлично!.. А вы можете теперь представить, что эта кобра находится здесь, на полу моего кабинета?» Я говорю: «Запросто! Она здесь, на вашем полу…» Он: «Отлично!.. А теперь вы можете как бы проникнуть в сознание этой кобры?» Я говорю: «Запросто!» Закрываю глаза и внушаю себе: я кобра, я кобра… А он тогда, - только ты, Юлька, со стула не упади! - вытягивается эдак в мою сторону, глаз один прищуривает, серьезный такой, загадочный, как разведчик-нелегал, и спрашивает меня: «Ну… и что же ЭТА КОБРА хочет НАМ СКАЗАТЬ??!!» 

Ю л я. (через смех) И долго ты к нему ходил?
А л е к с е й. Месяца три. Раз в неделю. Потом он сказал, что курс закончен, он сделал все, что было в его силах… 
Ю л я. Ты не зря ли тратил время и деньги?
А л е к с е й. Ничего в этой жизни не бывает «зря»? Тебя вот этой историей развеселил, уже толк какой-то… Еще он мне посоветовал джиу-джитсу заняться… чтобы агрессию выплескивать.
Ю л я. Ну и ты занялся?
А л е к с е й. Да, уже полгода хожу...
Ю л я. Помогает? 
А л е к с е й. Еще как!.. Это очень больно на самом-то деле… Тебя хватают (показывает). Вот так! Потом бросают – хрясть, всеми костями об пол! Потом – сверху на тебя, всей тушей, шмяк! Потом – руку заломят. Или ногу. Все болит, все вывернуто, растянуто на фиг… связки, суставы, скособоченный потом весь… Ужас! Зато выходишь после тренировки, – как заново родился! Ни страхов в тебе, ни комплексов, ни обид, ни зависти, ни злости. Всех любишь, всем улыбаешься, всем дорогу уступаешь. И солнцу и ветру радуешься, и дождику…
Ю л я. Ну, вот и замечательно!
А л е к с е й. Да. Но только потом вся эта дрянь обратно возвращается… И зависть, и злость…

(Звонит телефон Юли.)

Ю л я. Да, я могу говорить… да, почти освободилась… Я в «Поплавке» сейчас… нет, не подъезжай, забери меня у развилки, я буду там через десять минут… Пока… (Алексею) Ну, вот, мне уже пора… Спасибо за встречу, за угощение, за то, что насмешил!
А л е к с е й. Хорошо бы нам почаще встречаться!
Ю л я. Давай!
А л е к с е й. А пригласи-ка ты меня как-нибудь в гости!
Ю л я. Ты хочешь ко мне в гости?
А л е к с е й. Очень! Почему бы не хотеть? Я вообще… скучаю по тебе… не как по женщине скучаю… а, как бы это сказать?.. я как-то привязался к тебе… и никак не отвяжусь… ты там тусишь… где-то, с кем-то… без меня… а я ревную… но ни как женщину ревную… а, как бы это объяснить?..
Ю л я. Понятно… Ну, созвонимся, приезжай, накормлю тебя чем-нибудь вкусным.
А л е к с е й. Ну, вот, это называется, напросился! Пока сам в гости не напросишься, никто и не пригласит… А ты меня любишь? Ну, не как мужчину, а вообще…
Ю л я. Конечно, люблю! Как тебя не любить? Ты такой хороший, умный, обаятельный! И ТАКОЙ НЕСЧАСТНЫЙ! (смеется, запрокинув голову назад).
А л е к с е й. Какой-какой я? Повтори, пожалуйста! 
Ю л я. Несчастный?
А л е к с е й. Нет, раньше что ты сказала… какой я?
Ю л я. Хороший, умный, обаятельный?
А л е к с е й. Да… Это комплимент?
Ю л я. Ну, вобщем, да… а что?
А л е к с е й. (сжимает свою голову ладонями) Знаешь, я ведь… я подумал… Вот мы с тобой знакомы уже более двух лет. Из них целый год были любовниками.
Ю л я. Восемь месяцев.
А л е к с е й. Что? До года не дотянули?
Ю л я. Не дотянули.
А л е к с е й. Кошмар! Ну да ладно… Так вот… за все время нашего знакомства, я слышу от тебя комплименты ВПЕРВЫЕ. Это разве не странно, нет?
Ю л я. А тебе они разве нужны? Ты же мужчина!
А л е к с е й. Ну и что? Мужчина – не мужчина, какая разница! Мужчины тоже нуждаются в комплиментах. В знаках внимания.
Ю л я. Да?
А л е к с е й. Ну, ты смешная какая! Удивляешься чему-то… А если я мужчина, так что же? Может, я и в этом солнце не нуждаюсь, в этом ветре, в этом вот пейзаже? Мы же тоже, как и вы, ЖИВЫЕ. Нам тоже иногда приятно выслушать комплименты.
Ю л я. Ну, да… получается, я дура. И кругом виновата.
А л е к с е й. Да, «ты виновата уже в том, что хочется мне кушать…» Мао Дзэдуна только своего увидишь, комплимент ему скажи. Сразу, как увидишь, так сразу и скажи. И хотя бы раз в неделю повторяй. Хвали его за что-нибудь… все равно, за что. Он что-нибудь умеет делать ХОРОШО? Головой трясти, например?
Ю л я. Он, он… Он машину водит хорошо! 
А л е к с е й. А ты ему об этом когда-нибудь говорила?!
Юля. Нет…
А л е к с е й. Ну, так скажи!!!! Ему это необходимо… уж я-то знаю.
Ю л я. Хорошо, скажу… Пока!
А л е к с е й. И, надеюсь, до свидания?!

(Юля уходит. Алексей поднимает руку.)

А л е к с е й. Счет, пожалуйста!

(Входит злющая Тоня. Тарелочку с чеком она чуть ли не бросает на стол, так что та даже подскакивает.)

А л е к с е й. (вновь раздражаясь) Послушайте! Вы чего от меня добиваетесь, НЕСЧАСТНАЯ вы женщина? Вы с какой целью меня провоцируете? Вам скверно? Вам тяжко? Вас кто-то сильно обидел? 
Т о н я. Это не ваше дело!!!!
А л е к с е й. Это мое дело постольку, поскольку вы на мне свою злость срываете. И вы, наверное, сейчас МАЗОХИСТСКИ мечтаете о том, что я побегу жаловаться на вас вашему начальству из-за вашего, прямо скажем, предельно хамского поведения, несовместимого с вашей профессиональной деятельностью? Вы думаете, я закачу сейчас грандиозный скандал и добьюсь, чтобы вас при мне же и уволили в шесть секунд... Да? Вы именно этого от меня ждете? Так вот, НЕСЧАСТНАЯ вы женщина, – не дождетесь!!!!

(Тоня разворачивается и начинает уходить.)

А л е к с е й. (вдогонку, вполголоса) Лесбуха…

(Тоня вздрагивает, останавливается на пару секунд, а затем уходит. Алексей изучает счет, достает бумажник.)

А л е к с е й. Жаловаться не стану… Но и на чай – не дам!..

(Берет мобильный, делает вызов.)

А л е к с е й. Але, Наталья, вы можете сейчас говорить?.. Мне хочется у вас попросить прощения! Извините меня, пожалуйста, за то, что я так грубо наорал на вас недавно!.. Простите меня… Да?! Спасибо!.. Нет, про этих людей, моих БЫВШИХ партнеров, мы вообще, давайте, не будем вспоминать. Как будто их не существует в природе… И вот еще что… я думаю, наше с вами примирение надо как-то отметить! И хочу пригласить вас в баню… ой, извините, что я несу такое!.. э… выпить пива… ой, извините, я совсем чего-то… это у меня с недавнего перепоя… знаете ли – нервные клетки мрут миллионами… таким образом, нарушается связь между нейронами головного мозга… Я, знаете ли, однажды, так выпил, что у меня на утро правая рука отнялась, да… Так целый день, представляете, и проходил с парализованной конечностью!.. Но это, впрочем, к нашем делу не относится… Нет, что вы! Совсем не часто я пью! И совсем не много! А в последнее время – так и, можно сказать, мало… Я теперь вместо этого джиу-джитсу занимаюсь. Вместо выпивона, да... Нет, Наталья, это не типа икебаны, нет… Отдаленно даже не напоминает… Я потом объясню, что это такое… Вобщем, Наталья, я хочу вас пригласить… ну, просто провести со мной один из ваших драгоценных выходных дней. А куда пойти, я сымпровизирую на ходу. Погуляем, может быть, по парку, посидим на лавочке, сходим к морю, поболтаем о том, о сем. Перекусим в каком-нибудь скромном, но приличном заведении… Да?! Вы не против?! Вы с радостью?! Вы обеими руками за?! Ну, вот и отлично!.. Созвонимся, значит, на неделе… 

                                                                            КОНЕЦ