Дмитрий Огма

Грозовые всходы

пьеса
в шести сценах\действиях, с антрактом

Москва, предместье, бывшая дворянская усадьба\дача - интернат-пансион для больных душевно литераторов. Наши дни, лето.

Сцена первая

Проливной дождь, веранда пансионата…

Опупей Михалыч (сидя в кресле-качалке, разворачивая толстую газету) − Однако!

Проза Сергеевна (наклонив голову, читая название газеты, недоуменно) − "ЛГ"!

Опупей Михалыч − Именно!

Проза Сергеевна − Почему?

Опупей Михалыч − Потому что "Легальное"!

Проза Сергеевна − Что?

Опупей Михалыч − Дерьмо!

Проза Сергеевна − А почему тогда "Г"?

Опупей Михалыч − Потому что "Д" более литературно чем простонародное "Г"!

Проза Сергеевна − В самом деле?

Опупей Михалыч − В самом!

Проза Сергеевна (будто вопрошая кого-то) − Где-то я уже это слышала….

входит Поэзия Петровна

Поэзия Петровна (устремляясь к Прозе Сергеевне) − Ах, душенька! Такой ливень, такой ливень! Я промокла до самых трусов!

Проза Сергеевна − Ты как нельзя кстати! Ты не припомнишь ли, где я это могла слышать….

Поэзия Петровна − В третьем квартале грозой свалило дерево! А на соседней улице….

Опупей Михалыч − У нас не кварталы, и не улицы - у нас линии!

Поэзия Петровна (будто только заметив Опупей Михалыча) − Ах, простите!

Опупей Михалыч − Ладно! (немного помедлив, высунувшись из-за газеты) За что?

Поэзия Петровна (театрально смущаясь) − За то, что я тут сказала…

Опупей Михалыч − О чем?

Поэзия Петровна − Мне право неловко повторить…

Опупей Михалыч − Не повторяйте- скажите снова!

Поэзия Петровна − Я говорила касательно белья…

Опупей Михалыч − Белль-Я? Итальянский? (задумчиво-ассоциативно) Белле-канто…  (недоуменно) Причем тут Вы?

Поэзия Петровна − Я промокла!

Опупей Михалыч − И что же  в этом "бель"? Что вы видите в этом прекрасного?

Поэзия Петровна − Оно дорогое!

Опупей Михалыч − Что?

Поэзия Петровна − То, до чего я промокла!

Опупей Михалыч неопределенно пожал плечами, уткнулся снова в газету.

Проза Сергеевна − Ты не припомнишь ли, где я это могла слышать….

Поэзия Петровна − Ах, простите, я ведь с Вами так не поздоровалась, Опупей Михалыч! 

Опупей Михалыч (поверх газеты и очков) − Ладно!

Поэзия Петровна − Я ведь сразу Вас и не заметила! Вас совсем не видно за этим "ЛГ"!

Опупей Михалыч − Я не за ним, оно само по себе, а я перед тем!

Поэзия Петровна − Ну, да, конечно! И тем не менее я хочу Вас поприветствовать!

Опупей Михалыч − Добрый день!

Поэзия Петровна − Ах, это мило! Спасибо!

Опупей Михалыч − За что?

Поэзия Петровна − За комплимент!

Опупей Михалыч − Это не Вам!

Поэзия Петровна − И, все равно - приятно!

Проза Сергеевна − Душа моя, ты не припомнишь ли, где я это могла слышать….

входит Критикан Романович, отряхивает зонтик, сворачивает его 

Критикан Романович − Какая дрянь!

замечает Опупей Михалыча

Критикан Романович − Здравствуйте!

Опупей Михалыч − Буду!

Критикан Романович − Что?

Опупей Михалыч − Здравствовать!

Критикан Романович − Ах, да ради бога!

Поэзия Петровна (манерно, кокетливо)− Критикан Романович!

Критикан Романович (бросаясь к ней, театрально вскидывая руки) − Жизнь моя!
целует ей руку, заглядывает в глаза
− Зови меня как прежде, прошу!

Поэзия Петровна (смущаясь, одергивая руку) − Разве?! Я никогда Вас прежде не звала, вроде!

Критикан Романович − Зря! (спохватывается, оглядывается на присутствующих) − Но сейчас не об этом!

Поэзия Петровна (удивлено) − О чем же тогда?

Критикан Романович − Называй меня как раньше!

Поэзия Петровна − Как же? Не припомню…

Критикан Романович − Как мне нравилось!

Поэзия Петровна − Как же? Ну как? Интриган!

Критикан Романович (подобострастно) − Критикашкой!

Поэзия Петровна (смущаясь, краснея) − Ах! Так ведь это было со зла, в тот раз! Вы меня тогда ведь очень разгневали!

Критикан Романович − Как упоителен твой гнев! (припадает к руке)

Проза Сергеевна − Душа моя, ты не припомнишь…

Поэзия Петровна − Так что там с погодой…. Критикаша?

Критикан Романович − Погоды нет! Одна дрянь! Дождь льет потоком! Все всплыло, по улице дерьмо проносится, а главврач Пупыркин поливает грядки!

Поэзия Петровна − Главврач?

Критикан Романович − А лаборант ему зонтик держит!

Проза Сергеевна − Зачем зонтик?

Критикан Романович − Чтоб не промок!

Поэзия Петровна − Какие грядки?

Критикан Романович − Свои! На кладбище.

Поэзия Петровна − Могилки?

Критикан Романович − Грядки! Судьба моя, не нужно грубых слов сегодня!

Проза Сергеевна − По улице?

Критикан Романович − Все прорвало! У писателя Молодухина с утра диарея! Заперся в клозете, стонет, никого не пускает!

Поэзия Петровна − Бедняга!

Проза Сергеевна − Совсем нет! Я слышала, что его усилия нашли-таки отклик, пользуются спросом! Три романа в год!

Критикан Романович − Так ему! От бедности и голодухи диареи не бывает, нет почвы для нее!

Поэзия Петровна − Я слышала: художник должен быть голодным?!

Критикан Романович − Не в наше время, моя муза! В наше время художник сам изыскивает свои выразительные средства! Много ли с голодухи навырожаешь?!

Проза Сергеевна − Где же я могла это слышать….

на веранду влетает Лирик Николаевич

Лирик Николаевич − Какая сволочь! Здрасьте! Здрастье! (раскланивается с присутствующими)

Поэзия Петровна − Фи! Что за манеры!

Критикан Романович (Лирик Николаевичу) − И тебе туда же!

Проза Сергеевна − Где же я это могла это слышать….

Опупей Михалыч − Кто?

Лирик Николаевич − Этот ливень! Я бежал как угорелый, язык на плече и все равно - до нитки!

Опупей Михалыч − Что? Вы о чем?

Лирик Николаевич − Я о языке! Он тоже промок!

Опупей Михалыч − О каком языке? 

Лирик Николаевич − О русском! Вы его понимаете?

Опупей Михалыч − Это намек?

Лирик Николаевич − Нет! Это диагноз!

Опупей Михалыч − Тогда ладно!

Поэзия Петровна − Друзья мои, не нужно шовинизма! В такой день!

Критикан Романович −Да, мое очарование!

Лирик Николаевич − Какой день?

Поэзия Петровна − В любой! В никакой не нужно!

Критикан Романович (Лирику Николаевичу) − Какая тебе разница?!

Проза Сергеевна − Какая?

Критикан Романович − Именно! Заперся с утра и стонет!

Поэзия Петровна − Гроза!

Критикан Романович − О, да, мое томление!

Лирик Николаевич − Какой день?

Критикан Романович (Лирику Николаевичу) − Вали!

Опупей Михалыч − Только не на меня!
встает, уходит, оставляя в раскачивающемся кресле-качалке мятую, растрепанную газету.

Сцена вторая

Проливной дождь, кладбище при пансионате. Главврач Пупыркин поливающий из цветастой пластмассовой лейки ровные, взрыхленные могилки. Завлаб Анализов, продрогший, держащий огромный пляжный зонтик.

Завлаб Анализов − Зачем все это?! К чему это право?! Ведь мы совсем тут окоченеем!

Главврач Пупыркин − Так надо! Если не мы, то кто же?

Анализов − Зачем их поливать?

Пупыркин − Я жажду всходов! Я чаю их увидеть!

Анализов − Так дождь идет!

Пупыркин − И что?

Анализов − Оставим все природе!

Пупыркин − Природа тут бессильна!

Анализов − Раньше ведь все само произрастало, не поливал никто!

Пупыркин − Не в наше время! Раньше - то было раньше! Не в наши времена!

Анализов − Всё в руках господа!

Пупыркин − На бога надейся, а сам поливай!

Анализов − Зачем?
	
Пупыркин − Для всходов!

Анализов − Так вы ж их сами давеча почикали! Цветочки, грибочки…Зачем тогда?
	
Пупыркин − Не тех я всходов жду!

Анализов − Каких?
	
Пупыркин − Сочти на камнях гробовых!

Анализов оглядывается, бормочет читая на памятниках имена усопших.
	
Анализов − Так вы от них что ли всходов ждете?
	
Пупыркин − Именно! И поименно…

Анализов − Кошмар!
	
Пупыркин − Что так?!

Анализов − А вдруг взойдут?! А если?!
	
Пупыркин − Должны взойти! Ты притчу слышал, о мальчике который древо сухое поливал?

Анализов − Слыхал, конечно! И что?
	
Пупыркин − Распустилось древо!

Анализов − Да что Вы!

Пупыркин − Тут вера важна! Вера и усердие! Не взирая ни на что! Хоть дождь, хоть снег и ветер…

Анализов − И что тогда?
	
Пупыркин − Тогда - исход! Не прервется тогда нить поколений! Взойдут новые литераторы, иль прежние, великие!

Анализов − А Вам какое дело, не пойму? Зачем вам литература, вы ведь ничего и не читаете кроме моих отчетов, и анализов?
	
Пупыркин − Литература мне, брат-анатом, никчему! Тут ты прав! Без надобности она мне! А вот коли литератора не станет, переведется если, то и смысл тогда исчезнет! Закроют наше учреждение, за ненадобностью, за неимением клиента!

Пупыркин -любовно поливающий взрыхленные могилки, Анализов -глубоко задумасшись, проливной дождь. Пупыркин напевает про себя на мелодию из к\ф "Неуловимые мстители": И в дождь и в ветер, и в сушу и в пургу….
Раскат грома…	

Анализов − А как же - не останется никого? А эти "засранцы"? Молодилкин и прочая его компания?
	
Пупыркин − Ха-ха! Какие же они литераторы? Они бизнесмены! Они здесь только так ошиваются, для проформы, для имиджу! Они нас спонсируют! А кто на их-то денег даст?

Анализов − Так они и дадут! Если им имидж этот так важен…
	
Пупыркин − Ха! У нас тут душевно больные, отсюда и имидж! А если всходы не взойдут, если только одни молодилкины останутся, то у нас тут только больные душевно будут! Присвоят нам статус дурдома тогда, какой тут имидж?

Анализов − А-а-а? Ну, да! Э-э-э….ну, да, да!
	
Пупыркин − Тота!

Анализов (после некоторых живописных раздумий) − Может еще за водичкой сбегать? А?

Сцена третья

Внутренний интерьер пансионата, "Изолятор для особоодаренных", решетки на окнах, железные кровати, ржавые сетки без матрацев, под кроватями "утки" и облупленные судна. Тусклая лампочка под потолком на "домовом" проводе в бумажном абажуре свернутым из газет.

Летаргия Семеновна (лежа пластом на кровати, закинув голову, полуоткрыв рот и глубоко, до белков, закатив глаза. Хрипло, надрывно) − О-о-й!

Валериан Початкин (Сидя в темном углу на перевернутом судне, поджав колени, дико, затравлено озираясь) − Кто здесь?

Летаргия Семеновна − О-о-й!

Валериан Початкин − Я так и думал!

Летаргия Семеновна − О-о-й!

Валериан Початкин − Что тебе надо?!

Летаргия Семеновна − О-о-й!

Валериан Початкин (плаксиво) − Что надо-то?!

Летаргия Семеновна − Воды!

Валериан Початкин − Я не кран!

Летаргия Семеновна − О-о-й!

Валериан Початкин − У меня нету!

Летаргия Семеновна − Дай!

Валериан Початкин − Нету у меня!

Летаргия Семеновна − О-о-й!

на шум входит медсестра Сикухина, пролязгав засовами, отпирая громоздкую дверь. Валериан Початкин прячется под кровать.

Летаргия Семеновна − О-о-х!

медсестра Сикухина − Что с Вами?
склоняется над кроватью, задравшийся короткий халат обнажает татуировку на пояснице. Валериан Початкин испуганно прячется обхватив голову руками.

медсестра Сикухина (беря пульс Летаргии Семеновны) − Что с Вами?

Валериан Початкин (плаксиво, надрывно) − Бог со мной!

медсестра Сикухина − Заткнись, Початкин!

Летаргия Семеновна − Пить!

медсестра Сикухина, достав из-под кровати "утку", бережно приподнимает голову Летаргии Семеновны, дает пить. 

Валериан Початкин (воспрянув, извернувшись под кроватью, вцепившись героически в ржавую сетку) −                                 Я музу дерзкую воспел,
	Глумясь над вековечным Хамом!
	Служа Приапу и Приаму
	Я смел - чего никто не смел!

медсестра Сикухина (обернувшись) − Заткнись Початкин!

Летаргия Семеновна − Буль-буль! (захлебываясь, пуская пузыри в "утку")

в коридоре - гром аплодисментов. Пациенты столпились у открытых дверей.

медсестра Сикухина − Ах! (одергивает халат, краснеет)

Валериан Початкин (вдохновенно) −
                                                    Друзья! Кто осудить нас вправе?!
За пыл, за сладостный порок,
	За жизнь без страха и без правил -
	Содрал три шкуры падший бог!

	Друзья, платить нам больше нечем,
	За суд бесправный упырей!
	Отверзнем глотки душ скорей
	Их крик умолкнуть кто заставит?!

В коридоре - гром аплодисментов.

медсестра Сикухина (захлопывая с треском двери изолятора) − Я заставлю!

Валериан Початкин (снова прячась, обвив голову руками) − Господи, не оставляй меня!

медсестра Сикухина (пытаясь вытащить Початкина из-под кровати) − Заткнись Початкин! Вылезай оттуда!

Валериан Початкин (призывно, надрывно) − Господи!

медсестра Сикухина (опрокидывая кровать) − Заткнись, Початкин!

гремит гром за окном. Яркая вспышка от удара молнии. Сквозь шум дождя пробивается и крепнет тревожная, мистическая музыка.

Летаргия Семеновна −(левитируя над медсестрой ухватившей извивающегося Початкина за шиворот пижамы) − А-а-а!

Валериан Початкин − Господи!

Летаргия Семеновна − А-а-а!

медсестра Сикухина (в мистическом ужасе) − Заткнись Початкин! 
бросается опрометью к двери, распахивает рывком, выскочив, пробивается через толпу пациентов. Ликование! Выкрики: "Есс!", посвисты и улюлюканья вслед убегающей медсестре.

Сцена четвертая

Пансионат, морг, у калорифера с открытой спиралью сидят кутаясь в байковые больничные халаты главврач и Анализов. Волосы мокрые, на веревке протянутой наискосок развешена их одежда. Анализов стуча зубами от холода пытается выпить из пробирки налитый туда спирт. Главврач, уже выпив из своей пробирки, за ним наблюдает, облокотясь вальяжно на операционный стол.

Анализов − Ды-ды-ды (стучит зубами, отчаивается) Не выходит ничего!

Пупыркин − Эк, ты! Хилява!

Анализов − Ды-ды-ды (стучит зубами, трясется мелко, из пробирки расплескивается спирт)

Пупыркин − Дай сюда! (выхватывает пробирку)

Анализов − Ды-ды-ды …

Пупыркин − Запрокинь голову! (вливает ему содержимое зажав нос)

Анализов − кха-кха (закашлялся поперхнувшись) …

Пупыркин − Тота! Давай вторую следом!

Анализов − Ды-ды-да!

Пупыркин разливает по пробиркам из бутыли с наклейкой "ЯД!", передает одну в трясущиеся руки Анализова. 

Пупыркин − За всходы! Время ломать дрова и время растить дрова!

Анализов − Ды-ды-да!
собравшись, резко опрокидывает пробирку в рот. Попадает, откашливается.

Пупыркин − По третьей, следом- как доктор прописал, то есть- я!

Анализов − Да!

Пупыркин − Не остави нас господи в трудах наших!

Анализов − Да!

Пупыркин опрокидывает  пробирку, крякает, занюхивает полой халата. Вбегает медсестра, растрепанная, раскрасневшееся, выхватывает из рук Анализова пробирку, выпивает залпом. 

медсестра Сикухина − ЧП!

Пупыркин − Где?!

Анализов − Кто?!

медсестра Сикухина − Летаргия Семеновна!

Пупыркин − Как?!

Анализов − Когда?!

медсестра Сикухина − Только что! Вышла из комы, пить попросила, потом этот козел заблеял, шарахнуло за окном…. она левитировала!

Пупыркин − Сработало!

Анализов − Банзай!

медсестра Сикухина (недоуменно покашиваясь на них) − Вы чё?! (подозрительно осматривая, обнюхивая пробирку) Давно вы здесь?

Пупыркин − Три тоста…

Анализов − А мой тост - ты выжрала!

меркнет свет, загорается вечернем заревом окно на заднем плане. Вечер, Пупыркин и Анализов обнявшись поют в разнобой: Ой ты степь широ-о-окая… и "Сама садик я садила….". Медсестра Сикухина держа в руках пробирку и пустую бутыль извивается в психоделическом танце на анатомическом операционном столе. В проем двери заглядывает Молодилкин

Молодилкин − Здрасьте….

Пупыркин − А! Ну?

Анализов − Как Ваши успехи? Прорвало сегодня?

Молодилкин − Там Летаргия Семеновна по коридору летают….

Пупыркин − А! Ну?

Анализов − Банзай!

Молодилкин − У вас от диареи ничего нету?

Пупыркин − А! Ну…..

Анализов − Вантуз?

Молодилкин − Ладно, спасибо….

Пупыркин − А! Ну!

Анализов − Банзай!

Молодилкин исчезает за дверью, в проем двери просачивается Летаргия Семеновна. Кружась вокруг, присоединяется к психоделическому танцу.

Летаргия Семеновна − А-а-а!

Пупыркин − А? Ну, да!

Анализов − Банзай!

Ой ты степь широ-о-окая… - вновь затягивают Пупыркин и Анализов.

Занавес, антракт.

Сцена пятая

Ночь, лунный свет, сверчки, веранда пансионата….
На сцене появляется дух первого усопшего литератора

1-й литератор − О, где же он?!

Кресло-качалка скрипнув начинает раскачиваться, на ней постепенно проявляется силуэт 2-го литератора.

2-й литератор − Кто? Чего ты ищешь?

1-й литератор − Приветствую! Мой том второй! Где он, ужель и ты не скажешь?

2-й литератор − Да полно бредить! Ты ведь сжег его!

1-й литератор − Сжег?!

2-й литератор − Да, собственной рукою! В припадке ярости и ревности к молве! Ужель не помнишь ты?

1-й литератор − Нисколько! Нет! Как можно сжечь?!

2-й литератор − Не знаю! Ты скажи!

1-й литератор − Сказать мне что? Коль скоро это правда, (прости, но верю в это я едва!) мне нет добра! Тогда я словно Молох, Сатурн безумный жрущий плоти чад!

2-й литератор − Что мне сказать? Мне ль уверять Вас в этом? В безумстве, в дерзости на царственный престол того, кто вашей дланью правил? Увольте! Это не про нас! Не вышли-с рылом! В заднице нет стати чтоб гадить в душу Муз и Лир рабам!

1-й литератор − Но я ли это? Я ли это сделал? Прошу, ответьте, я взываю к Вам! О, брат мой по перу! Отколе мне, как не из этой чаши, себе подобного вкусить прогоркшей правды весть?

2-й литератор − То Вы ли были? Сами Вы сказали!

1-й литератор − Ах, боже мой!

2-й литератор − Ваш бог не внемлет Вам!

на сцене проявляется 3-й литератор.

3-й литератор − Привет, друзья! Вы не меня ль тут ждали?

2-й литератор − Привет! Но не тебя!

1-й литератор − Нет, не тебя, увы!

3-й литератор − Ах, полно, други! Что за речи слышу! Могли б солгать, где ж право политес?

2-й литератор − Меси боку! И так уж изолгались! Мурло в мурло! Да к черту все! Весь этот политес!

3-й литератор − Да что случилось, мон ами? В чем дело?

1-й литератор − Потерян том!

2-й литератор − Сожжен!

3-й литератор − Какой?

1-й литератор − Второй!

Из дверей пансионата на сцену выплывает Летаргия Семеновна

3-й литератор − Шершель ля фам! Так вот в чем дело! Мадам простите, здесь я наугад, случайно и на бал! К руке припасть я рад! Извольте ж ручку, бедному скитальцу! Без сна без ласки, без мирских утех… один лишь поцелуй- и я забыл все это!

Летаргия Семеновна - Ах! Не смущай меня!

2-й литератор − Ему простите дерзость! И мне тоже… позвольте руку вашу целовать!

Летаргия Семеновна - Ах, боже мой! Да что вам в этом, право? Не жаль ведь мне, но рук не мыла я!

2-й литератор − Пустое то! Не чистоты ж нам надо! Что право в чистоте теням?

3-й литератор − Тепла желанно нам! Живую плоть поднесть к своим губам!

Летаргия Семеновна - Ну, если так! Тогда целуйте, право! Коль все равно вам пыль на ней иль грязь… 
протягивает руки, литераторы трепетно к ним припадают….

Летаргия Семеновна (обращаясь к 1-му литератору)- А что же Вы? Зачем в такой печали?

2-й литератор − Он сжег свой том!

3-й литератор − И позабыл о том!

Летаргия Семеновна − Не уж-то сжег? Ах, да! Я слышала об этом…. Да, да! Я, кажется, припоминаю Вас!

1-й литератор − Мы виделись?!

Летаргия Семеновна − О нет! Но я Вас знаю!

1-й литератор − Откуда ж право?!

Летаргия Семеновна − Кто ж не знает Вас!

1-й литератор − О мой позор! О верное проклятье!

Летаргия Семеновна − Да нет же, нет! Но слава прежде Вас! 

1-й литератор − О, боже! Слава? Но, мой позор?

Летаргия Семеновна − Какой?! Всяк ныне почитает Вас!

на сцене появляется полусонный Пупыркин.

Пупыркин (протирая глаза) − О боже! Это что за нахрен?!

появляется поеживаясь и зевая Анализов

Анализов − Банзай! Взошло! Я поздравляю Вас! 
трясет руку Пупыркину

Пупыркин − Уймись, козел! (выдергивает руку) Какие, нахрен, всходы?!

Анализов (растеряно, на спаде) − Банзай…. А это кто ж тогда?

Пупыркин (громким шепотом) − На лица глянь!

Анализов − Ну? Знаю эти лица! У нас их рожами увешан в школе класс….был! (обращаясь к 1-му литератору, кланяясь) Ласкаво просимо! Могу добыть горилки! Как Вам рослость? Мы поливали Вас!

Пупыркин − Очнись, дурак! Куда ж ему горилки? Ведь это дух! Не плоть - сакральный газ!

Анализов − И что что газ?! А выпить, может, хочет! Бодрись ребята! Я вернусь сейчас! 
подмигивает собравшимся, исчезает споро за дверями.

Пупыркин − Прошу простить! Завлаб мой! (кивает в сторону убежавшего Анализова) Чем обязан? Такая радость, все же, видеть Вас!

за кулисами слышен приближающийся топот ног, перебранка, голос медсестры: Ну, кирикот! В последний раз поверю! Опять соврешь -опять получишь в глаз!
Анализов выталкивает на сцену полусонную, растрепанную, с оплывшей косметикой медсестру, входит следом сам, неся бутыль со спиртом.

Анализов (торжествующе) − Видала?!

медсестра Сикухина − Ах! Ёханный тушканчик! 
пытается ускользнуть назад, Анализов ее удерживает

Анализов (ободряюще) − Небойсь, небойсь! Не мучь напрасно тело! Ростки взошли! А вот горючий квас! (потряхивает бутыль со спиртом, взбалтывая)
Меды попьем, отпразднуем победу! Давно пора! Мы уж заждались Вас!

где-то далеко слышен хриплый голос петуха, небосвод дрогнул, посерел на заднем плане. Призраки литераторов вздрогнули, заколыхались, медленно растворились в воздухе…

Анализов (растерянно, оглядываясь) − Банзай… Что я сказал не так?!

Сцена шестая

Полдень, обед, столовая пансионата. За накрытыми столами сидят пациенты, в углу, поджав ноги с куском хлеба в руке, опасливо озираясь по сторонам Валериан Початкин. 

входит главврач Пупыркин

Пупыркин (бодро, озорно) − Привет, друзья! Приятного обеда!

Критикан Романович (потупившись, сквозь зубы) − Козел те друг!

входит Анализов оплывший, с подбитым глазом.

Анализов − Звали?

Пупыркин − Не звал, а приглашал!

Анализов − Куда?

Пупыркин − Сюда!

Анализов − Зачем?

Пупыркин −Обедать! У нас тут закон такой- все вместе пищу должны употреблять, помните?!

Анализов (честно глядя в глаза)− Конечно!

Пупыркин − Так почему ж Вас вечно приходится приглашать!

Анализов − Извините! Завертелся в морге…э-э, в лаборатории! Больше не повториться!

Пупыркин − Что?

Анализов − Верчение!

Пупыркин − Где?!

Анализов − В лаборатории! ….. И оговорки тоже!

Пупыркин − Что?

Анализов − Больше не повторяться!

Пупыркин − Ладно! Присядьте!

входит медсестра за ней влетает Летаргия Семеновна.

Пупыркин − А Молодилкин где?

Анализов − В сортире!

Пупыркин − Что?

Опупей Михалыч − У него прорыв!

Пупыркин − Что, опять?!

Критикан Романович − Снова!

Пупыркин − Вчера же было!

медсестра Сикухина − Вчера не так!

Пупыркин − А остальная "банда"?

Опупей Михалыч − Ему сочувствуют!

Пупыркин − А у самих не выходит?

Опупей Михалыч −Пока нет! Но, надеются…

Валериан Початкин − Во гробы тайные сойду!

медсестра Сикухина − Заткнись, Початкин!

Пупыркин − Заткнись Початкин!

Критикан Романович − Пусть говорит!

медсестра Сикухина (Критикан Романовичу)− И ты!

Валериан Початкин (давясь куском хлеба) − Мне б водички!

медсестра Сикухина − Перебьешься!

Летаргия Семеновна − Дайте ему!

медсестра Сикухина − Перебьется!

Валериан Початкин (жалобно) − Дайте!

медсестра Сикухина − Заткнись, Початкин!

Летаргия Семеновна − Ну дайте, ради меня!

Валериан Початкин − Дайте!

медсестра Сикухина − А он Вам вчера давал?

Летаргия Семеновна − Так, у него же не было!

Валериан Початкин − Я не кран!

Летаргия Семеновна − Дайте!

Валериан Початкин − Водички!

медсестра Сикухина − Заткнись, Початкин!

Критикан Романович − Пусть говорит!

Валериан Початкин (декламируя, пафосно)− Во тьму кровавых откровений!

Пупыркин − Дай ему!

медсестра Сикухина встает, подносит Початкину стакан воды. Тот жадно пьет, косясь на нее снизу вверх.

медсестра Сикухина (одергивая полу халата) − Ну что?!

Валериан Початкин − Буль-буль (в стакан, потупив глаза, поперхнувшись)

Поэзия Петровна − Ах, какая вчера была гроза!

Критикан Романович − Да, судьба моя!

Поэзия Петровна − Такая буря!

Критикан Романович − Да, тоска моя!

Валериан Початкин − Мне Гений начертал судьбу!

медсестра Сикухина − Заткнись, Початкин!

Критикан Романович − Пусть говорит!

Валериан Початкин − Не сам ли Черт, тот страшный Гений?!

Лирик Николаевич − Заткнись, Початкин!

Критикан Романович − Пусть говорит!

Лирик Николаевич − Он меня оскорбляет!

Критикан Романович − Давай, Початкин!

Поэзия Петровна (мечтательно) − Такая гроза!

Проза Сергеевна − Душенька, а я ведь вспомнила….

Лирик Николаевич (Критикан Романовичу, угрожающе) − Тебе коснется!

Проза Сергеевна − Да, да! Вот ты сейчас сказала, Поэзия Петровна, душенька, и я вспомнила…

Критикан Романович (Лирику Николаевичу, иронично)− Я уже испугался!

Лирик Николаевич − А то!

Критикан Романович − Еще бы!

Лирик Николаевич − Кто б в том сомневался! Все вы - трусы!

Критикан Романович − Подонки!

Лирик Николаевич − Дерьмо!

Проза Сергеевна (о своем) − Да, да! Именно! Я это и вспомнила…

Поэзия Петровна − Такая буря!

Критикан Романович − Да, мой ангел!

Проза Сергеевна − Да, да, буря, душенька! Я как раз мимо шла, а там Молодилкин маялся, листы бумаги кругом, все кружит, кружит, и запах…

Опупей Михалыч − У него всегда так! Прорыв!

Критикан Романович − Всяк - как умеет, уж!

Проза Сергеевна − Да, да! Как!

Опупей Михалыч − Уж лучше не уметь!

Критикан Романович (в тон ему)− И с голоду подохнуть…

Опупей Михалыч − Но не дерьмом же единым!

Критикан Романович − А Вы не вдавайтесь! Кто Вас заставляет?! Не нравится (как говорил великий сатирик) − отойди в сторону! Не стой в этом во всем!

Поэзия Петровна − Такая гроза!

Критикан Романович − Да, моя радость!

Пупыркин − А всходы не взошли!

Анали_зов (уныло, со вздохом)− Банзай…

Опупей Михалыч − Какие всходы?

Летаргия Семеновна − Взойдут еще!

медсестра Сикухина (соглашаясь) − После такой-то грозы! Такого ливня!

Опупей Михалыч − Какие всходы?

Проза Сергеевна − Такое вчера творилось!

Летаргия Семеновна −Творилось! А вы все спали!

Пупыркин − А всходов нет! Я смотрел сегодня…

Опупей Михалыч − Какие всходы?!

Валериан Початкин (роково, вдохновенно)−

	И зерна адские взойдут,
	Взрастят во чреве страшном всходы!
	Господь! Прости ты нас, уродов,
	Посеявших в греховность грех,
	И чая в мерзостях свободы!

	Так слаб, безумен человек!

Хором − Заткнись, Початкин!

Финал. Занавес.

	Действующие лица:

Персонал пансионата:

Пупыркин − главврач
Анализов − завлаб
Сикухина − медсестра

Пациенты:

Опупей Михалыч 
Проза Сергеевна
Поэзия Петровна
Критикан Романович
Лирик Николаевич
Летаргия Семеновна − коматозница
Валериан Початкин − неистово одаренный пациент
Молодилкин и компания молодых писателей прибывающих за свой счет.

Призраки  умерших литераторов:

1-й литератор
2-й литератор
3-й литератор