автор Лилит Гулакян 
                                                                           (299-51-11// 8-903-686-14-63// 
                                                                            442-17-10)

                      ДОКАЗАТЕЛЬСТВО БОГА

                          пьеса сомнений 
                            
                       (в стихах и в прозе 
                                                         жизни)

                    в десяти картинах с прологом и эпилогом 

Действие пьесы происходит в некоей южной стране после сокрушительного землетрясения...

Действующие лица

Анна, возлюбленная Грига

Григ, возлюбленный Анны

господин Александр, отец Грига

госпожа Елена, мать Грига

Джаз, безумный Поэт

Кронос, лечащий врач Грига

Вита, ведущая телешоу

мадам Лаура, мать Анны

Агнесса, женщина которой повезло

Михаил, по кличке Везунчик

Феликс Вау, проповедник из США 

Одиус, старичок, которому "был голос"

Мэри, девочка лет шести

Дух Абрикосового дерева

И другие Причудливые Создания из снов Грига:
Полузвери-полулюди - "Филин", "Олень", "Носорог", "Волк", женщины-"медсестры", крылатые существа, люди-змеи и т.д. 

                                             ПРОЛОГ

Полутьма. Звучит таинственная музыка. Спиной к зрительному залу на сцене сидит девушка в струящемся хитоне, она возносит руки вверх, словно молится, и поет песню без слов. Появляется Джаз - безумный поэт, но он не в современной одежде, сейчас на нем что-то вроде античного одеяния. Джаз говорит торжественно, чеканя каждое слово - песня девушки продолжает звучать, лишь чуть тише.

Джаз: Кто слышал гулкий звон опустошенья,
           Кто был наказан будучи безгрешен,
           Кто помнит счастья прежнего мгновенья,
           Поймет, как друг мой верный безутешен.

Мой город пал под натиском стихии,
И многих поглотили эти недра.
Так времена, лихие и глухие
К молитвам, разразились, сея беды!

Раздолье хитрецам и мародерам,
Дельцам-христопродавцам, лжепророкам!
Все злое буйно прорастает сором -
Наш Апокалипсис пришел до срока!
     
          И Божий промысел не понимая,
          Не зная хитроумный этот шифр,
          Вопрос холодным небесам швыряем:
          "В чем гибели невинных смысл?!" 
     
Мой друг - сын благородного семейства,
Их дом землетрясеньем не разрушен.
Но на земле не существует средства,
Чтоб склеить расколовшуюся душу.

Сюжет не нов - единственный наследник,
Невесту схоронив, на скорбной тризне
С потерей не смирился и, как смертник,
Утратил веру в Свет и жажду жизни...  

Песня смолкает. Джаз подходит к девушке и подает ей руку, она встает и оборачивается лицом к публике - это Анна. Джаз и Анна расходятся в противоположные концы сцены и открывают занавес. 

                                         Картина первая
Дом господина Александра. Комната его сына. Господин Александр понуро сидит у постели Грига, тот отвернулся от него к стене. Чуть поодаль на стуле сидит госпожа Елена, она обеими ладонями прижимает к глазам даже не платок, а какое-то черное облако ткани - лица ее не видно. Госпожа Елена монотонно, беззвучно раскачивается на стуле.    

Господин Александр: Мой сын, я понимаю твое горе, 
                                      Поверь, мы все скорбим вместе с тобой. 
                                      И с чувствами твоими я не спорю, 
                                      Но будь сильней, 
                                      Возвысся над судьбой. 
                                      Ты Анну не вернешь...

Госпожа Елена (скорее, всхлипывает, чем произносит): Сыночек мой!

Господин Александр (досадливо отмахиваясь в ее сторону): ...Она погибла.
Ушла, как многие, во цвете лет.
Стихия, что поделаешь - стихия!
Землетрясение смело их след.

Григ (не поворачиваясь): Папа, не надо. У меня голова болит.   

Господин Александр (обрадовавшись, что сын заговорил, деловито подолжает): Кстати, о голове!
                                      Твой врач меня встревожил.
                                      Он говорит, что рецидив возможен. 
                                      Ты должен быть предельно осторожен,
                                      Чтоб боли прежние не повторились.   
                                      О старой травме организм напомнил...
                   (помолчав) Мы после той аварии ужасной 
                                      Тебя спасли, на этот свет вернули,
                                      У смерти из-под носа умыкнули!

Госпожа Елена (не отрывая черного "облака" от глаз и продолжая раскачиваться): Сыночек мой!

Григ (порывисто садясь на постели): Ты боишься, что вернутся боли?
                                                               О чем ты?! Если все - сплошная боль!
                                                               Да, Анну не вернуть, ты прав...
                                                               Я не был рядом, когда ее сжимала,
                                                               Душила и в тисках своих зажала 
                                                                                                            плита бетонная -
                                                               Вот это боль! Предсмертное страданье
                                                               И в помощь - никого! И пониманье,
                                                               Что это все - конец, надежды нет.
                                                               Я об одном молюсь, что в тот момент,
                                                               Она была хотя бы без сознанья.
                                                               А впрочем, что молиться? Бога нет.

Госпожа Елена (открывая лицо): Сынок, не надо! Ты Бога не гневи,
                                                         Он милость проявил,
                                                         Тебя в который раз спасая!
(вскакивает и подбегает к кровати сына)
                                                         Ты мог быть с нею рядом и погибнуть,
                                                         Но Он угрозу от тебя отвел.
(облокачиваясь на постель, встает на колени)
                                                         Ты опоздал на полчаса всего лишь,
                                                         На собственную смерть ты опоздал -
(осторожно гладит сына по голове)                                                         
                                                         На собственную жизнь зато успел!
(двумя руками поворачивает к себе его лицо)
                                 Что было б с нами, если бы не так Господь управил -
                                 Думать не хочу! Ты этот дар прими, будь благодарен! 
                                                          
Григ (осторожно, но решительно отнимает руки матери от своей головы, говорит, как в бреду, отрывисто и меняя ритм):
Как плоть от плоти - боль от боли,
И я зову свою болезнь.
Она спасенье и надежда,
А если нет, найду я средство,

Мне слишком больно. 
Жить - зачем?..
Мне не понятен Бог,
И мир его жесток,
Здесь лучших забирает смерть.
Он равнодушен!.. если есть...

Как плоть от плоти - боль от боли,
И смерть от смерти, как горенье.
(обращаясь к кому-то)
Моя болезнь - по доброй воле 
И эхо твоего мученья...

На сцене гаснет свет.
 
                                         Картина вторая
Звучит странная музыка, переходящая в шум горной реки...И вдруг все освещается - солнечный день. Живописный уголок, в центре которого - огромное дерево, это древо дудука - абрикос, оно все в разноцветных ленточках, завязанных на счастье, во исполнение желания. Анна и Григ подходят к дереву.

Анна (обмахиваясь серебристым газовым шарфиком): Не думала, что доберемся сюда. 

Григ (оборачивается назад и машет кому-то рукой): Э-эй, что - струсили?!

В ответ издали раздаются нестройные выкрики и гиканье.
 
Анна (укоризненно): Они не трусы, а вот ты - упрямец. Вбил себе в голову во что бы то ни стало забраться сюда. Садится под деревом, рассматривает свои туфли и сокрушенно качает головой. Ну вот ссадила кожу на каблуке.  

Григ (беспечно насвистывает и садится рядом): Не горюй, я тебе новые куплю. Ну, чем ты недовольна? Это же волшебное дерево - загадаем желание и спустимся к нашим. 

Анна: Да не верю я во все это.

Григ: Брось, тебе просто туфелек жалко, вот ты и вредничаешь. Обнимает ее. В тебе же море женственности, а истинная женщина должна верить во все такое - в загадывание желаний, в приметы, в сны там всякие.

Анна: Я верю в Бога - мне этого достаточно...А во что должен верить истинный мужчина?

Григ: В свою женщину. Целуются. Я, наверное, язычник. В моем царстве обитают старые боги... Странная музыка возобновляется... они ссорятся и мирятся друг с другом, злятся на людей или умиляются их поступкам. Эти боги понятнее мне, человечнее, что ли. Не хмурься, я не богохульствую, я серьезно. Вот и в этом дереве, я уверен, живет дух, ответственный за исполнение желаний. Сейчас я дам ему поручение. Музыка обрывается. Григ вскакивает, срывает с головы бандану и обвязывает ею одну из веток. 

Анна: Что загадал?

Григ: Ты что, не знаешь? Если скажу - не сбудется. Давай, твой шарфик тоже завяжем - загадаешь и ты. 

Анна: Ну нет, я с ним ни за что не расстанусь. И вообще, ты хочешь, чтобы я загадала что-нибудь насчет нас, потому что сам ты желание потратил на свои амбициозные планы. Что улыбаешься? Угадала?

Григ: Если я музыкант, мой лучший друг - поэт, а у моей возлюбленной чудесный голос, почему бы нам и не сочинить песню-другую? А если так, отчего бы не возжелать нам славы?

Анна: Угу, возжелай-возжелай...Нет, не буду загадывать. Тебе - твои старые боги, мне - мой Бог, тот, что един. И если будет на то воля Его, мы будем вместе, несмотря на то, что мой шарфик останется при мне... Пошли, нас ждут.

Они уходят. Ветки дерева раздвигаются, и нашему взору предстает восседающее на них непонятное существо зеленоватого цвета с всклокоченной шевелюрой, украшенной венком из абрикосовых цветков. Существо невозмутимо срывает с дерева плод, смачно съедает его в один присест и - "выстреливает" косточкой в зрительный зал. Затем шумно вздыхает, достает из гущи ветвей "палочку" и начинает на ней играть - это щемящая песня дудука...   
 
                                        Картина третья
Вновь та же комната, что и в первой картине. Григ сидит на стуле около смятой постели, в руках у него гитара, он рассеянно перебирает струны. Входит Джаз, весь облик которого выдает в нем артистическую натуру.

Григ: Ты вовремя. Отставляет гитару. Принес?

Джаз: Да, но...тебе нельзя, я думаю, сейчас такие принимать микстуры.

Григ: Вздор! Это то, что нужно. Приму и унесусь отсюда.

Джаз: Слушай, ты говоришь так, будто это наркотики.

Григ: А что ж еще? 

Джаз: Не-ет, это снадобье. И бабка моя - не ведьма, а знахарка. Она, тебя жалея, этот сбор сонный создала, чтоб мог ты наконец заснуть. И отдохнуть душой и телом. Но наставляла она меня, чтоб ты не увлекался этим делом. Та травма - прежняя, что в аварии ты получил - она теперь сказаться может вновь. Мозг, знаешь, - темный лес для докторов. И под влияньем стресса возможно там развитие процесса. Ну, опухоль, не дай то Бог...   
 
Григ: Под влияньем стресса?! Вскакивает, при этом гитара, что стояла, прислоненная к стулу, с грохотом и дребезжанием ударяется оземь. Однако, пошатнувшись, Григ хватается одной рукой за стул, другую с силой прижимает к глазам. (глухо) Ты называешь "стрессом" смерть Анны?

Джаз: Прости-прости, не то сказал, сам знаю. Беда со мной, в стихах я дока, а как дойдет до прозы - караул. Достает из бездонного кармана мятого плаща узкий флакон, но не дает его Григу, а ставит трясущимися руками на столик. Возьми настой и пей, и спи, и отдыхай, но только меру знай - иначе сон станет вотчиной твоей, а явь - чужбиной.

Григ (смягчившись): Ты что-нибудь за это время сочинил?

Джаз: Так, кое-что.

Григ: Прочти мне.

Джаз: Ну, если хочешь. Я только, должен предупредить, отныне от рифмы отказался, она мне кажется добавкой, которой горькую пилюлю пытаемся мы подсластить. А в наши времена - не до десертов. Ну вот. Но ты поймешь, надеюсь. Стихи и рифма - не одно и то же. Откашливается. 

Случилась большая встряска,
И люди сошли с ума.
А может, наоборот:
Мы чокнулись,  
И оттого зашаталась земля -
Зев разверзла. 
Многих она поглотила - 
Как выясняется, лучших. 
А большинство тех, кто жив, 
Не оправдало надежд 
                                   Господа...

...Это были стихи. Если кто не понял. 
 
Григ: Я так и подумал...Иди, потом придешь. Я буду сны смотреть.

Джаз пятится, не в силах отвести взгляда от Грига, который, перевернув флакон вверх донышком, методично встряхивает его и жадно ловит ртом капли снадобья.

                                        Картина четвертая
                                         Первый сон Грига  
Кажется, глубокая ночь. Темнеющие очертания спящего сада дышат видениями. В небе полная луна, она не отбрасывает, а скорее поглощает свет. Некие фигуры бесшумно и расплывчато на секунды угадываются в иссиня-черном бархате сна, но тут же растекаются и тают, сливаясь с общим фоном. Стрекотание цикад хаотично - усиливается и приглушается то в одном конце сада, то в другом, то удаляясь вглубь, то забегая вперед, почти выплескиваясь через край сцены, словно эти существа повинуются невидимому дирижеру. Наконец в темноте обозначается какое-то более явственное движение: в саду появляются четыре мощные фигуры, несущие подобие шатра на носилках, в свободных руках они держат факелы, освещающие им путь. Это существа в звериных шкурах, тела у них человеческие, а головы животных - носорога, оленя, волка и филина. Свет зажженых факелов выхватывает из темноты силуэт Грига: он полулежит на земле, касаясь спиной того самого абрикосового дерева, голова его запрокинута, руки подломлены, словно он упал, сраженный внезапным ударом. Полузвери осторожно ставят носилки на землю. "Филин" опускается на одно колено и протягивает руку, навстречу выскальзывает тонкая девичья кисть - из шатра появляется Анна. Полузвери уносят носилки. Анна тихо подходит к Григу, поправляет ему руки, кладет свою ладонь ему на глаза.

Анна (грустно, насмешливо, укоризненно): Что сделал ты с собой? Как поступил со мною? Я между двух миров - как между двух страниц. Я сорванный цветок, засушенный на память, оставленный навек в одной из старых книг...Быть может, это сон? СОН НИ О ЧЕМ Баюкает его. Во время ее пения в саду появляются и исчезают причудливые создания, аккомпанирующие ей на необычных инструментах и танцующие под ломаную мелодию Сна - люди-мотыльки, кентавры, люди-змеи, фавны.   

            Сон приснился чудный, легкий, безрассудный,
            Словно мотылек над свечой -
            Пробужденье нудно,
            Явь почти абсурдна,
            Где, о где мой сон ни о чем?!

Нимфы и сатиры,
Эльфы и зефиры,
Мифы моей грешной земли.
Арфы и свирели,
Соловьи и трели - 
Все исчезло в серой пыли.

            Сон приснился чудный, легкий, безрассудный,
            Словно мотылек над свечой -
            Пробужденье нудно,
            Явь почти абсурдна,
            Где, о где мой сон ни о чем?!

Море нас ласкало,
И волной на скалах
Ветер высекал письмена.
Эхо нас искало,
Ахало, вздыхало,
Воском истекала луна.

            Сон приснился чудный, легкий, безрассудный,
            Словно мотылек над свечой -
            Пробужденье нудно,
            Явь почти абсурдна,
            Где, о где мой сон ни о чем?!

Создания уносятся прочь, увлекая за собой Анну. Григ, по-прежнему, во власти видений. Ветви волшебного дерева раздвигаются, и снова из их гущи показывается дух Абрикоса. Он исполняет на дудуке тему из песни Анны. Внезапно оборвав игру, он громко всхлипывает, теряет равновесие и с шумом падает куда-то за дерево. Григ вскакивает на ноги - раздается вой, резкий свист и издевательское улюлюканье, такие звуки могут издавать лишь черти! Свет гаснет... 
 
                                        Картина пятая
Гостиная в доме господина Александра. Доктор Кронос, господин Александр и госпожа Елена сидят за длинным столом. Родители Грига - друг напротив друга, в профиль к публике, врач - посередине, лицом к зрительному залу, словно судья, выносящий вердикт.

Кронос: Запущен этот механизм, 
               Он действует, как по часам. 
               Болезни мы не победим,
               Коль сын ваш не захочет сам.

               Невесты смерть - большой удар,
               К тому ж - сознание вины.
               Вот скорби тягостный угар,
               Сихией чувства смятены. 

               Боль головная - лишь симптом, 
               То результат, корень - в другом:
               Ваш сын не верит ничему,
               Лишь только горю своему.

               Утрачен смысл, исчезла цель,
               Закрыта в будущее дверь.

Господин Александр (медленно поднимается, тяжело опираясь на стол): 
                                      То не диагноз - приговор!
                                      Во что же верить с этих пор?
                                      А ту мистическую дверь
                                      Нам запереть на ключ теперь?!
                                      Не верить в завтра и не ждать,
                                      Господней милости не звать!  
        
Госпожа Елена (умоляюще заламывает руки):  
                             Нет, веры нам не занимать,
                             О, Кронос! Перестань пугать,
                             Ты укажи, где нам искать
                             То, что болезнь отправит вспять. 

Звучит странная музыка. Над головами этих трех встревоженных собеседников проносится серебристый газовый шарфик, они не замечают этого, но отчего-то замолкают, словно прислушиваются.

Кронос: ...Думаю, надо доказать ему, 
                  Что стоит жить.

Госпожа Елена: Ка-ак?! Как это сделать?!

Кронос: Представить ему неопровержимые доказательства Бога. Его существования - имею я в виду.

Господин Александр: А как же болезнь? Лечение, лекарства?

Кронос: Григ сам призвал болезнь себе на помощь.
               Она его сообщник и партнер.
               Пока на небеса он ропщет,
               Судьба не даст ему иных опор. 
 
При этих словах в гостиной появляется Григ. Вид у него помятый, взлохмаченный, неприкаянный.

Григ (говорит с какой-то истерично-издевательской интонацией): Доктор, я приятно удивлен. Вы мыслите вполне оригинально. Идея ваша стоит воплощенья. Я лишь одно добавлю уточненье: устроим шоу в прямом эфире - дурака валять, так до конца! Пусть соберутся люди, что захотят представить аргументы влиянья Господа на их судьбу. Телевизионщиков пригоним. Послушаем, посмотрим и себя покажем. Как вы - согласны, дорогой отец и доктор дорогой в буквальном смысле слова? Тебя не спрашиваю, мам, прости, я знаю, ты согласна. Что ж, условились? Условились. Прекрасно.

Стремительно выходит.

Госпожа Елена: (мужу) Прости его. И вы простите, доктор.

Господин Александр: Час от часу не легче - журналисты! К тому же на ТВ все аферисты!

Кронос: Пускай - ему внимание полезно. Пусть слушают его, пусть говорит. И пусть расскажут истории свои все те, кто может существованье Бога доказать. 
          
                                              Картина шестая
Вновь гостиная, но она существенно видоизменилась. Длинный стол превращен в ложе для Грига. Он, словно восточный властитель, полулежит, утопая в атласе пышной постели, везде - разнообразные подушки причудливых форм. К тому же на Григе роскошный шелковый халат, больше похожий на одеяние китайского императора. В комнате установлены телекамеры. Прислуга вкатывает стеклянный столик на колесах, уставленный легкими закусками для фуршета. Полукругом от "ложа" Грига в комнате выстроены вращающиеся кресла - это места для гостей. Постепенно комната наполняется людьми, их провожает до места сам господин Александр. Последними входят госпожа Елена и Вита - ведущая телешоу. 

Вита (обращаясь к телекамерам, всем присутствующим и зрительному залу одновременно): Итак, друзья мои, начнем! В прямом эфире ток-шоу "Вита". Можете не верить, но я волнуюсь..."Вита" -значит "жизнь". Жизнь без надежды бессмысленна. А что есть Бог, как не надежда наша на справедливость?..Сегодня мы рассмотрим уникальный случай. (захлебываясь от предвкушения журналистской удачи) Человек в наше циничное время заболел от тоски. (почти взвизгивает от восторженного умиления) Господи, это ну совсем, как в сказках, что мы читали в детстве: печальный принц, тут же благородный отец, готовый на все, чтобы его утешить и развеселить! (с пафосом) Невеста Грига, нашего героя, погибла во время недавнего землетрясенья, что унесло так много цветущих жизней. И теперь к юноше болезнь его вернулась, которую, казалось, когда-то врачи уж победили. Но Григ отказался от борьбы с недугом, утверждая, что, потеряв Любовь, утратил он и Веру. И сегодня мы попробуем понять, что для людей, сидящих предо мною, есть Бог, и почему они, по-прежнему, ему не изменяют.

Григ: Хоть он их предает столь часто.      

Вита (невозмутимо): Слово матери погибшей.

Мадам Лаура: Мальчик мой, что я могу сказать, чтоб не заплакать и не испортить все? Мне было страшно дочь потерять, что так была добра, талантлива, прекрасна. Как трудно хоронить детей, как дико...Но мне остался сын - его смогли спасти, достали из-под руин, он выжил. И знаешь, мне легче верить, что Кто-то есть, Тот, кто даст ответ - зачем все это, почему случилось. 
                          Уж если я не возроптала, 
                          Не разуверилась ни в чем,
                          Тебе, мой мальчик, не пристало
                          Святыни выжигать огнем.

Григ (кротко): Вы просто тоже предали ее.

Среди присутствующих проносится ропот осуждения.

Григ (не обращая внимания на это): Или трусите. Боитесь, что и сына приберет Высшая сила, оттого и пресмыкаетесь, желая ее задобрить.

Мадам Лаура: Бог тебе судья.

Григ: Не Он - мне, я Ему судья сегодня.  

Вита (бодренько): А у нас есть звонок телезрителя. (устремляя глаза куда-то вверх) Вы в прямом эфире, говорите. К кому у вас вопрос?

Телезритель: Да к этому невротику больному. Если он мужик и, правда, так переживает, то пусть с собой покончит! Уйдет из жизни, как мужчине подобает.

Вита (поспешно): Мы поняли вас. Что ж, позволю я себе вопрос переиначить. Что в жизни держит вас? Ответьте, Григ. 

Григ: Анна, только Анна. Я знаю, после смерти сознание мое погаснет, как...монитор компьютерный, ну что-то вроде. А пока я жив, со мной мои воспоминания и сны. В них я могу еще с ней повстречаться...  

Вита (преувеличенно любезно): Ну вот и смысл в жизни обнаружен - помнить любимую и возрождать ее в своем сознанье.

Григ: Но слишком больно понимать, что это только призрак, тень былого счастья! А зрителя могу я успокоить, болезнь моя все скоро разрешит.

Вита (тараторит): Но у нас еще есть гости. Выслушаем их. Итак, Агнесса - женщина, которой повезло! 

Агнесса: Что говорить? Сама не знаю, честно. В квартире нашей я была с детьми, мы чай попить на кухне собирались. Как вдруг наш Чико - пудель наш - запрыгал, залаял, зарычал - ну как взбесился! И за подол меня из кухни прочь потащил. Я успокоить не могла его, а дети за нами побежали, бросив завтрак. И тут раздался треск и гул, как будто что-то взорвалось в подвале - полдома, как отрезало ножом, с той стороны как раз, где кухня. (утирая слезы) Вот так мы все стояли, прижавшись к стенке, - дети, я и Чико, который, охраняя нас, рычал в провал открытый на пятом этаже. Вот так нам повезло, Господь нас спас.

Григ: Да не Господь! Спасла собака ваша, инстинкт ее природный не подвел.

Агнесса растерянно садится на место.

Вита: Агнесса, вам спасибо. А что расскажет Михаил, наш следующий гость?

Михаил (долго и противно откашливается): По паспорту я, правда, Михаил. Но все зовут меня Везунчик. (осмелев, присаживается на край подиума, на котором находится Григ и доверительно наклоняется по направлению к нему) Уж лет пятнадцать, как это прозвище приклеилось ко мне. Однажды мы с друзьями на машине из деловой поездки возвращались. А ночь уже была - водитель, как видно, задремал, ну вот и выехал на встречу самосвалу. Трех человек не стало, один с тех пор калека.

Григ (с сарказмом): Калека - это ты?

Михаил: Да нет, ну что вы - я-то цел остался. У меня царапины и той не приключилось. Везет и все тут, хоть ты тресни, честно. Или возьмем, к примеру, последний случай - ну, землетрясенье. Весь наш этаж на службе завалило, но меня начальник за минуту до того послал в соседний корпус за отчетом. И вот пока я шел, все и случилось. Если б задержался - с ними всмятку. Если б поспешил - опять несладко, корпус тот другой изрядно пострадал, мог бы я пораниться или, не дай то Бог, похуже. Везунчик я, вот - говорю же.   

Григ: И, что, с твоей работы никто не уцелел?

Михаил: Не-ет, говорю вам, повезло и все тут! 

Григ откидывает одеяло и порывисто встает. Все кресла на колесиках (вместе с сидящими в них, разумеется) в то же мгновение отшатываются прочь, откатываясь к краям сцены.  

Григ: Довольно! Если все доказательства такого свойства - меня увольте. Больше не могу.

Вита (в панике): Ну что вы, Григ, ну что вы! Разве можно?! Мы только начали. У нас звонков в избытке! Да и гостей еще так много. Вот, проповедник к нам приехал из Айовы. Знакомьтесь - мистер Феликс Вау.

Григ: Ва-ау, сектант!

Феликс Вау: Нет, я не есть сектант! Я есть твой брат!

Григ: О боги!

Вита (отодвигая американца в сторону): Ну, или вот - Одиус, свидетель...

Григ (почти стонет): ...Иеговы?!

Вита: Нет, почему? Явления Мадонны! Скажите, дедушка, как это было.

Одиус: Значит, так. В ту ночь мне не спаслось - давление скакало, ведь говорили, что буря магнитная должна была случиться. И мне был голос...    

Григ (умоляюще): Доктор! Кронос! 

Кронос (решительно): Я вынужден вмешаться. Больному очень вредно волноваться.

Вита (растерянно): Но как же так? Звонят из Вифлеема!

Григ (истерически смеется, балансируя на краю подиума): Скажите Богу, чтоб перезвонил. Взмахивает рукой и  падает в обморок - прямо на руки Кроносу. Крики:"Врача! Врача!" "Врач здесь уже! Оставьте!"

Вита (в камеру): Увы! Мы вынуждены попрощаться! И пусть любой из нас теперь решит, что делать - верить или сомневаться! С вами была Вита на канале "Единственный". Канал - единственный и неповторимый. (машет камерам) Ф-фу-у, ушли на рекламу. Стоп-машина!
Затемнение. 

                                        Картина седьмая 
                                        Второй сон Грига
Светлым-светло, хотя Солнца или иного источника света нигде не видно. Некое просторное помещение, отсвечивающее полированным мрамором цвета слоновой кости - похоже на своды пустого музея или Дворца бракосочетания, крыши нет. Отсутствует и задняя стена, вместо нее - безмятежная водная гладь и ничем не омраченная воздушная полусфера, смыкающиеся друг с другом на линии горизонта. Хочется криков чаек и шума волн, но все беззвучно и, кажется, стерильно. На дальнем плане - широкие ступени, начинающиеся где-то внизу и уходящие куда-то ввысь, в бесконечность безоблачных небес. Наконец, раздаются звуки шагов - кто-то поднимается по этой лестнице снизу - это Григ. Поравнявшись со сценой, он спрыгивает со ступени на мраморный пол. Озирается вокруг, прислушивается - слышен перестук каблучков - легкие шаги, приближающиеся сверху вниз. Это Анна, это она бежит по той же лестнице - только спускается из неведомой выси к Григу. Он бросается к ней и ловит в свои объятия. 

Григ (смеется): Как все живо и явственно. А все же бабка Джаза - ведьма!  

Анна (отстраняясь): Не говори подобных слов, здесь этого нельзя. 

Григ (шутливо): Что такое? Ты и во сне перечить будешь мне?

Анна: Эта встреча - большая милость. Мне позволили с тобой поговорить. Не стоит нам вести ненужный спор.

Григ (посерьезнев): Я слушаю тебя.

Анна: Пора расстаться нам.

Григ: Я и так с тобой в разлуке.

Анна: Теперь уйду уже я безвозвратно. Ах, Григ, меня не отпускал ты, и душу мучил, призывая вновь. К тому же, знаешь сам, ты загадал желанье и помощь получил своих богов.

Григ: Если бы оно сбылось! Я тогда у абрикоса загадал не разлучаться с тобой до самой смерти, но судьба распорядилась так, что в одиночку ты повстречалась с ней.

Анна: Лукавишь ты или забыл. Твое желанье было - не разлучаться и после смерти. 

Григ: Постой-постой! Скажу сейчас дословно.
                                           Не разлучаться никогда,
                                           Быть вместе всюду и всегда:
                                           И в горе, и в радости,
                                           И в силе, и в слабости,
                                           В здоровье и в боли,
                                           До смерти и доле! 

Анна: Вот-вот - душа моя на привязи была. И божества твои старались. Но кончено теперь - исправлена ошибка. Мой друг - ты не Орфей, и я не Эвридика. А впрочем, даже им не удалось вспять повернуть теченье Стикса.    

По лестнице спускаются две женские фигуры в белом, похожие на медсестер. 

Анна (оглядываясь): Это за мной.

Григ: Ты больше не приснишься мне?

Анна: Нет, не смогу.

Григ: Один вопрос. Но только честно ответь и не щади меня. Ты, умирая, в сознании была?

Анна: О, к счастью, нет. Не чувствовала боли. Об этом позабудь.

Григ пытается обнять ее, но она ускользает, и он ловит воздух. 

Анна (деланно смеется): Как ты неловок. Но желание ты очень мило зарифмовал.

Ее подхватывают под руки две дамы и уводят вверх по лестнице. Но слышен ее удаляющийся голос. 
                                           И в горе, и в радости,
                                           И в силе, и в слабости,
                                           В здоровье и в боли,
                                           До смерти и доле!.. 

Григ бежит к лестнице, но она начинает дрожать, как во время землетрясения, и распадается на части. Все заливает нестерпимым светом. Григ слепнет и кричит от боли...

                                        Картина восьмая
Тишина и благодать. Залитый солнцем сад абрикосовых деревьев. "Медсестры" и Анна сидят на траве и едят абрикосы. 

Анна: Понимаете, не могла я ему сказать правду. Он бы мучился сильно, переживал. Я вообще-то еще полчаса жила, или умирала - не знаю, как правильней сказать. Все болело и дышать было нечем. Такой ужас. Смущенно смеется...    

                                        Картина девятая
Комната Грига. Он крепко спит под влиянием лекарств. У его постели Кронос и госпожа Елена.

Кронос (деловито): Да, госпожа Елена. Слава Богу, что вовремя вмешались в дело хирурги. Вы видите? И месяца не будет с тех пор, как боли возобновились. И что же? То внутренняя гематома от старой травмы на глаза давила и вызывала приступы мигрени. Теперь, когда источник устранен, не будет и последствий неприятных. 

Госпожа Елена: О, доктор, как мы благодарны вам! Мне сердце переполняет радость! Мой сын вернулся из больницы. И, кажется, вполне теперь здоров! Но как нам быть с его душевной болью?

Кронос: Этого не лечим. Но, кажется мне, кризис миновал. Во сне он много говорил об этом, и наяву со мной, пожалуй, был терпимей - я думаю, нашел он утешенье. Не знаю, в чем оно. Но желчи в его речах не стало. 

Госпожа Елена (вздыхая и крестя Грига): Дай то Бог.

Они выходят из комнаты.

                                      Картина десятая, последняя
И вновь комната Грига. Он спит. Входит Джаз, держа за руку девочку лет шести. 

Джаз: Григ, проснись. К тебе гости. (трясет его за плечо) Проснись, слышишь?
 
Григ (недовольно): Кто еще?

Джаз: Мэри.

Григ: Не знаю Мэри никакой.

Джаз: Да ты глаза свои открой! 

Григ (садясь на постели): Я, между прочим, после операции. А это что за ребенок?

Джаз (дрожащим голосом): Это мое доказательство Бога. Ты не думал, почему Анна не успела выбежать из квартиры на первом этаже?

Григ: Что ты хочешь этим сказать?

Джаз: Соседская девочка - Мэри, пришла поиграть с котенком. (наклоняясь к девочке) Мэри, расскажи сама. 

Мэри: У Анны был такой хорошенький котенок. Я пришла с ним поиграть, она мне разрешила. Мы с котенком были в большой комнате, а Анна на кухне что-то готовила. Она сказала, что ее жених должен приехать к ней в гости. А когда вдруг дом начало трясти, котенок убежал в дальнюю комнату, под кровать. Я - за ним, еле достала его оттуда. А Анна меня звала-звала, я кричала в ответ, но было шумно, гул стоял - она не сразу услышала. А когда прибежала, стало совсем страшно, дом начал разваливаться. Она схватила меня и вытолкала в окно, там же первый этаж был. Мы успели - мы с котенком. Она - нет...А котенок меня поцарапал и все равно убежал куда-то.  

Пауза.

Григ: Мне достаточно было знать, что она не мучилась перед смертью. И она сказала в последнем сне, что так и было. Но теперь все встало на свои места. Выходит, она спасла жизнь ребенку.

Мэри (Григу): А вы и есть ее жених?  

Григ отворачивается к стене.

Джаз (сдавленно): Это он.

Мэри: Я вас по фото узнала. Вы там с ней под абрикосовым деревом. А кто там на дереве сидит?
   
Джаз: Ну кто может сидеть на дереве, Мэри? Птичка, наверное...Эх-х! Впервые за последний месяц хочется сочинить стихи в рифму.

Мэри (к зрительному залу): Где же вы видели бородатых птичек? 

                                               ЭПИЛОГ
Вновь тот счастливый день у абрикосового дерева. Влюбленные возвращаются, Григ тянет за руку Анну, которая в шутку упирается. За ними появляется Джаз.

Григ: Давай, не упрямься. Джаз нас сфотографирует у дерева на память. 

Анна: Нет, это только ты мог заставить меня второй раз за сегодняшний день сюда взобраться.

Джаз с фотоаппаратом отбегает, примеривается. Григ обнимает Анну. Джаз командует:"Вни-има-ание!" - и щелкает. За секунду до этого в абрикосовых ветвях появляется Дух, он высовывает язык и строит смешную рожу. Джаз опускает аппарат, но Дух уже скрылся.

Григ: Чего ты? Не получилось?

Джаз (растерянно): Да нет, померещилось что-то, голову напекло. Слушай, покупай цифровой аппарат, сейчас бы сразу и посмотрели, что вышло. А пленку еще проявлять надо.

Анна (решительно): Ну все, я иду вниз.

Григ: Мы тоже спускаемся.

Они уходят. Григ - Джазу:"Так ты говоришь, купить цифровой?" Слышны их голоса и удаляющийся смех. Звучит тема"Сна ни о чем" - духи и божества танцуют свой хаотичный танец и бросают в публику абрикосы...  
   
                                               ЗАНАВЕС...