Яна Жемойтелите
Тексты песен Олега Мошникова

ХЛЕБНЫЕ БРАТЬЯ.

Действующие лица:

ИВАНА
Два брата Ивана 

Шестеро хлебных братьев (куклы)
ПЕТР — рыбак-молчун
АНДРЕЙ — певец
МАТВЕЙ — грамотей-наставник
ЯКОВ — толстяк
ФОМА — смутьян, спорщик
ИУДА — хромоножка с лицом ангела

ЧЕРТ 
ЧЕРТЕНОК — кукла

Вертепщики

(Пьеса предназначена для представления в рождественские  праздники, поэтому основным событиям предшествует выход вертепщиков, которые разыгрывают историю рождения младенца Иисуса, они же могут совершать магические обряды, исполнявшиеся в Рождество на Руси, предваряя зачин. См. приложение)
Зачин.

Вертепщики: Прошел швед войной, деревни сжег, человеков побил – кого в сражении, кого в доме своем с ребятами малыми. Опустела земля на сто верст вокруг. Пепелище бурьяном поросло, и хлеба не уродились в тот год: пахари сами вместо зерен в землю легли. Стали человеки с голодухи кору в тесто подмешивать, да брюхо голодное обмануть не так просто. 

Картина 1.
Иван и его братья. Иван лежит без движения, братья теребят его.
1.брат: Довольно, Иван, тебе дурака валять. Будто ты  ни к какому делу не годен.
(Иван молчит)
2.брат: Может, ты заболел? Так скажи, сейчас зелья какого отварим...
(Иван молчит).
1.брат: Ты зачем позоришь семью? В нашем роду бездельников не бывало.
2.брат: Вставай, нужно в хлеву помочь.
1.брат: Крышу подлатать. Или руки отнялись?
ИВАН: Ой, братья, та ли сейчас забота – крышу латать?
1.брат: Самая забота и есть. Мерзость запустения окрест, а ты будто мешком тюкнутый. Кому охота дармоеда кормить!
ИВАН: Неможется мне! Как припомню я, сколько народу поганый враг положил, так и закручинюсь до смерти.
1.брат: Будто нам сладко теперь. 
ИВАН: Хочу я, братья, убиенных человеков оживить. Чтобы снова по деревням песни звучали, и коробейники по дорогам ходили, а то мне что-то жить скучно.
1.брат: Видать, ты точно из ума выжил. Сколько мир стоит, никто еще человеков у смерти не отнимал.
2.брат: Ты, вот что, на крышу заберись и погляди: на сто верст вокруг земля пустая стоит. Это ж надо целое войско человеков у смерти отвоевать.
Иван встает,  забирается на крышу.
ИВАН: То-то просторы! Велика наша Русь-матушка: три деревни видать. Места всем хватит.
1.брат(на ухо второму): Шубейка-то у него не рваная. Пропадет – жалко. (стягивает с Ивана шубу)
2.брат: И кафтан, гляди-ка, целехонек! 
ИВАН: Э-э, братья, что ж вы со мной творите?
1.брат: (застенчиво) Раздеваем.
2.брат: Мы не со зла, боже упаси, мы по чистому умыслу.
ИВАН: Где это видано, чтобы по чистому умыслу человека грабить?
1.брат: Ой, ни-ни, мы не грабим.
2.брат: Мы тебе-дураку добра желаем, чтобы ты дурь свою из головы выбросил и полезным делом занялся. Деревне нашей и пахари нужны, и плотники.
ИВАН: Вот увидите: возверну я в деревню и пахарей, и плотников, и кружевниц, и мамок, чтобы новых человеков рожали. А коль одежа вам моя приглянулась, так забирайте и шубу, и  кафтан, и шапку мою впридачу возьмите. Авось не пропаду!
1.брат: Зима на дворе. Слышь, как  метет. Куда ты раздетый?
ИВАН: А вот на воробушков поглядите. Птахи малые, а без одежи зиму зимуют. Я все же не воробей, ростом поболе.
1.брат: Ну как есть дурак!
ИВАН:  Вот еще поясок свой могу вам отдать. А в пояске у меня... а-а, денежка, я и запамятовал. Возьмите тоже на память.
БРАТЬЯ: (забирают денежку) Ну, денежку-то себе мог бы оставить. Что на нее теперь купишь? 
ИВАН: Я вот все вас спросить хотел: чье это лицо на меня с денежки так пристально смотрит?
1.брат: Это, Иван, наш царь-государь.
ИВАН: Ну вот и пошлите от меня государю государево.
2.брат: Ну как есть дурак!
1.брат: Возьми хоть хлеба каравай. 
ИВАН: Каравай возьму. Благодарствуйте, люди добрые.
2.брат: За что только ты нас добрыми величаешь? Добра ты от нас немного видал.
ИВАН: Чего проще – человека за добро любить? Этак и скотина любить умеет. А вот недоброго полюби-попробуй. Прощайте однако.
Братья: Иван, а где же смерть искать собрался?
ИВАН: Ну как где? На кладбище! (уходит с караваем)
Братья: Ступай, туда тебе и дорожка, дурак!

Картина 2.
Кладбище. На могиле сидит чертенок.
ИВАН: (присаживается рядом) Здорово. Ты что тут сидишь? Или ждешь кого?
Чертенок: Живу я тут! 
ИВАН: Страшно, поди, тут жить. Черти по могилам шастают.
 Чертенок: А чего нас бояться? Корова, вон, тоже с рогами.
ИВАН: (подпрыгивает) Ой, так ты и есть черт?
Чертенок: Чертенок покамест. До черта еще дослужиться нужно.
ИВАН: Постой, ежели ты из местных, так, верно, смерть видал?
Чертенок: Нет, не видал!
ИВАН: Это как же? 
Чертенок: А человеков уже после смерти хоронят.
ИВАН: И верно! Вот я не сообразил. Тогда, может, знаешь кого, кто бы мне дорогу к ней указал.
Чертенок: Разве мой старший брат.
ИВАН: Да где ж он?
Чертенок: Дай поесть, тогда скажу!
ИВАН: Это пожалуйста.( достает каравай). Хлеба у меня много, мешок плечо оттянул.
Чертенок: (пробует укусить, чуть не ломает зубы) Я ж с тобой по-хорошему, эх! За что ты мне камень подсунул?
ИВАН: Как же камень? Это хлеб!
Чертенок: Вот сам и жуй его! На, подавись!
ИВАН: (берет каравай у чертенка) Тебе поди померещилось. Не могли братья камень мне подложить. Они у меня добрые, злыми только прикидываются. 
(Камень в руках у Ивана “оживает”, превращается в каравай).
ИВАН: Да вот, попробуй же, даже теплый. Бери, угощайся. 
Чертенок: (ошарашено) Смотри-ка. То-то диво! (ест) Ну ты, парень, силен. Мне будешь под стать...
ИВАН: И мы наелись, и еще осталось. Что бы из этого хлеба сотворить такое?
Чертенок: Дурак! На завтра прибереги.
ИВАН: Зачем думать про завтра? Я сегодня живу. Слеплю-ка я себе братьев, а то порой такая тоска берет...
Вылепляет из хлеба шесть человечков. 

ИВАН: Ну вот. У последнего только брата ножка одна короче другой вышла – это оттого, что я кусочек все-таки съесть успел. Прости, брат. Плохой из тебя ходок.
Чертенок: А  душу слабо в них надуть?

Иван дует. Хлебные человечки оживают в его руках.. Чертенок оглушительно свистит. Человечки  тут же  разбегаются по сторонам с криком: “Есть хотим! Есть хотим!”

ИВАН: Эй, хлебные братья. Куда же вы? Слепил на свою голову ребят непослушных. Стойте, там у проруби лед хрупкий. (Ловит человечков по одному, сгребает в охапку) Вот я вас! Петр, Андрей, Яков, Фома, Матвей, Иуда-хромой! 

Братья испуганно дрожат, наконец успокаиваются.

ИВАН: Рассказывайте, зачем гурьбой от меня к речке кинулись?
Брат Петр: Рыбу ловить.
ИВАН: Бестолковые! Зачем вас дядька Иван слепил? Ступайте за мной – будете ловить человеков.
Брат Петр: Да мы не против, дядька Иван, только есть очень хочется.
ИВАН: Ай-я-яй! Как же я не подумал?
Чертенок: А вы, братья, друг друга кусайте. Так все человеки поступают. Вон, Якова у вас как много.

Братья кусают Якова.

ЯКОВ: Ой, братья, потише! На всех-то меня не хватит!
ИВАН: (бросается Якову на подмогу, отлепляя от него братьев) Держись, Яков! Чертенок врет! Щи да каша – пища наша.

Начинается густой снег, который засыпает братьев с головой.

ИВАН: Вот напасть! Держитесь, хлебные братья, я сейчас откопаю. (возится в снегу, который забивается ему в глаза в рот, отплевывается) Ой... да это никак... (радостно) Это не снег совсем, а манная каша с неба валит! А что я говорил! Ешьте, ешьте, хлебные братья!

Братья выедают всю кашу, облизывают пальцы.

ИВАН: Насытились, теперь вперед двинем!
Брат Андрей: Мы не против, дядька Иван, только прежде ты нас жить научи.
ИВАН: Чего проще? Садитесь. Наука эта простая: во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними.
Чертенок: (выдергивается из остатков каши) Никому ничего не давайте, и никто у вас не попросит.
ИВАН: Не заботьтесь и не говорите: что нам есть?
Чертенок: Были ли бы прежде денежки, — а еду прикупите. 
ИВАН:  Или что нам пить.
Чертенок: С хорошей закуской и пить всегда найдется.
ИВАН: И во что одеться.
Чертенок:  Голыми ходить интересней.
ИВАН: Ищите же прежде правды, и это все приложится вам.
Чертенок: А коли правда ко лбу приложится, так вырастет шишка.

Щелкает Иуду по лбу. 

Брат Иуда: Ой, больно! И долго же нам так жить?
ИВАН: До смерти. Ежели сумеете слова мои исполнить, настоящими людьми сделаетесь, а ежели нет, так и пробегаете век тестом на ножках.
Брат Иуда: Так это что же?  Жить больно бывает, а под конец еще и помирать придется? 
Брат Матвей: Ежели в конце помереть, эдак и грамоте учиться не стоит. 
Брат Иуда: Помирать-то нам неохота!
ИВАН: Вот я тоже прикинул: неправильно это, чтобы в конце жизни человеки помирали. Зачем мамка каждого человека молоком кормила – неужто чтобы смерти отдать? Будто смерть кому лучше мамки придется...  

ПАУЗА. (чертенок потихоньку отползает)

ИВАН: Согласны со мной? Вот я смерть убью, человеков оживлю, а там и вы, глядишь, в людей превратитесь. Ежели терпения до конца хватит.
Брат Андрей: Тогда пойдем, дядька Иван. Скорей к концу доберемся, а то терпение у нас маленькое.
Брат Яков: Ну, ежели кому терпения не хватит, так я одолжить могу.
ИВАН:  У нашего Якова добра всякого. (хватает чертенка за хвост) Младший черт! Ты обещание свое позабыл, чай. А ну, к старшему брату меня веди.
Чертенок: Да он у тебя за левым плечом сидит. Только крепче плюнь.
ИВАН: Хитер ты однако. (плюет через плечо)

Появляется Черт. Держится за глаз.

ЧЕРТ: Вот дурак! Прямо в глаз попал! ( чертенку) Опять ты выдал меня, недопесок? Или выслужиться невтерпеж? (снова хватает чертенка за хвост)
ИВАН: Эй, ты полегче! Маленький он все же.
ЧЕРТ: (удивленно) А как же это ты со мной разговариваешь? Меня кто ни приметит, всяк от страха язык проглатывает.
ИВАН: Проглотить-то не проглотил, но во рту пересохло. Дал бы ты нам  напиться.
ЧЕРТ: Нашел чего просить. У меня в кадушке жижа с лягушкой.
ИВАН: Врешь поди. Брага там у тебя.
ЧЕРТ: Ну так пейте бражку, коли не противно.
Брат Фома: Что-то сомнительно мне…
Брат Андрей: (перебивает) Выпьем по полной, век наш недолгий. 
Брат Яков: Когда еще поднесут!
Брат Петр: Угу.

ИВАН и братья с удовольствием пьют. Иуда воздерживается.

Брат Матвей: Попей, попей, увидишь чертей. Вот стыдоба-то! (падает)

Прочие братья, кроме Иуды, также отваливаются и засыпают.

ЧЕРТ: Я предупреждал: все-таки потравились.
ИВАН: Хороша бражка, токмо хозяин плохой: гостей отваживать.
ЧЕРТ: (в крайнем удивлении) Бражка?
ИВАН: Разгадал я твои хитрости:  братья-то мои пьяные спят.
ЧЕРТ: (принюхивается, недоверчиво пригубляет из кадушки) Брага! Свежая! Крепкая! Дьявол! Настоящая брага, сто лет я ее не пил. ( залпом опустошает кадушку, заметно веселеет, начинает петь песни)
Чертенок: (замечает Иуду) Бедненький, хроменький, что же это случилось с тобой?
Брат Иуда: От  рождения я калека.
Чертенок: Видел я, как дядька Иван вас из хлеба лепил. Шесть кусочков хлебушка у него оставалось, откусил он слегка от последнего по слабости, не удержался-таки. А тебе теперь через это плакать, век калекой ходить.
Брат Иуда: Так это я через дядьку Ивана ущербный?
Чертенок: Негоже свое увечье безнаказанно оставлять. Око за око, слыхал, я чай?( скрывается)
 ЧЕРТ: ( Ивану, радостно) А-а, я все понял: от твоих хлебных братьев забродила жижа болотная. Продал бы мне парочку на закваску. Любить их буду — сахаром потчевать одним.
ИУДА: (испытующе) Дядька Иван, ты меня продай. Ходок я плохой, только вам в обузу. Зачем я нужен такой?
ПАУЗА.
ИВАН: Продал бы, да торговаться не мастер.
ЧЕРТ: Вот тебе тридцать серебреников. Цена подходящая.

ПАУЗА.
ИВАН: Иуду — за тридцать серебреников?
Чертенок: (Ивану) Ты с кем торгуешься?
ИВАН: Не с тобой.
ЧЕРТ: Дурак, сейчас пойдешь – лошадь купишь. Взамен хромоножки, а?

ПАУЗА
ИВАН: Увечное дитя сердцу дороже.
ЧЕРТ: Ты всерьез или цену гнешь?
ИВАН: Куда серьезней. С чертом шутки плохи.
ЧЕРТ: Вот это верно. Так чего же ты хочешь за свою брагу?
ИВАН: Кабы ты мне смерть показал!
ЧЕРТ: Молод ты еще – смерти искать.
ИВАН: Да я не своей, а как бы даже насупротив.
ЧЕРТ: Ну, в этом я тебе помочь не могу. Я бессмертный! Кто это тебе адресок мой подкинул?
ИВАН: Братишка твой.
ЧЕРТ: Вот шушара! Век тебе по кладбищу с воронами прыгать! Поди-ка сюда. (хватает чертенка за шкирку)
ИВАН: Ты все же полегче с ним.
ЧЕРТ: Ступай себе, Иван, покуда я добрый. А то ненароком хмель у меня из башки выветрится, тогда... я ведь иногда воплощаюсь. 
ИВАН: Да на тебя и без воплощений глядеть срамно: одно слово черт. 
ЧЕРТ: Так ведь мы оба эту комедию понимаем: я супротив затеи  твоей ничего не имею, я прямо и просто себе уничтожения ищу. 
ИВАН: А ежели я тебя от службы постылой освободить хочу?
ЧЕРТ: Ты? Ха-ха! (пауза) Куда тебе тягаться со мною? Ты сам — только пыль земная. Ты человек!
ИВАН: И на том спасибо. Идемте, братья. (расталкивает братьев) 
Брат Андрей: Я тут песню сочинил по нетрезвости. Совестно, да спою.

Ой, как стыдно, братцы,
На себя глядеть,
В бочке охлаждаться,
Фыркать, как медведь.

Пялиться по-бычьи 
Во зеркальный след:
На Руси обычай выпить не забыт.

Припев:
Тот стакан во благо,
Что не косит с ног,
Окунулся в брагу,
Вынырнул, просох!

Тот и не родился, 
кто не пил за жись:
Плесенью покрылся,
Мякишем прокис!

Меры нет стаканам — 
Тут уж поделом!
Из хмельного чана
Выскочишь козлом.

Зазевайся только
И наверняка
Унесешь с попойки
Рыло и рога!

Брат Матвей: (наставительно Андрею) Тебе следует всерьез заняться стихосложением. Я могу дать пару уроков…

Удаляются.

ЧЕРТ: Ну держись, каналья! (приподнимает чертенка за рога) Задам я тебе!
Чертенок: Ой-ой, только не бей меня! Не бей!
ЧЕРТ: Не бить?  Ну смотри!  Службишка тебе выйдет нынче. Не сослужишь –  побью. А коли сослужишь, тогда я тебе звание майора присвою за заслуги перед чертовским отечеством. 
Чертенок: Ой, что за служба?
ЧЕРТ: Хлебных душонок мне для закваски достать. Уж больна брага крепка.
Чертенок: Да как же я их поймаю? Они бегать горазды.
ЧЕРТ: Болван, я и не прошу тебя за ноги их хватать. Ты им искушение устрой, да такое, что и человеку не устоять?
Чертенок: Искушение? Это чтоб они покусали друг друга? Так то я уже подстраивал.
ЧЕРТ: Искушение, невежа, это испытание такое, чтоб с дорожки  свернуть. Предложи им жизнь сытую да денег поболе – разве кто устоит?
Чертенок: Это я запросто. С великою радостью! Глядишь, через неделю майора дадут, тогда и жениться можно. 
ЧЕРТ: Нашел с кем торговаться, дурак.

Картина 3.
На пригорке братья строят шалаш. Якова и Иуды не видно. Матвей что-то пишет под елкой. К нему подпрыгивает Чертенок.
Чертенок: Матвейка, слышь? Чтой-то ты с утра карябаешь, что сорока лапой?
Брат Матвей: Хочу рассказ составить, как дядька Иван за смертью ходил.
Чертенок: Хорошее дело. Я тебе кой-чего подсказать могу.
Брат Матвей: Скажи вот, “дурак” с большой буквы пишется или с маленькой?
Чертенок: Ежели большой дурак, он с большой и пишется. (подскакивает к прочим братьям) Петр, Андрей, гляньте-ка с пригорка, не видать ли смерти?
Брат Петр: Не видать.
Чертенок: Вот и хорошо, что не видать.
Брат Андрей: Когда-то все же помирать придется. 
Чертенок: Правильно!  Лучше про жизнь подумать.
Брат Фома: Ну, что жить станет лучше, этому я не верю.
Чертенок: Ежели человек не верит — так и не обманется. В Бога, братья, лучше тоже не верить.
Брат Петр: Тьфу!
Чертенок: Ты на кого плюешься? 
Брат Петр: С нынешней житухи и рыба исхудала в реке – одни хребты плавают. 
Брат Матвей: На, пусти перо на супчик как бы курицей.
Чертенок: Так вы супчику хотите?
Брат Петр: Рыбного?
Брат Фома: (чертенку) Ну, это ты уж брось заливать.
Чертенок: (выныривает с котелком супа) Кому рыбного, кому куриного, кому с капустой. Налетай! Котелок у меня волшебный, варит что душеньке  угодно. А вот и ложки. Ешьте, ешьте!
 
Братья осторожно пробуют суп.
 
Чертенок: А где же у вас Яков с Иудой?
Брат Андрей: Они с дядькой Иваном пошли смерть на речке искать.
Брат Петр: Да, жирна ушица!
Брат Андрей: Везде-то рыба тебе мерещится.
Брат Матвей: Капусты богато положено. А, главное, куриный дух! 
Брат Фома: Однако странно это: рыба не курица. Летать не умеет!

Из котелка вылетает щука с крыльями, скрывается за деревьями. Братья остаются с открытыми ртами.

Брат Матвей: Эй, это что пролетело?
Чертенок: Да не все ли равно? Ну как супчик? Вкусный?
Брат Фома: Супчик-то вкусный, только вот сомнение не покидает меня...
Чертенок: Да-а, на чужом супчике жирка не нагулять. А вот я средство знаю каждый день сытыми быть... В цене уж мы сговоримся.
Брат Андрей: Ну так поделись по отзывчивости.
Чертенок: А продайте мне Иудушку! Деньги поделить промеж собой можно или так, коммуной живите.
Брат Андрей: Иудушка будто и сам не против...
Чертенок: Вот, вот, зачем вам по смерть ходить? Жить на земле да жить.
Брат Петр: А что, братья, хорошо нам тут жить. Вот еще шалаш укрепим. Глядищь, оттерпимся, и мы люди будем.
Чертенок: Теперь, Матвейка, записывай: “По взаимному уговору продали братья Иуду...”
Брат Фома: Э нет, погоди-ка. (удерживает Матвея) Супчиком  накормил... Дешево отделаться хочешь! Брюхо мое к вечеру про супчик забудет! А и был ли он? Али нам померещилось?
Чертенок: Тогда вот вам жареные поросята с хреном. (выдергивает из того же котелка жареного поросенка) 
Брат Матвей: А горчичка где?
Чертенок: Сейчас уговор подпишет, будет вам горчичка! Пиши, Матвейка! По взаимному уговору...
Брат Фома: Э нет, погоди! Чтой-то у этого поросенка клыки торчат?..

Поросенок тут вскакивает с блюда, удирает с визгом. 

Брат Петр: Эх, Фома! Ты зачем усомнился?
Чертенок: Пошутил я, братцы, малость. А вон это уже серьезно. Глядите-ка в оба!

Из котелка появляется самовар, пышущий жаром, весь обвешанный баранками. Описывает почетный круг, пыхтя, как паровоз, за ним сами собой шествуют красные сапоги, кафтаны, боярские шапки.

Чертенок: Так и быть: жалую вам еще котелок по собственной щедрости.
Брат Андрей: Молчи, Фома, молчи!

Братья прикрывают Фоме рот, заворожено глядят на шествие.

Чертенок: Ну вот теперь, Матвейка, пиши: продали братья Иуду... 

Матвей пишет.

Брат Фома: ( вырывается) Да я согласен: продали! Как деньги-то будем делить?
Чертенок: (выкладывает монеты столбиком) Мне восемнадцать за сделку, а остальное вам.
Брат Матвей: Писать такое  рука отказывает.
Брат Фома: Вот сейчас дам по рогам – получишь все тридцать.
Чертенок: Ладно, вот вам еще три.
Брат Фома: (разбивает стопку монет) Налетайте, братья! Не дадим ему ни черта!

Общая свалка. Появляется Иван с Яковом.

Иван: Эй, вы что творите? 

Разнимает драку, братья с удивлением обнаруживают в ладонях черепки, смущенные пытаются спрятаться.

ИВАН: Кто это  братьев моих смутил? (ловит чертенка)
Чертенок: Мое дело – наживка, а уж клюнет рыбка или нет ...
ИВАН:  А ну брысь! 
                                                 (чертенок скрывается) 
Брат Андрей: Мы думали, теперь заживем...Чего  в этом плохого, дядька Иван?
Брат Петр: Шалаш построить успели...Прости, дядька Иван. Давай здесь жить. Рыбу ловить будем...
ИВАН: Эх вы, тесто на ножках! (ломает шалаш) 

Чертенок подползает, пытаясь выкрасть Матвееву грамотку.

Брат Матвей: Эй, положи где взял!
Чертенок: Хороша грамотка!
Брат Матвей: Не про тебя писана!
Чертенок: Нет, постой, тут, кажется, про меня: “ По взаимному уговору продали братья Иуду...”
ИВАН: (выхватывает грамотку) Ай-я-яй, вот стыд-то какой! Как же за душу живую мертвых денег искать? Продали-таки Иудушку!
Брат Яков: Дороже надо было, дороже!
Брат Андрей: Да не успели мы продать. Торговались пока.
ИВАН: Да где ж он?
Андрей: Мы думали, с вами ушел.
ИВАН: Не ходил он с нами. Продали небось, а теперь отпираетесь?
Брат Петр: Мы не продали, честно. Братья, кто Иуду видал?

Пауза. Чертенок подпрыгивает, пытаясь выхватить грамотку у Ивана.

Брат Фома: Верно, он у черта остался под лавкой.
Брат Андрей: Нет, я же с ним разговаривал по дороге. Он мне рифму подсказал: «разум-зараза».
ИВАН: (ловит чертенка) А может, ты Иуду видал?
Чертенок: (верещит) Не видал, не видал, это не я! Отпусти, ой, больно!

Иван швыряет чертенка на остатки шалаша, рвет грамотку. Чертенок, спружинив, исчезает. Из-под веток вылезает Иуда, трет глаза.

Иуда: Приснится же такое с устатку: будто черт придавил за шею. Ну чего уставились? Прикорнул я малость.
ИВАН: (радостно) Иуда? Притомился небось?  
Брат Иуда: А то! Короткой ногой широко не шагнешь.
ИВАН: Сдается мне, ты прежде нас поспеешь к концу.
Брат Яков: (отзывают Ивана) Дядька Иван, а вот когда мы смерть победим, так можно мне на пиру рядом с тобой сидеть?
ИВАН: Бог с тобой, Яков. Медведя еще не положили, а вы уж шкуру делить.
Яков: Нет, ты сейчас скажи, кто справа от тебя сядет. Я один, поди, чистенькие, не мазнулся.
ИВАН: Так вот тебе сажа на щеки. (пачкает Якова сажей) Прежде сам умойся, чем на братьев кивать.

Картина 4.
(Чертенок и Черт)

Чертенок: (запыхавшись) Мы уж было грамотку подписали вот-вот...
ЧЕРТ: Вот-вот не считается, прощелыга! Упустил из-под носа!
Чертенок: Клюнули они на мою удочку, это дядька Иван их уму-разуму научил.
ЧЕРТ: Не уму, а дурости. Какой умный деньги черту вернет?
Чертенок: Что же нам тепереча делать? С рогами братьям за версту не кажись!
ЧЕРТ: Неужто не сообразишь?
Чертенок: (слегка поразмыслив) Нет.
ЧЕРТ: Вот молодое племя! Я в твоем возрасте про это не спрашивал.
(надевает на Чертенка сарафан)
Чертенок: Ой-ой, что ты делаешь, что это?
ЧЕРТ: Надо же, все не дотумкал. Братья хлебные, почитай мужеского полу?
Чертенок: Вроде того.
ЧЕРТ: Супротив любви мужеское сердце что сахар супротив чаю.
Чертенок: (мечтательно) Хорошо бы чайку с сахаром, давненько не пили...
ЧЕРТ: Тьфу! Нет, ты точно из недопесков. Я про любовь толкую тебе.
Чертенок: Так про то же и дядька Иван с утра до ночи талдычит, порой и слушать срамно.
ЧЕРТ: Выходит, братья для любви изнутра прогреты. Вот ты их тепленькими и хватай.
Чертенок: Это как же? Чтоб влюбились в меня?
ЧЕРТ: Ну!
Чертенок: Ой, нет... Неудобно. Как-то стыдно это... Да у меня ведь и девушка есть. 
ЧЕРТ: Тьфу! Да понарошке же!
Чертенок: Разве что. А целоваться рога не мешают? Они ж на лбу. Еще как бодну...
ЧЕРТ: Куда ты с рылом свиным целоваться лезешь?
 Чертенок: (обиженно) Будто в меня и влюбиться нельзя. Сам же наказывал.
ЧЕРТ: А сарафан тебе начерта? Ты женщиной обернись, остолоп!
Чертенок: (проясненно) А-а! (вертится на месте, превращается в женщину)
ЧЕРТ: Красота! Все же кой-чему научился. Теперь пройдись. Мягче, копытами не стучи! Сперва лестью подцепи братьев. Доброе слово и кошке приятно... Ступай, грязь вымой из-под ногтей.
Чертенок: Шею тоже мыть?
ЧЕРТ: А то!
Чертенок: Ну, хана вам, братки. А мне через вас майора дадут!

Картина 5.
Матвей записывает рассказ, проговаривая фразы вслух. Чертенок в женском обличье подслушивает за кустом.

Брат Матвей: И тогда дядька Иван сказал: “ Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чус... не чув... не чув-с-т-вуешь..”
Чертенок: (пристраивается сбоку) Как напишешь, Матвеюшка, так и почитать станут за правило.
Брат Матвей: Ишь ты какая! Откуда взялась?
Чертенок: Откуда бы ни взялась, а везде только и слышно про Матвея-грамотея и великого жизнеписателя.
Брат Матвей: Какой же из меня грамотей? Я так до сих пор и знаю, “дурак” с большой буквы писать или с маленькой.
Чертенок: Дозволь, любезный, одним глазком в грамотку твою заглянуть.
Брат Матвей: Гляди, коли приспичило.
Чертенок: (читает по слогам) И тог-да дядь-ка И-ван... Складно пишешь, только  одно обстоятельство  огорчает мою хрупкую душу. При чем тут дядька Иван? Он поди и неграмотен.
Брат Матвей: Читать обучен.
Чертенок: А писать, видно, и нет. А ежели и обучен, пускай сам про себя сочиняет, мы же давай перепишем грамотку на Матвея (пишет) И ска-зал тог-да Мат-вей...
Брат Матвей: Не смей! (выхватывает грамотку) Ты что творишь?
Чертенок: Какая же разница, из чьих уст человеки услышат слова сахарные, от которых и жить теплей? Матвею скорей поверят: дядьку Ивана-то в народе за дурака держат.
Брат Матвей: (в смущении) Нехорошо все же...
Чертенок: Это по первости. Зато потом как захорошеет! Мужики с базара книжки твои мешками станут носить. Только придешь на базар, так и окружат и за руки хватать будут, только чтоб писателя коснуться живьем. А там и вовсе работать прекратят, а станут только книжки твои читать до помутнения в очах...(скрывается)
Брат Матвей: Постой!... Эх, убежала. (через паузу) Она сказала, что я грамотей, великий жизнеписатель... (устремляется вслед за Чертенком)

(Чертенок выныривает с другой стороны, подкараулив Петра, который напевая чинит сеть. Чертенок исподтишка вторит его песне. Петр в недоумении оглядывается)

Чертенок: (из-за плеча Петра) А вот и Петр, великий труженик озер и рек...
Брат Петр: Ты кто будешь? Откуда?
Чертенок: Откуда бы ни была, а везде только и слышно, что лучше Петра никто сетей  не ставит и рыбных ходов подо льдом никто так  не угадает, как Петр. 
Брат Петр: Угу.
Чертенок: Ты, верно, знать хочешь, откуда мне про это известно? Добрая слава сама тропинку найдет.
Брат Петр: Угу.
Чертенок: Молчаливый брат Петр. А между тем, его усердием шесть дармоедов живут.
Брат Петр: (отрывается от работы) Чего-о?
Чертенок:  А как иначе положение дел понимать? Ты пальцы кривишь – сети плетешь, а тем временем один закорючки под елкой рисует, другой дрыхнет, третий вообще смерти рыщет. А Петр всех корми – так? 
Брат Петр: (в смущении) Ну-у... Это...
Чертенок: Вкупился бы к рыбакам в артель, они и за море ходят, всякие страны глядят. Бросай своих дармоедов! (скрывается)
Брат Петр: Эй, куда же ты? (через паузу) Она сказала, что я великий труженик... Постой! (следует за чертенком)

Чертенок снова выныривает с другой стороны, навстречу Иуде, который слоняется без дела, сосет палец.

Чертенок: (подскакивает) Иудушка! Никак палец сосешь?
Брат Иуда: (безразлично) Ну.
Чертенок: Занять себя, стало быть, нечем.
Брат Иуда: Ну.
Чертенок: А давай поцелуемся.
Брат Иуда: Отстань ты!
Чертенок: Давай! Будет хоть чем заняться.
Брат Иуда: Чего надо-то?
Чертенок: Гляжу я, ты маешься оттого, что никого из братьев тебе нету подстать.
Брат Иуда: А то! Хромоножка я несчастный!
Чертенок: Зачем ты принижаешь себя, Иудушка? Ты ведь с лица ты пригож, умом богат будешь. .
Иуда: Зачем ты так? Этих слов я отродясь не слыхал. 
Чертенок: Да ты слушай, слушай. Хроменький мужичок характером  крепок оттого, что не торопится никуда. Несправедливы братья к тебе-хроменькому (пускает слезу). 
Иуда: (плачет) Я и  сам размышлял про то, что судьбой обижен несправедливо.
Чертенок: Хи-хи. Будто ты не знаешь, кто обидел тебя.
Иуда: Знаю, верно. Что-то голос мне твой знаком.... 
Чертенок: Так я правда твоя обиженная, вот ты меня и признал. (скрывается)
Брат Иуда: Ты куда?

Появляются все остальные братья, повторяя на перефразе каждый своё.

Брат Матвей: Она сказала, что я великий грамотей...
 Брат Петр: Она сказала, что я великий труженик...
Брат Андрей: Она сказала, что я  певец души...
Брат Фома: Она сказала, что я самый разумный...
Брат Иуда: Братья! Она сказала... вы тоже видели ее, братья? Ой, как-то горячо мне стало вот здесь (хватается за сердце) Ой, как печет, что это? Слышите вы меня?

Братья повторяют вразнобой каждый свое, потом начинают толкать друг друга, начинается драка. Иуда стоит в стороне. Появляется Иван.

ИВАН: Э, да это что делается?
Брат Иуда: Заболел я, дядька Иван!
ИВАН: Нет, похоже, что  эти белены объелись. Ты один отвечать связно умеешь. Ну-ка, ну-ка! (Разнимает братьев, выдергивает их  по очереди)
ИВАН: Так ты, Матвей, у нас теперь кто?
Брат Матвей: Я первый грамотей!
ИВАН: Сам что воробей. А ты, Петр?
Брат Петр: Великий труженик.
ИВАН: Супротив лентяя. Андрей?
Брат Андрей: Я певец души.
ИВАН: Свечу туши. Фома?
Брат Фома: Я самый умный.
ИВАН: Супротив дитя малого. Яков?
Брат Яков: Самый щедрый.
ИВАН: На речи пустые. Иуда?
Пауза.

Брат Иуда: У меня в груди будто уголь. Мочи нет эту боль терпеть!
ИВАН: Ну так беги к своей зазнобе, Иуда. Пора тебе, поспешай. А там, глядишь, и мы скорей найдем то, что ищем.
Иуда убегает.

Брат Андрей: Зачем ты отпустил его? Не в себе Иуда, кабы не накликал беды.
ИВАН: Беду не кличут, братья. Беда приходит сама.

Брат Андрей: (поет)

Видел, братцы, я сон…
По болотам кольцом,
Обманувшись туманом холодным,
Все кружу… Забытье.
Чует кровь воронье,
Колыхание ямы подводной.

Видел, братцы, я сон:
Бубенцов перезвон…
Снова лес замирает осенний.
Мрак на ветках повис.
Но гудит еще лист
По урочищам синим осины.

Видел. Братцы, я сон,
Явлен знаменьем он:
Занялась по морозу рябина.
Сердце гроздью ожгло.
Стылый камень, чело,
Алой ягодой снег окропила. 

Картина 6.
(Иуда прибегает к Чертенку под осину)

Брат Иуда: Вон ты где. Что же бегаешь от меня?
Чертенок: А, это ты, Иуда. Чего тебе?
Брат Иуда: Целоваться давай.
Чертенок: Да отстань ты!
Брат Иуда: Нет уж, мы поцелуемся.  (лезет целоваться)
Чертенок: Хватит, тьфу. Наслюнявил. Поцелуйчики еще заслужить нужно.
Брат Иуда: Я все сделаю для тебя.
Чертенок: Вроде мы про то толковали. Негоже тебе в подметалах ходить. Первым станешь – тогда и приголублю тебя.
Брат Иуда: Сама не знаешь, какую страшную задачу мне задаешь. Дядька Иван нас не на прогулку — на смерть ведет.
Чертенок: На смерть? Так пускай себе дядька сгинет, а тебе рано еще помирать. Хромой человек боженькой отмечен. Хромой не статью берет, а тонким умом и изящной манерой. 
Брат Иуда:  И верно! Что же я в унижении и слабости своей прозябаю? Отчего насмешки и пинки терплю? Ведь я вижу все ничтожество братьев, и глупость их, и убогость. 
Чертенок: Ты лилия среди репьев. А братья нарочно ранят тебя с подачки дядьки Ивана.
Брат Иуда: Да, да! 
Чертенок: Он сам мизинца твоего не стоит...
Брат Иуда: Как же мне теперь первым стать? Известно тебе?
Чертенок: Известно.
Брат Иуда: Скажи!
Пауза.
Чертенок: Дядьку Ивана сгуби.
 Пауза.
Брат Иуда: Я готов.
Чертенок: Вот и славно. А теперь для верного уговора поцелуй меня.

 Иуда целует Чертенка.

Чертенок: Коли смерти дядька Иван рыщет, так он ее и получит.  Тропка-то хоженая. Через ельник, куда белая сова полетит. Ступайте все за совой, выведет  она вас к речке. Речка эта и есть сама смерть.
Брат Иуда: А ну как промахнемся? Мало ли на пути случается речек?
Чертенок: Страшно говорить, а увидеть того страшней. Речка эта вроде неглубока, а брода в ней нет. Кто захочет перейти, в воду ступит – назад уж не воротится. Потому и победы над смертью нет.
Брат Иуда: Что же, пускай сгинет супостат! И я через то первым стану!
Чертенок: Ежели от смерти братьев избавишь!
Брат Иуда: А ну как за дядькой они пойдут?.. Нет, нельзя нам в воду  – хлеб в воде размокнет. Не дураки все же у меня братья.

Картина 7.
Ночь. Иван караулит сову. Андрей подходит к Ивану.

Брат Андрей: Дядька Иван...
ИВАН: Ну?
Брат Андрей: Братья уснули.
ИВАН: Разбужу, коли будет нужда.
Брат Андрей: Дядька Иван... что у тебя с руками? Порезался? Вон кровь...
ИВАН: Нет. Это я клюкву нашел под снегом...
Пауза.
Брат Андрей: Боязно мне, смерти я боюсь, оттого и не сплю.
ИВАН: Умел на свет появиться, умей и помереть.
Брат Андрей: Неужто тебе помереть нестрашно?
ИВАН: Помереть – страшно. 
Брат Андрей: Так вот и мне как-то по-человечески боязно.
ИВАН: Выходит, совсем недалече, братья, вам до человеков осталось. Хлебу помирать привычно: зерно каждую весну в земле помирает, однако снова встает.
Брат Андрей: Неужто и человекам так можно?
ИВАН: Была бы только душа жива.
Брат Андрей: Вот бы тогда помереть скорей! Помрешь – а там, верно, уже нестрашно.
ИВАН: С чего ты взял, что нам помирать скоро? Это хлебная душа твоя просится в землю. Мы, брат Андрей, еще поживем.
Брат Андрей: Что же нужно для того, чтобы вот так, как ты, верить? А, дядька Иван?
ИВАН: Что нужно? Да просто верить. Более ничего не нужно, брат.
(Крик совы)
ИВАН: Чу! 
(прислушиваются, крик повторяется)
Брат Андрей: Сова, сова! (поднимает братьев)
Брат Фома: Кругами летает. Будто нарочно за собой зовет.
ИВАН: Веди же нас, птица. Идемте, братья. И ты, Иуда-хромой, поспешай. 

(трогаются в путь, ведомые птицей)

ИВАН: След-в-след за мной идите, не отставать!
Брат Фома: Ой, жуть какая кругом! Лес-то серый стоит, словно пеплом присыпан.
Брат Петр: Ночь, темно, вот и серый лес.
Брат Иуда: И верно! Лес как лес, а то не случалось ночью по лесу хаживать. 

Сова кричит протяжно и, описав большой круг, скрывается.

ИВАН: Ну вот и пришли. Иуду часом не потеряли? 
Брат Иуда: Здесь я.
Брат Матвей: Глядите, братья, лежит речка, словно стальная коса. 
Брат Андрей: Что луна в воде не шелохнется? Мертвая, чай, вода.
ИВАН: С виду неглубокая речка. А ну, братья, заломаем вон то сухое дерево, я прежде жердью дно прощупаю, куда ступить. Поднажмем! (ломают дерево). Славно сработали. В нашей деревне так глухие болота переходили, а тут – речка-невеличка. Держись, речка, сейчас дядька Иван тебя вброд возьмет!
 
Иван едва окунает жердь в речку, как жердь уходит под воду, и сам Иван едва не следует за ней ,братья удерживают его за штаны.

ИВАН: Вот незадача! 
Брат Петр: Странно однако, как же палка у самого берега провалилась?
ИВАН:  Ты, Петр, много не рассуждай. Ум никого еще от смерти не спас.
Брат Иуда:   А ты вплавь попробуй, дядька Иван. У берега глубоко - так поднырни.
ИВАН: Еще умный нашелся!
Брат Фома: Ну, мы тут покамест на берегу посидим... Навидался я, как хлебный мякиш размокает в воде...
ИВАН: Оставайся, Фома. Не могу я братьев за собой в омут вести. Моя заноза была – смерть одолеть, я и выдерну ее один. Ну а коли сгину – знать, и впрямь я родился дурак.
Брат Андрей: Дядька Иван, я с тобой пойду. Не хочу я в сухарь превратиться, чтобы меня мыши сгрызли, веди теперь до конца.
Брат Петр: Я тоже пойду. Что же ты нас, дядька Иван, перед смертью бросить решил?
ИВАН: Братья, а не страшно вам? Не ровен час помрете.
Брат Матвей: Страшно с хлебной душой остаться жить.
Брат Яков: Я тоже пойду! Меня много — размокать буду долго.

Фома и Иуда молчат.

ИВАН: Ну что, Фома, остаешься?
Брат Фома: Я? Нет, я тоже с тобой пойду, дядька Иван.
ИВАН: Иуда, а ты?
Иуда молчит.
Брат Петр: Решай, Иуда.
Иуда молчит.

ИВАН: Ну что, братья. Тогда богу помолимся напоследок – а там ... 
Брат Андрей: Прощай, Иуда. Не поминай лихом!
Пауза.

Брат Иуда: Нет! Стойте, братья! Не ходите! Вы все помрете сейчас. Что же это я наделал? 
Брат Петр: Ты что говоришь?
Брат Иуда: Самое главное утаил я, братья! Не думал я, что вы дядьку Ивана так любите. До смерти.
Брат Петр: А ты что, разве его не любишь?
Брат Иуда: Я его не любил, увечье свое простить не мог! Пускай, думаю, сгинет один. Не простая это речка. Это смерть сама и есть. Только в  воду войдешь – живым не выйдешь! ( плачет)

Пауза.

ИВАН: Говорил я вам, братья, что ум никого еще от смерти не спас? Все ты рассчитал, Иуда, в одном только ошибся малость: супротив дурости-то и смерть бессильна.

Иуда рыдает, его уносят черти.

Брат Андрей: Что же нам тепереча делать, дядька Иван?
ИВАН: Коли вплавь речку эту взять нельзя, так мы на тот берег по воде пешком пройдем, аки по суху! 
Брат Фома: Не верю я, что мо...
Брат Петр: Цыц, Фома! Вот сейчас как тресну!
Брат Фома: Мы готовы, дядька Иван! Вместе родились, вместе и помрем!
ИВАН: Ну, тогда пошли.

Пешком, держась за руки, по поверхности воды  переходят речку.

ИВАН: Долгая была дорога. Тут немного передохнем...
Брат Петр: Дядька Иван… Что же это такое случилось? Я-то думал, что разбухнет в воде хлебный мякиш, тут мы все и... 
ИВАН: Ты что, Петр, до сих пор ничего не понял? Мякиш на том берегу остался, а вы живые человеки теперь. 
Пауза
Братья: Человеки? Как это? Мы живые человеки?
ИВАН: Теперь да. Петр, Андрей, Яков,  Фома, Матвей. Родились тестом на ножках, хлебными душонками, ан страх свой переросли и настоящими человеками  сделались. Идите же и возвестите по святой Руси, что сообща победили мы смерть. Тепереча у Бога  все живы! Только не берите с собой ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни посоха. Что даром от меня получили, даром и другим отдавайте.
(Братья, бывшие до сих пор куклами, предстают в виде «настоящих людей» — актеров) 

Общая песня:

На святой Руси
Плач и стон стоит.
И до коль еси
Мор-нужду терпеть?
Осиянный путь
В небесах лежит,
Пред стопой Руси
Отступила смерть!

Не возьмем с собой
Злата-серебра,
Не возьмем с собой
Дорогих одежд:
Нам вериги рвет
Ветер северный,
Нам седая даль —
Перехлест надежд.

Горячи сердца,
Озеь посохи!
Получили в дар
Что обещано,
Ни вино, ни хлеб…
Аки по суху 
Вознесем да звезд
Слово вещее!

Сентябрь 1999-2000

Приложение:
Вертепное представление.

В вертепе Мария с младенцем. Пастушок.

Пастушок: 
Нова радость стала,
Яко в небе хвала,
Над вертепом звезда ясна,
Светла воссияла,
Пастушки идут с ягнятками,
Пред милым дитятком
На колени упадали, 
Христа прославляли:
“Молим, молим, Христе-царю:
Небесный государю,
Даруй лето счастливое 
Всему господнему!”
Является Ангел.
Ангел:
Идите в землю Египетску,
К царю Ироду не ходите:
Ирод смущает,
Волхвов созывает,
Младенцев избивает.
Является Ирод.
Ирод:
Аз есмь царь,
Пошлю своих воинов
В страны вифлеемские
Избить младенцев,
сущих первенцев...
Воины мои, воины, 
Воины вооруженные,
Встаньте перед мной.

Воины:
 Почто, государь, нас призываете,
Что творить повелеваете?

Ирод: 
Подите в страны вифлеемские,
Избейте всех младенцев,
Сущих первенцев,
Чтобы не родился 
взамен меня другой царь.

Воины:
Ваше величество,
Ходили мы страны вифлеемские,
Избивали всех младенцев,
Сущих первенцев,
Одна госпожа Мария
не дает своего чада убивати,
А хочет в Египет убегати.

Ирод:
Кто она такая?
Приведите ее сюда?

Ангел: (заслоняет Марию)
Идите, воины, иным путем.
Маленькое чадо в раю будет радо,
А тебе, Ирод, за твои великие злости
Придет гибель-дьябель
И поберет черт душу твою и кости.
Ирод падает замертво.
Пастушок:
Шедши цари 
ко Христу со дары,
Идем помолиться, 
Пред Христом явиться.
Где Христос родися.
Там звезда явися.
Звезда грянет чудно
С востока до полудня.

Автор: Яна Жемойтелите 
( по паспорту Жемойтель Яна Леонардовна)
185031, Петрозаводск, ул.Лисициной 30 А-54
тел. (д) 814 2 702492
тел. (р) 814 2 784736
 e-mail: saida@karelia.ru