ИРИНА АНАТОЛЬЕВНА АГАПОВА
БЕСПРИДАННИЦА-2
Музыкальная мелодрама в трех действиях по мотивам А. Н. Островского.

Действующие  лица:

Л а р и с а    Д м и т р и е в н а   О г у д а л о в а – молодая девушка, одетая богато, но скромно. 
Х а р и т а   И г н а т ь е в н а  – ее мать, вдова средних лет, одета изящно.
М о к и й    П а р м е н ы ч   К н у р о в  – пожилой человек с громадным состоянием.
С а в в а   – сын Кнурова, коммерсант прибывший из-за границы.
В а с и л и й   Д а н и л ы ч   В о ж е в а т о в   – молодой человек, владелец богатой судоходной компании.
С е р г е й    С е р г е е в и ч   П а р а т о в  – некогда блестящий барин, теперь же человек, находящийся в глубоком подчинении властной супруги, немного располневший человек со слегка обвислыми усами.
Ф е о д о с и я   П л а т о н о в н а   - его супруга, властная дама. На ней роскошное платье, на талии сзади огромный бант, который даже мешает ей самостоятельно присаживаться и вставать.
А н н а Д м и т р и е в н а – старшая дочь Хариты Игнатьевны, сестра Ларисы, одета богато, с некоторым оттенком европейской моды.
Ю л и й    К а п и т о н о в и ч   К а р а н д ы ш е в   – некогда влюбленный в Ларису чиновник, а теперь сумасшедший, сбежавший из лечебницы
К у з ь м а   - старший официант
С т а р ш и й   ц ы г а н – одет традиционно
Д а м ы    и    к а в а л е р ы - нарядно одетые гости  на маскараде.
П е в и ц а   – исполнительница романса «Фея рассвета», одета очень кокетливо 
О ф и ц и а н т ы,  ц ы г а н е,  г о с т и   на карнавале.

   Примечание. По желанию постановщика, второе и третье действия можно объединить в одно.
   Действие пьесы происходит спустя год после событий, описанных в драме А. Н. Островского «Бесприданница». 

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
   Бульвар в волжском городе Бряхимове. Площадка перед кофейней. Официанты оживленно готовятся к обслуживанию посетителей. Всеми заправляет старший официант по имени Кузьма. 
  
          Звучит «Песенка официантов».

Кузьма (поет). 
1. Расторопность, сноровка, напор –
Это главное, братцы, поймите.
Коли принят заказ, то задор
Проявить поскорей поспешите.
Снова завтрак, и снова обед,
Так устроено издавна в мире:
С тех пор, как появился белый свет,
То все дороги сходятся в трактире.

Официанты (все вместе).
(Припев). Водружены на блюдо осетры,
В графинчике хрустальном водка.
А такие работники, как мы, -
Для хозяина просто находка.

Кузьма. Эй, проворнее, столик сюда.
1-й слуга. Не извольте тревожиться, барин.
2-й слуга. Коль мы с вами – беда не беда.
3-й слуга. Подтвердит это сразу хозяин.
Кузьма. Эй, стаканы ловчее протри
Да возьми полотенце большое.
Коль замечу ошибку, смотри,
Будешь место искать ты другое.

Официанты (все вместе). 
(Припев). Водружены на блюдо осетры,
В графинчике хрустальном водка.
А такие работники, как мы, -
Для хозяина просто находка.

 Из-за кулис выходит Вожеватов, который присоединяется к пению.

Официанты, Кузьма  и Вожеватов (хором).
    Снова завтрак, и снова обед,
    Так устроено издавна в мире:
    С тех пор, как появился белый свет,
    То все дороги сходятся в трактире.

Кузьма. За дело, братцы, некогда прохлаждаться. Вот уже и первый посетитель
подошел.

   Официанты убегают, Вожеватов усаживается за столик. Кузьма подает ему меню, угодливо кланяется.

Я, Василий Данилович, уж приметил – если вы к нам первым заходите, значит, день с прибылью будет.
Вожеватов (усмехаясь). Я, Кузьма, даже знаю, откуда эта прибыль к тебе приплывет (достает из бумажника купюру, помахивает перед официантом) – вот, возьми, сразу за весь обед.
Кузьма. Премного благодарны-с. А позволю себе спросить, что так рано нынче к нам собрались?
Вожеватов (изучает меню). А расстегайчики, любезный, принеси, какие посветлее. Я очень жаренные-то не люблю.
Кузьма. Слушаюсь. 
Вожеватов. А коли рано пришел, значит, дело есть. Вон уж мой собеседник идет – Мокий Парменыч Кнуров. Просьба к тебе, Кузьма, постарайся, чтобы нам никто не мешал. Беседа у нас важная, не для чужих ушей.
Кузьма. Понимаем-с.

       Появляется Кнуров. Кузьма почтительно склоняет перед ним голову.

Вожеватов (привстает, пожимает руку Кнурову). Мокий Парменыч, имею честь кланяться.
Кнуров. Василий Данилыч, обедать изволите?
Вожеватов. Пора, время обеденное. Да и расстегаи поспели, мне их намедни так расхваливали.
Кнуров. Тогда позвольте присоединиться. (Присаживается рядом с Вожеватовым).
Вожеватов (еще не ушедшему официанту). Кузьма, прими заказ-то, пока не ушел.
Кузьма. Слушаюсь.

  Кузьма наклоняется к Кнурову, показывает ему меню. Тот что-то отмечает в нем пальцем. Официант с угодливой улыбкой кивает, затем уходит.

Вожеватов. Что, Мокий Парменыч, как здоровье Ларисы Дмитриевны? Почти год прошел с тех трагических событий, что буквально взорвали тишину нашего  волжского городка. 
Кнуров. Лучше. Почти уже совсем хорошо. Признаться, не одной ей довелось страдать после того, как это ничтожество, так называемый жених, Карандышев - выстрелил в нее. Морально это на всех подействовало. 
Вожеватов. Это просто удача, что она осталась жива. Видать, ангел-хранитель от пистолетной пули уберег. Но вижу я, что вы грустны. Или вы уже не рады ль тому, что осчастливили Ларису Дмитриевну? Не лучше ль дать ей свободу?
Кнуров. А она свободна в выборе. Меня пересуды не беспокоят, да и вы знаете, что я лишь оплатил ее лечение. Я ее не неволю и не удерживаю при себе. И к чему эти разговоры, Василий Данилович?
Вожеватов. Я исключительно только добра вам желаю. 
Кнуров. Я не сомневаюсь. И уверен, что вы и впредь слово купеческое держать будете.
Вожеватов. Не извольте беспокоиться. Я-то знаю, что такое – благородного купца слово.

               Появляется Кузьма. Он сервирует стол.

Кнуров. Или вы, Василий Данилович, так беспокоитесь, поскольку думаете, что судьбу свою прозевали? Жалеете, что ли, о чем?
Вожеватов. Я? Жалею? Нет! Может, и думаю, в глубине души, что, ежели еще раз, монетку кинуть? Repete encore unе foit.  
Кнуров. Я старше вас и скажу вам, что порой случаются такие вещи, что сожаления не избежать. Что бы ни произошло, как бы ни поступил человек, все равно будет жалеть. Вот вы, к примеру, облагодетельствовали бы Ларису тогда, так сейчас бы, поди, тоже пожалели. Так, Василий Данилыч?
Вожеватов. Да, расходы были бы, это ясно. И не мелкие расходы, хотя я порой и о мелких рассуждаю, пересчитываю, не передал ли лишнего. А тут лечение, Италия, воды! Вы же с того света вытащили ее.
Кнуров. Не я, а доктора. Этот сумасбродный Карандышев натворил дел. Но господь смилостивился над Ларисой Дмитриевной.
Вожеватов. Лариса Дмитриевна не с вами приехала?
Кнуров. Нет, мы порознь. Они с Харитой Игнатьевной должны сегодня вечером вернуться в родной дом. А, стало быть, по такому случаю планируют костюмированный бал устроить. 
Вожеватов. Когда же?
Кнуров. Да не позднее, как завтра и отпраздновать желают. Ох, не по мне это все. Я, знаете ли, покоя хочу. Но это Харита Игнатьевна так решила Ларису развеселить.
Вожеватов. Подумать только, еще в прошлом году я вам рассказывал, когда в их доме приемы случаются, а вот теперь вы мне. Уж не знаю, позволите ли быть мне у них?
Кнуров. Не я решаю, а они. Их дом-то.
Вожеватов (ухмыляется). Дом, который вы с торгов для них же обратно выкупили. Ну-ну.
Кнуров. Лариса Дмитриевна переменилась очень. Суше стала, ушла наивность прежняя. Я, конечно, ждал перемены, но эта слишком серьезна.
Вожеватов. А что, если я подарок пришлю Ларисе Дмитриевне.
Кнуров. Ну, это, смотря, какой. Может, и примет.
Вожеватов. А блюдо красной икры…
Кнуров. Все бы вам шутки шутить.
Вожеватов. Почему шутки? Вы не дослушали. Блюдо красной, стало быть, икры, а по ней черной выложено «С приездом!».
Кнуров (смеется). Элегантно.
Вожеватов (официанту). Кузьма, сумеешь такое состряпать?
Кузьма (подходит ближе). Что-с вы соизволили пожелать?
Вожеватов. Ай, ладно, притворяться, будто не слышал! Ты всегда подслушиваешь все, что касается Ларисы Дмитриевны.
Кузьма. Прощения просим. Значит, говорите, блюдо-с, полное красной икры и надпись фигурную поверху черной икоркой? Сумеем. Все в лучшем виде исполним.
Вожеватов. Значит так и решено.
Кузьма. Когда желаете, чтобы готово было?
Вожеватов. Завтра к вечеру.
Кузьма. Разрешите предложение подсказать, как лучше.
Вожеватов. Ну, что? 
Кузьма. Чтобы постоянное охлаждение икре иметь, надобно лебедя из куска льда над блюдом поставить. Нежный лебедь, словно Лариса Дмитриевна.
Кнуров. Вот хитрец, знает, как сказать.
Вожеватов. Пусть будет лебедь изо льда. Вот, возьми, брат, деньги. (Кладет на поднос официанту несколько купюр).
Кузьма. Благодарю вас. (Услужливо). А вот, кабы на свадьбу, так хорошо двух лебедей…
Вожеватов (морщится). Ну, все, Кузьма, иди.

       Официант кланяется и отходит. Вожеватов и Кнуров неторопливо закусывают.
  
Кнуров. Да, расстегаи недурны. Знаете ли, за границей все больше пищу растительную предпочитают. Кстати, Василий Данилович, а как Живоглотовы? Я слышал, будто они вам отказали.
Вожеватов. Да, представьте себе. Премерзкая история получилась.
Кнуров. А вы к которой из дочек сватались?
Вожеватов. К младшей. За ней приданого-то больше давали.
Кнуров. Как можно было с вами так обойтись? Вы из хорошего старинного рода, фамилия известная. И что, сочли, будто вы не пара, что ли, Розе Соломоновне?
Вожеватов. Да все из-за мелочей каких-то.
Кнуров. Так из мелочей-то и вся наша жизнь строится. Пустяки – вот и вся наша сущность.
Вожеватов. Так вот оно и есть – пустяки. 

   Исполняется «Танго Вожеватова».

Вожеватов (поет). 
1. Вся наша жизнь, вы правы, пустяки.
Вот разговор какой там получился.
Мою же страсть вы знаете – щенки,
А тесть мой будущий на них-то и польстился.
Мол, уступи щенков мне племенных.
Мол, подари мне тех, которые получше.
Но я не зря растил щенков своих,
Чтоб их отдать задаром в первый случай.

(Припев, более речитативно). 
Но я тогда ему ответил: «Нет, 
Соломон Моисеевич,
Ведь денег они стоят преогромных.
Я за щенков своих прошу монет, 
Соломон Моисеевич,
За документы об их родословных».

2.	(Возвращается к прежнему ритму танго).
Тут он обиделся, мол, зять, прижимист ты,
А мне их жалко – чистопсовые борзые.
Жениться расхотел – прочь, прежние мечты,
Коль в подоплеке отношения такие.
А он: «Я родственник, подарок мог принять».
А мне входить не хочется в расходы.
А он сказал: «Такой не нужен зять».
Увидел я, какой там все породы.

    (Переходит на галоп).

  Ах, щенки мои, щенки мои, щенки,
Мне дороже, чем дочурки и сынки.
И тем более, чем вся моя семья,
Хотя семьи пока что нету у меня.
  Ах, щенки мои, щенки мои, щенки,
Мне дороже, чем дочурки и сынки.
Коль будет дальше так скупиться Соломон,
То дочь свою не скоро замуж выдаст он.

Вожеватов. Вот такая обида - и выеденного яйца не стоит. 
Кнуров. Ну, коли, Соломон Моисеевич счастье своей дочери оценивает в борзых щенках, так это его дело.
Вожеватов. А уже и дела никакого нет. Я вот думаю, что жениться и вовсе не по мне. Были ведь и еще девицы на примете, из приличных семей. Годом и двумя младше Ларисы Дмитриевны. Да я вдруг представил, что будет одна из них у меня каждый день перед глазами мелькать, а там пойдут балы, наряды, платья, жемчуга, бриллианты!
Кнуров. Так приданое возьмите!
Вожеватов. И хочется, и колется. Приданое возьмешь, а вдруг все равно расход не покроешь? (Хохочет). Я ведь не зарвусь, лишнего не передам! Вот и стал я задумываться, предназначен ли я вообще для жизни в тихой семейной заводи?
Кнуров. Прижимистость-то она только в купеческом деле хороша. А вот, правду говорят, что Соломон Моисеевич Розу Соломоновну за князя из Петербурга просватал-таки?
Вожеватов (беспечно). Мало ли, что говорят. А хоть бы и так, я не в убытке. Расходов меньше.
Кнуров. Хороша ваша философия – искать хорошее в отрицательном. 
Вожеватов. Да и вот еще что - молчалива она была слишком, а у меня в этом отношении опять же свои требования есть.

 Вожеватов исполняет «Вальс-мечту».

Вожеватов. 
1. Представьте, мне надо с девицей
Чтоб было, о чем говорить. 
Случится поехать в столицу –
Так будет кредит мне открыт.

Припев. Красота, красота, красота
Мне откроет финансов ворота.
А когда красота – да не та…

Кнуров (поет). Как – не та?
Вожеватов. Без ума.
Кнуров. Ах, вот оно что!
Вожеватов. То на такой жениться неохота.

Вожеватов. 
2. Хочу, чтоб жена угождала,
Когда возвращусь я домой,
Ценила, хвалила, ласкала,
Пусть даже в убыток самой.  

Припев. Красота, красота, красота
Мне откроет финансов ворота.
А когда красота – да не та…

Кнуров. Как – не та?
Вожеватов. Без ума.
Кнуров. Ах, вот оно что!
Вожеватов. То на такой жениться неохота.

Вожеватов. Невесть кого, мне не надо. Я при своем состоянии выбирать привык. Мне же нужно, чтобы и внешность была приятная. Я не Сергей Сергеевич Паратов – вот он на самоваре жениться готов, коли за тем миллионы в приданое дадут! А об самовар-то и обжечься можно. (Конфиденциально, Кнурову). Тот его самовар с характером оказался.  Одним сапогом его не раздуешь.
Кнуров. Да что вы!
Вожеватов (хихикает). Так точно-с, у молодой жены Сергея Сергеевича такие претензии пошли: то купи, это привези, то закажи, это хочу! Она у отца-то в строгости жила, так при муже что хочет, то и воротит. Словно до вольной жизни дорвалась! То ли дело – мои борзые щенки, вечно мне преданы. Бриллиантов не просят-с.
Кнуров. Только, Василий Данилыч, время не упустите. Позднюю любовь - не дай вам бог. Все должно быть в свое время, или вовсе не быть.
Вожеватов. Это вы про Ларису? (Встает, говорит в сторону). Посмотрим, что там дальше с вашим-то бриллиантом случится. Время теперь сложное, кому-то и не до бриллиантов, а кто, напротив, за ними со своей целью гоняется. Так что, в чью семью бриллиант попадет, еще неясно.

   Кнуров не отвечает, лишь печально смотрит вдаль. Звучит веселая цыганская музыка. Вбегают цыгане, им навстречу из кофейни выскакивает Кузьма.

Кузьма. Куда расшумелись, подите прочь! Здесь чистые господа обедают.

     Цыгане сопротивляются, восклицая: «Намо? Со туки требе?» (Зачем? Что тебе?) 

Старший цыган (кланяясь Вожеватову). Дозволь, господин, отпраздновать.
Вожеватов (поднимается со стула). А что за праздник у вас?
Старший цыган. Да известное дело, какой праздник – барин приехал. 
Вожеватов. Что за барин?
Старший цыган. Целый год ждали, думали, что не дождемся, вот какой.
Кнуров. Неужели, Паратов? Боюсь верить.
Вожеватов. Не может быть! (Кузьме). Пусти их, Кузьма, пусть потешут. (Снова усаживается).

     Идет исполнение песни «Гости из столицы».

Цыгане. 
1. Какое счастье – гости из столицы,
Какой уклад, какой наряд, какой фасон.
Любимый барин наш сумел в Москве жениться
И вот теперь сюда с женой приехал он.

Припев. Пусть в мелькании дней мимолетных
Прочь уходят годы и мечты,
Коль цыган полюбил ты свободным,
Не забудешь женатым их ты.

2. Сергей Сергеич наш - богатый барин,
От встречи с ним всегда мы без ума.
Ему наш табор будет вечно благодарен,
Теперь супруга с ним приехала сама.

Припев. Пусть в мелькании дней мимолетных
Прочь уходят годы и мечты,
Коль цыган полюбил ты свободным,
Не забудешь женатым их ты.

    Идет цыганский перепляс, затем цыгане выстраиваются в рядок и, словно кого-то дожидаясь, не  уходят.

   Вожеватов и Кнуров продолжают сидеть за столом. Официант уносит пустые тарелки, приносит на подносе чашки и чайничек. Появляются  Паратов и его жена – Феодосия Платоновна. На Феодосии Платоновне богатое платье с огромным бантом сзади.
 
Феодосия Платоновна (на ходу, склочно, Паратову). Извечно ты что-то 
придумываешь, Серж, извечно ты рта не закрываешь и мне сказать ничего не даешь. Будто я и не человек для тебя.
Паратов (пытается мямлить). Да я, да нет…
Феодосия Платоновна (обрывает его). Молчи, все я знаю, что ты сказать хочешь! Ты еще только свою мысль в уме обдумываешь, а мне уж ясно, о чем сейчас разговор начнется. Мысли-то у тебя все на поверхности, жил-жил, а глубины ума так и не нажил. Ты, Серж, имей в виду: я в этом городе в первый и в последний раз. И вот что, говори, как на духу: сколько у тебя еще здесь пароходов припрятано, что ты еще один продавать надумал?
Паратов (мямлит). Да я, да нет…
Феодосия Платоновна. Поговори мне еще!
Вожеватов (Кнурову). Легок на помине! Сергей Сергеевич Паратов.

    Паратов и Феодосия Платоновна подходят ближе. Цыгане робко приближаются к Паратову с подносом в руках, надеясь на вознаграждение, но он молча выворачивает перед ними пустые карманы брюк. Тогда они усиленно кланяются Феодосии Платоновне, которая, раскрыв ридикюль, швыряет им на поднос мелкую монету. Цыгане пренебрежительно принимают деньги и уходят.
 
Паратов (узнав приятелей, кивает головой). О! Мокий Парменыч, Василий Данилыч!
Кнуров. А, Феодосия Платоновна, Сергей Сергеевич! (Встает, пожимает руку Паратову).
Феодосия Платоновна. Добрый день, добрый день! Мокий Парменыч, какая встреча, и вы в этом утлом городишке? (Подает Кнурову руку для поцелуя). Ну, слава богу, будет, с кем словечком перемолвиться. Это ведь большое счастье, чтобы нашелся умный человек, который мог тебя выслушать со вниманием и советом подарить. Не то, что мой Серж. Этот сам любого разговорами замучает, а собеседнику слова вставить не оставляет просто никакой возможности.

   Паратов обменивается рукопожатием с Вожеватовым. Выбегает официант Кузьма, он начинает обмахивать веничком сюртук на Паратове.

Кузьма. Очень рады, Сергей Сергеич, что своим присутствием почтили, очень рады-с.
Феодосия Платоновна. Это еще что за нежности? (Кузьме, повелительно). Кресло!

      Кузьма подставляет Феодосии Платоновне плетеное кресло.

Кузьма. День добрый. Пожалуйста, милости просим. 
Феодосия Платоновна (Паратову). Серж, что ты застыл, как мраморное изваяние, помоги мне сесть. Ничего сам не может сделать, на все-то ему нужно указывать.

   Паратов приподнимает бант на ее платье, Феодосия Платоновна уютно усаживается. 

Феодосия Платоновна (официанту). Гарсон, мне чаю и пирожное бланманже.
Паратов. А мне…
Феодосия Платоновна (громко). А тебе вредно, Серж, тебе худеть надобно. Сам знаешь, за последнее время на тебя ни один сюртук не налезает. (Тычет пальцем в его живот и смеется). Вон сколько лишнего-то отрастил. (Видит официанта). Ну, а ты чего все здесь стоишь? Иди, неси скорее. Видишь, господа явились, заказ сделали, твое дело – исполнять.
Кузьма (кланяется). Сию минуту, барыня (убегает).
Кнуров. Прекрасно выглядите, Феодосия Платоновна. Позвольте представить вам 
нашего с Сергеем Сергеевичем друга, Василия Данилыча Вожеватова. Крупного волжского купца, владельца пароходства.
Вожеватов (целует ручку Феодосии Платоновне). Я наслышан о вашей красоте. А теперь еще имею счастье удостовериться и в вашем благоразумии. 
Феодосия Платоновна (улыбается). Ах, проказник, вы не были на нашей свадьбе с Сержем. Почему мы только теперь познакомились? Солидные господа – престижные знакомые для нашей семьи. (Паратову). Серж, почему ты скрывал такого друга?
Паратов (пытается оправдаться). Я не скрывал…
Феодосия Платоновна. Да замолчи ты, только языком и мелешь, как мельница. (Кнурову). Ах, Мокий Парменыч, мы с вами после нашей свадьбы с Сержем впервые видимся! (Игриво грозит Кнурову пальцем). Ce n”est-pas bien! Надо чаще встречаться! И знаете, к тем бронзовым подсвечникам, что вы подарили нам, я с успехом подобрала каминные часы. И орнамент подходит, и в масть! Точно друг под друга сделаны!
Вожеватов. Ну, прямо как мои щенки – один к одному и в масть-с.
Кнуров. Да, я вижу, что у вас вкус имеется изысканный, Феодосия Платоновна.
Феодосия Платоновна. Да, это есть. Хоть я и образование получила патриархальное, нравственное, вкус к хорошим вещам и изысканным интерьерам – это у меня наследственное.  

   Исполняется музыкальный номер  «Разговор Феодосии Платоновной с Кнуровым, Вожеватовым и Паратовым».
 
Феодосия Платоновна (поет). 
1.	Я, господа, впервые здесь, на Волге
И недовольна обществом весьма.
Сюда мы с мужем добирались очень долго.
Ваш город Бряхимов – сплошная кутерьма.
Какие моды, боже мой, какие лица!
Вожеватов (поет). На вкус изысканный ваш трудно угодить.
Кнуров (поет). Мы здесь – провинция, не то, что вы – столица. 
Паратов (робко мямлит). Однако…
Феодосия Платоновна (Паратову - сурово). Серж, молчи! 
(Кнурову и Вожеватову - вежливо). Вы правы, может быть.

Феодосия Платоновна. 
2.	Зато теперь мое знакомство с вами
Меня с поездкой примирило кое-как.
Нельзя же мне, с моим приданым и деньгами
При муже выглядеть, как будто я – пустяк.
И мы пробудем здесь, я думаю, недолго.
Вожеватов. Коль сделка сделана, зачем здесь долго жить.
Кнуров. Неужто вас не привлекает наша Волга?
Паратов. Однако…
Феодосия Платоновна. Серж, молчи! 
(Кнурову и Вожеватову). Вы правы, может быть.
 
     Выходит Кузьма, он приносит Феодосии Платоновне чашку и пирожное, которые расставляет перед ней на столе.
 
Вожеватов (Паратову). Сергей Сергеевич, что же вы у нас, как сирота! Вот я поделюсь с вами! (Наливает в блюдце чаю, подает его Паратову). А то нехорошо как-то получается.
Феодосия Платоновна (хохочет). Вот насмешили, батенька Василий Данилыч! Я уж думала, что в этом городишке меня ничего не рассмешит. (Паратову). Серж, тебе-то с твоими усами такое блюдце в самый раз! (Толкает его локтем в бок, Паратов проливает чай на себя). Ах! Какой неловкий!
Паратов. Ma cherie, ты сама…
Феодосия Платоновна. И еще спорит! Экий неуклюжий! И повернуться-то толком не может, и то заденет, и это опрокинет! Извечно так! Молчи, не перечь мне! (Оглядывается в поисках официанта). Где здесь дамская комната, ах, мое французское платье! Ах, брюссельское кружево!

     Подбегает Кузьма.

Официант. Позвольте, барыня, я вас провожу и принесу вам полотенце.
Феодосия Платоновна (стонет). Да, да. Большое и чистое. (Паратову). Что расселся, как студень! Помоги мне встать!

       Паратов отодвигает стул, поправляет бант на пышном платье Феодосии Платоновны и помогает ей подняться. Кузьма и Феодосия Платоновна скрываются. Паратов усаживается на место и долго молчит. Потом  тяжело вздыхает и начинает доедать пирожное Феодосии Платоновны.

Вожеватов (льстиво). А у вас прелестная жена, Сергей Сергеевич.
Паратов (с набитым ртом). Очень богатая. Золотые прииски за ней в приданом были.
Вожеватов. Слыхал, слыхал! Хорошее приданое. Думаю, что вы за ней, как за каменной стеной, словно сыр в масле! Все тот же блеск, тот же шик.
Паратов (оживляется). Я жизнью доволен, господа. Что хотел, то и получил. Феодосия Платоновна у меня по струнке ходит. 
Вожеватов (сдерживая улыбку). Как же-с, это сразу видно. И человек она душевный. А уж какая красавица! Я недавно парижский журнал мод видел, так там точно такой наряд был напечатан, что сегодня на вашей супруге был надет.
Паратов. Да, она у меня в туалетах да убранствах удержу не знает. Пока не достанет того, чего ей хочется, житья не даст. (Забываясь, переходит на страдальческий тон). И пилит, и пилит, с шеи не слезет, пока своего не добьется. Особенно мне перед праздниками большими приходится лиха хлебнуть. По всей Москве мечемся, как угорелые. Там в магазине для нее бархату какого-то французского отложили, в другом – шелку китайского, в третьем – веер, в четвертом – перчатки, в пятом – духи. Оплатит всюду товаров неимоверное количество, а потом меня за всеми покупками посылает: поди, привези срочно. Да коляску не даст, езжай, мол, на извозчике, и хватит с тебя. Вот и трясешься, все бока, бывало, отобьешь. (Лихорадочно допивает чай из блюдца Вожеватова).

             Вожеватов и Кнуров многозначительно переглядываются.

Кнуров. Какими судьбами к нам, Сергей Сергеевич? Мы уж думали, что не увидим вас больше. Имение ваше фамильное, помнится, ваши управляющие до торгов с молотка довели, последний свой пароход «Ласточку» еще в прошлом году – вот, Василию Даниловичу продать изволили.
Паратов. Не все вы, оказывается, про меня знать изволите, Мокий Парменыч. Продажа «Ласточки», что теперь по Волге ходит в пароходстве Василия Даниловича, отчаянным моим шагом была, чтобы остатки благосостояния сохранить, это точно. 
Вожеватов. Ну, и как, сохранили?
Паратов. Нет, не уберег, такова, видно, судьба моя. Правда, на вырученные от продажи парохода деньги сумел я пожить широко и к богатой невесте удачно посвататься, и, как видите, жениться.
Вожеватов (иронически). Да, успехи налицо, как говорится, и волки сыты, и овцы целы.
Паратов. Но вот последний пароход я только теперь продать решился. «Стриж» мой не хуже «Ласточки» по Волге бегал. Потому, думаю, выгоду с его продажи большую иметь буду. Да, за этот год я понял, что исключительно для семейной жизни  гожусь. Так что, видно, вольно путешествовать более не стану. И вам, Василий Данилович, желаю скорейшей семейной жизни.
Вожеватов (иронически). Мой идеал – это ваши высокие отношения с Феодосией Платоновной. Вот как только встречу такую, как она, так сразу. Эх, и почему это она ранее вам встретилась, а не мне. А пока жительствую вольно. 
Паратов. Тогда завтра к нам прошу, отужинать. 
Вожеватов. А супруга разрешит?
Паратов. Помилуйте, Феодосия Платоновна рада будет.
Кнуров. Как ни печально, Сергей Сергеевич, но придется от вашего предложения отказаться. Отозваны мы. 
Паратов. Как так?
Вожеватов. Так у нас жизнь-то свободная, почти праздная. Вот и думаем, чем бы ее изо дня в день занять, чтобы поразвлечься. Сами видите – с утра в кофейне прохлаждаемся. А вот новость, которая, думаю, вам будет интересна. Завтра у Ларисы Дмитриевны костюмированный бал намечается.
Паратов. У кого?
Вожеватов. Ах, за год всех старых друзей позабывали. Тетеньку помните, Хариту Игнатьевну?
Паратов. Ах, тетеньку! 

     Паратов исполняет «Жалобный романс».

Паратов (тоскливо).
1.	Эх, годы прежние, куда же вы умчались,
Былые чувства вдруг нахлынут иногда.
А из прошедшего всего-то мне остались
Воспоминания о дамах, господа.

Припев (поет, заметно оживляясь).
  Дамы, дамы, дамы, дамы,
Вы ленивы и упрямы,
Вы дотошны и капризны,
Говорю вам с укоризной.
  Только чувств не переспоришь, 
Коль себя ты раззадоришь,
И если дамочка смеется,
То сердце радостнее бьется.

  Дамы, дамы, дамы, дамы,
Нелегко порой нам с вами.
Ваш оскал зубов так нежен,
Ваши ласки вечно свежи.
  О любви ты даму просишь –
С плеч лет десять будто сбросишь.
И если дамочка смеется,
То сердце радостнее бьется.

2. (Возвращается к прежней меланхоличной мелодии)
Эх, годы прежние, куда же вы умчались,
Былые чувства вдруг нахлынут иногда…

(После паузы, с трудом вспоминая). Лариса Дмитриевна, как же, помню, очень даже хорошо. Я слыхал, что она в Италии лечилась, после того, как ее ранил этот, как его?..
Вожеватов.  Карандышев. 
Паратов. Ах, да-да, он самый.
Вожеватов. Вот по этому случаю и бал устраивается, то есть - по случаю ее выздоровления и возвращения в родной город. 
Паратов. Говорите, завтра вечером? И мне, что ли, пойти?
Кнуров. А вам-то зачем? Как-то неловко, как вы Феодосии Платоновне это объясните?
Паратов. Так я ей скажу, что пойду Васе «Стрижа» показывать!
Вожеватов (азартно). А я подтвержу.
Кнуров. Э, нет. Я в ваши штучки не играю. Без меня весь этот сговор! Ну, здоровья желаю. (Уходит в кофейню).
Паратов. Надобно в костюмах явиться, чтобы не узнали. А потом раскрыться. Вот смеху будет! 
Вожеватов. Да, насчет костюма я тут кое-что придумал. (Что-то шепчет на ухо Паратову, оба хохочут). 

     Вожеватов и Паратов исполняют «Польку о предстоящем маскараде».

Вожеватов.
1.	Где звуки музыки и общество прелестно,
И где под маской можно спрятать жизни путь,
Все интригует и так манит неизвестным.
Паратов. Ты в состоянье шар земной перевернуть!

Вожеватов.
2.	И пусть отступят все обиды и невзгоды.
     Те, что тебя торопят, словно псы, ворча.
     На маскараде места нет плохой погоде.
Паратов. Я шар земной переверну, найти б рычаг!

     Вожеватов и Паратов снова хохочут.  Появляется недовольная Феодосия Платоновна.

Феодосия Платоновна. Серж, я твой могучий хохот за три версты услышала! Закрой рот, дорогой, а то птицы мертвыми с небес чего доброго попадают.
Паратов (пугливо вздрагивает, скромно присаживается на стул). Так это я Васе о «Стриже» рассказываю.
Феодосия Платоновна. Ага, это и в самом деле так смешно, прямо потеха! (Сталкивает Паратова со стула). Я с тобой еще поговорю насчет того, сколько ты еще пароходов продавать вздумаешь. Ну, Василий Данилович, будем рады видеть вас у себя. Мы принимаем по четвергам. (Берет под руку Паратова). 
Вожеватов. Так значит, в четверг я у вас, но завтра вечером (многозначительно) мы идем смотреть «Стрижа», Сергей Сергеевич.
Паратов. Непременно, Василий Данилыч, непременно. Обязательно буду!

          Паратов и Феодосия Платоновна уходят. Появляется Кнуров.

Кнуров. Ушли гости-то наши московские? 
Вожеватов. Ушли, веселые.
Кнуров. И ладно, стало быть. Вот ведь, как судьба иногда может зажиточного человека переломить по-своему. Не узнать ведь Сергея Сергеевича, кем он стал – зятьком-бессеребренником. Жалок, жалок…
Вожеватов. Так он сам к этому, можно сказать, стремился. Вы же сами видели, Мокий Парменыч, мотоват он был. И сами отмечали, что шику в нем имелось предостаточно.
Кнуров. Было, было такое, не отрицаю. Словом, посеял человек ветер, а теперь пожинает бурю. Но, впрочем, сам он себе фортуну выбрал. И имение чужим людям в управление доверил, разве можно в наше время кому-то доверять? 
Вожеватов. Паратову надо было более осмотрительно дела вести. Вот, скажем, «Ласточка», которую я у него по дешевке приобрел, за несколько месяцев судоходства не только себя окупить смогла, а и выгоды мне принесла немногим поменьше миллиона. А ведь Сергею Сергеичу она ту же выгоду доставить могла, если бы он пассажирским пароходством серьезно занимался. А он ведь вместо того, чтобы пассажиров возить, смешно сказать, - предпочитал барышень в каюты приглашать да перед ними хвост распускать почище павлина заморского. Что, не так, я вас спрошу?
Кнуров. Правы, правы вы, Василий Данилыч, отменным купцом сделались, в этом вас упрекнуть невозможно. И растете, и богатеете прямо на глазах. Ваш капитал-то помоложе моего будет, а уж по сумме вы меня догоняете. Сейчас, известное дело, молодежь сноровистая да ухватистая пошла, нас, стариков, еще завидовать заставляет своим размахом. Ну, впрочем, оставим это. Я ведь хотел с вами, Василий Данилыч, еще о некоторых банковских делах поговорить. 
Вожеватов. Был я вчера в банке, долго ждать пришлось, зато важные новости узнал.
Кнуров. Придумали бы люди машину, чтобы она все банковские операции за человека делала, считала бы, печатала.
Вожеватов. Ну, такая умнее человека должна быть. А это невозможно. Люди никогда не смогут изобрести машину умнее себя-с. А вот мне знакомый человечек сообщил, что ваши счета, что вы для Огудаловых завели, закрыты. Но это, наверное, вам известно. Так, о каком деле говорить хотели, Мокий Парменыч? 
Кнуров. Нет, обождите теперь! Что вы о счетах говорили? Или я ослышался.
Вожеватов. Вовсе вы не ослышались. 
Кнуров. Счета пусты? Не может быть.
Вожеватов. Может. 
Кнуров. Когда же они успели все растратить? Ведь солидная сумма была.
Вожеватов. На ушко мне шепнули, что счет самолично Харита Игнатьевна закрывала. На какие такие нужды – непонятно.
Кнуров. Так-так, деньги сняты до копеечки. Что же происходит? И в воровстве уличить неудобно. Уж не молодого же поклонника Харита Игнатьевна себе завела. Или мудрит что?
Вожеватов. Думаете, воруют-с? Может, вашей добротой злоупотреблять начали? Припугните. Они в вашей власти. А я думал, что они по вашему совету акции купить намерены.
Кнуров. Нет, нет, это, видимо, у них что-то личное. Харита Игнатьевна такая премудрая, вес у нее какие-то планы в голове. А тут, смотрю, даже со мной не посоветовалась. Видно, срочно деньги-то понадобились.
Вожеватов. Не обернулась бы ее мудрость промахом. 
Кнуров (в раздумье). Да, все возможно. 
Вожеватов. А как сынок ваш, Мокий Парменыч? К какому делу призвание чувствует?
Кнуров. А ни к какому. К женскому. По женской части у него слабость. Все какой-то идеал ищет. Боюсь, что не найдет. Где ж он, тот идеал? Вот, вы же сами видите - тетенька почтенная, и та обворовывает.
Вожеватов (указывает вдаль). Гляньте, а вот и она. Только упомянули.
Кнуров. С кем это она – молодая девушка, но не Лариса Дмитриевна, точно. Хотя, похоже. А? Как на ваш взгляд, кто бы это мог быть?
Вожеватов. Мокий Парменыч, а это не Анна ли Дмитриевна из-за границы воротилась? Я слыхал, что она матери домой писала, помощи просила.
Кнуров (успокаивается). Так вот, видать, для кого Харита Игнатьевна денег-то в банке со счетов снимала. Тогда понятно, вот вам и ответ. Уйдем пока, поговорим о деле во время прогулки.

     Вожеватов и Кнуров уходят. Официанты прибирают за ними столик. Некоторое время сцена пуста, лишь тишина прерывается пароходными гудками. 
             Появляется Савва. Он одет под странствующего человека.

Савва (оглядывается). Вот я и на месте. Великая Волга, ни что не тревожит ее спокойствия. Остается лишь здесь найти дом Огудаловых. А это нетрудно. Вот тогда я и разузнаю, с чем там пирожок печется.

     Исполняет романс «Ну, вот и родина». В проигрышах между куплетами возможно исполнение вокализов на мотив гусарского марша.

Савва. 1. Ну, вот и родина, ты не ждала скитальца.
А здесь все так же, и поутру льют дожди.
Не знаю, скоро ль предстоит нам вновь расстаться.
Пока же что-то шепчет мне: ты подожди.

2. Сюда явился я с тревогой неизбывной,
Вдруг я понадоблюсь защитой для отца. 
Пока меня не убедит никто в противном,
Готов за честь его я драться без конца.
  Однако, следует мне присмотреться, что за события здесь готовы произойти. К кому бы подойти, поговорить, узнать то, что мне нужно? Только постараюсь сделать все это незаметно.

    Увидев входящих, Савва отходит в сторону и притаивается. Появляются Харита Игнатьевна и Анна. Они обе утомлены, в руках несут узлы и баулы. Анна в дорожной одежде.

Анна. Maman, скоро ли мы до дома нашего доберемся? Устала, мочи нет.
Харита Игнатьевна. Скоро, скоро, вон и дом наш старый виден.
Анна (всматривается в даль). Где? Ах, как здесь все постарело, обветшало. И тишина такая, что лишь пароходными гудками прерывается. 
Харита Игнатьевна. Тебе, Анна, видать, и дороги наши тоскливы да ухабисты показались, не то, что в Европе твоей.
Анна. Дороги и во Франкфурте, и в Монте-Карло действительно замечательны. Да и вся жизнь там, если не видеть ее близко, сплошной праздник. Видите ли, maman, там нет такой долгой пронзительной зимы. Раньше приходит весна, раньше распускаются листья на деревьях, и вместе с ними душа словно отогревается. (Плачет).
Харита Игнатьевна. Анна, Анна! Что же ты, душа моя, снова в слезы. Кто же знал, что все дело так обернется, муж твой картежником окажется. Я тебя замуж выдавала, радовалась – за иностранца дочку пристроила, а он, как потом вышло, не иностранцем оказался, а шулером. Забудь ты про это. Сейчас с сестрой увидишься, будет вам, что друг другу порассказать. 
Анна (задумчиво). Да, будет…Только рассказывать об этом стыдно. Огудаловы все-таки фамилия порядочная. А вот я докатилась – от нищеты пришлось мне поступить в дом терпимости. (Снова рыдает).

    Исполняется дуэт «Рассказ Анны».

Анна (поет). 
1. Маман, скажу, хоть там и заграница,
Но юной девушке в ней нелегко прожить.
Ведь с мужем-шулером такое вдруг случится,
Что и в фантазии нельзя предположить.
  А коли брошенной девица там осталась,
У окружающих сочувствия не жди,
У них ты не рассчитывай на жалость.
Лишь в дом терпимости открыты все пути.

Припев. 
Харита Игнатьевна (поет).
Не страдай же, Анна, помни,
Пусть березку ветер гнет,
Но когда гроза утихнет,
То она опять цветет.

Анна (поет в более быстром темпе). 
2. А в этом доме, в этом доме
В этом доме
Нет никаких других занятий,
Кроме, кроме,
Как целый день, с утра до темноты
Своих клиентов ублажаешь ты.
Пусть там прибежище девице от закона,
И жизнь роскошная – шампань, духи, цветы,
Но это вывеска дешевого притона,
Где в униженье жизнь проводишь ты.

Припев.
Харита Игнатьевна.
Не страдай же, Анна, помни,
Анна. Хоть страдаю я, но помню,
Анна и Харита Игнатьевна (вместе). 
Пусть березку ветер гнет,
Но когда гроза утихнет,
То она опять цветет.

Харита Игнатьевна. Дочка, пусть ты и пережила многое, и позор, и падение, и бедность, и нужду, но все равно, ты мое дитя. У тебя же благородная кровь. И здесь о тебе никто ничего не узнает, никто не посмеет пальцем ткнуть. Даст бог, и с деньгами вопрос уладится, теперь я знаю, кого о помощи просить. Я – Огудалова, я нищенства не допущу!
Анна. Вы ступайте, маман, я посижу здесь, посмотрю туда, на Волгу. Как давно я ее не видела. Может быть, душа и оттает немного. 

     Харита Игнатьевна уходит. Анна глубоко вздыхает, смотрит за Волгу и несмело улыбается.

Что ждет меня здесь – смертная тоскливость да уныние, от которых снова за первого встречного выйти готова? (Задумывается). Видимо, так. И опять мне придется бесконечными сумерками коротать время за разговорами с младшей сестрой. Наверное, она думает услышать от меня рассказы о счастье в чужих странах. Да ведь верно говорят – только глупой вороне свой свет не мил.   

 Савва внимательно вглядывается в девушку, затем неслышно подходит к ней.

Савва. Мы, кажется, виделись.
Анна (оборачивается на голос и вздрагивает, потом словно хочет заслониться от собеседника руками, но говорит уверенно). Думаю, что вы ошиблись. Я вас не знаю. Я вообще только сегодня вернулась в Бряхимов из-за границы.
Савва. Какое совпадение. И я только что впервые попал в этот город. Но я уверен, что уже видел вас ранее – там, в одном из домов Франкфурта, в Германии. Это тот самый дом, где много веселых девушек. Где гостей всегда готовы утешить и пожалеть. У моего друга перед свадьбой там состоялась вечеринка. Помните Дмитрия Рохварга, капитана? Славная получилась вечеринка – с шампанским и  с дамами. Это ведь вы тогда там были в роковых  черных кружевах?
Анна. Но вы тоже переменились. Помнится, на вас был надет парадный мундир офицера. Что же вас заставило так резко переменить внешность? Личные дела или – боюсь предположить - задуманное преступление?
Савва. Если даже последнее и верно, вы все равно должны молчать об этом. (Многозначительно). Ибо…

                        Идет дуэт Анны и Саввы.

1. Савва. Хотели вы веселья,
Но горькое похмелье
Заблудшую пусть душу отрезвит.
Хоть жизнь полна желаний,
Ценой лихих страданий
Вы поняли, куда она манит.

Припев. Вы вся в моих руках, 
Теперь вы так и знайте.
Анна. Не выдавайте, не выдавайте 
Савва. И слезы ваши – ложь,
И рук вы не ломайте.
Анна. Не выдавайте, не выдавайте 
Савва. Откроется обман – 
Так на себя пеняйте.
Анна. Не выдавайте, не выдавайте 
Савва. А коль у вас роман –
Тем более, решайте.
Анна. Не выдавайте, не выдавайте 

2.Савва. В стране, где нету счастья,
Где целый день ненастье,
И каждый час так тягостен и черн,
Пристанище найдите,
Ведь вы не захотите,
Чтобы жизни потонул ваш утлый челн. 

Припев. Вы вся в моих руках, 
Теперь вы так и знайте.
Анна. Не выдавайте, не выдавайте 
Савва. И слезы ваши – ложь,
И рук вы не ломайте.
Анна. Не выдавайте, не выдавайте 
Откроется обман – 
Так на себя пеняйте.
Анна. Не выдавайте, не выдавайте 
А коль у вас роман –
Тем более, решайте.
Анна. Не выдавайте, я молю, меня не выдавайте 

Анна. Отпираться бессмысленно. К сожалению, это действительно это была я. (Просит испуганно). Надеюсь, вы меня не выдадите? 
Савва. Нет, это не в моих правилах. Не волнуйтесь. Поскольку вижу я, что вы совсем другая.

    Выходит официант Кузьма. Вопросительно смотрит на Анну и Савву.

Анна (поспешно встает). Пожалуй, я пойду. (Уходит, но останавливается в стороне и прислушивается).
Кузьма (Савве). Что изволите? Расстегайчики свежие, уха  из осетрины…
Савва. Как звать тебя, любезный?
Кузьма. Кузьма, ваша светлость.
Савва. Ответь мне, и я щедро награжу тебя. (Манит его к себе). Как мне найти Огудаловых?

           Анна встревожено всплескивает руками и убегает.

Кузьма. Тех, что из Италии только что вернулись? Дом их во-о-он там… (указывает). Видите? 
Савва. Я слышал, этот дом у них за долги продан был?
Кузьма. Точно так-с. Только вот теперь он снова им принадлежит, потому как нашелся один богатый человек, выручил. Проданный дом самолично приобрел да вновь Огудаловым-то и вручил.
Савва. И кто же он будет, этот богатый человек?
Кузьма (нарочито скромно). Не наше дело – господ обсуждать. Но имя его в наших краях широко известно.
Савва. И что же – к девушке этой он благоволит совершенно бескорыстно?
Кузьма. Не могу знать.
Савва. Экий ты скромница, братец. А коли так, скажи мне вот еще какую вещь: нельзя ли, скажем, мне самолично с этими Огудаловыми познакомиться?
Кузьма. Это уж, решительно нет.
Савва. Отчего так? 
Кузьма. Они не принимают теперь так открыто, как ранее. Вот завтра у них карнавал-маскарад, так будет общество только исключительно избранное. Исключительно-с.
Савва. Ну, это мы еще посмотрим. 

     Савва дает официанту денег и уходит. Официант кланяется, сгибаясь в поклоне, и уходит следом. 

                                  Занавес. 

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ. 

  Сад перед домом Огудаловых. Возле дома на скамеечке сидит Лариса Дмитриевна. Она под гитару исполняет романс «Ищу любовь».

Лариса. 
1. Пусть убегает вдаль река,
Мечты мои уносит в море.
И золотые облака
На небе с ласточками спорят.
 2.  Любовь по свету я ищу,
Но, видно, не судьба мне в этом.
Но я давно уж не ропщу
И не ищу любви по свету.
  3.  А волны пенной синевой
Волнуясь, продолжают мчаться.
Мечта, простилась ты со мной,
Отчаялась найти я счастье.

      Появляется  Савва. Он останавливается в отдалении, слушает ее романс. 

Лариса (Савве, но не глядя в его сторону). Вам кажется, что я вас не вижу, не так ли? А я все вижу, и даже больше, чем вы думаете.
Савва (подходит ближе). Простите меня великодушно. Но вы так славно поете. 
Лариса (равнодушно рассматривает его). Что вы тут делаете за забором? Добрые-то люди у заборов не подслушивают.
Савва. А с чего вы взяли, что я – добрый. Разве вы меня знаете?
Лариса. Нет, конечно, но мне всегда так хочется верить в то, что каждый человек рано или поздно становится добрым.
Савва. Вам следует обязательно быть осторожнее и не надеяться, что когда-нибудь вся наша жизнь окажется прекрасной, как в сказках. Вспомните, ведь существует очень много сказок, которые имеют печальный конец. 
Лариса. Как невесело вы рассуждаете. Должно быть, вам пришлось часто сталкиваться с людьми корыстными и алчными. Но мне кажется, что и такие черты характера приобретаются оттого, что этих людей просто мало любили.
Савва. Возможно, я так говорю потому, что знаю жизнь немного лучше вас. Так что, умоляю, постарайтесь быть осторожнее.
Лариса. Легко сказать – будьте осторожны. По-вашему это означает, что надо опасаться всего на свете – дурной погоды, людской молвы, плохой еды, дырявой одежды, когда наступает зима, и принимается гудеть злая метель. 
Савва. Вот вы все сами и объяснили. Про одно только позабыли – можно ли избавиться от плохих концов в сказках? Хотите, я дам вам ответ на этот вопрос?
Лариса. Извольте.
Савва. Для начала запомните: никогда не следует доверительно беседовать с людьми, которых вы видите первый раз в своей жизни.
Лариса (вздыхает). Тогда мне придется всю оставшуюся жизнь провести в молчании. Потому что за время нашего отсутствия здесь так много всего переменилось, что сейчас почти каждый человек, даже старый знакомый, может для меня вновь оказаться загадкой. Времена меняются, и люди вместе с ними. Кто знает, что произошло со старым знакомым за целый год, пока нас не было в Бряхимове.
Савва. Действительно, вам первое время надо будет больше помалкивать да примечать, что за человек – ваш собеседник. Да, кстати, этот совет и мне сгодится, ведь я приезжий. А вы, пожалуйста, будьте осторожны. Я вижу, что вы – простая и доверчивая, а ведь именно таким приходится плохо в первую очередь.
Лариса. Когда мы с матушкой были в Италии, я прислушивалась к рокоту морских волн и заставляла себя думать, что все плохое в моей жизни кончилось, сколько может продолжаться черная полоса?
Савва. Вы были за границей?
Лариса. Да, около года. Это Мокий Парменыч Кнуров настоял. Я долгое время была очень слаба, и он отправил меня и матушку на лечебные воды. Но вы знаете, я сильно скучала там.
Савва. Отчего же? Говорят, Италия – прекрасная страна. Роскошные дома, празднества, карнавалы. 
Лариса. О, нет, мы там жили очень скромно и даже замкнуто. А скука…Трудно объяснить. Когда я начала выздоравливать, на меня вдруг стала наваливаться такая тоска. Я вдыхала целебный морской воздух, а мне хотелось, чтобы он благоухал нашими приволжскими ароматами – горькой полынью и ночным чабрецом. Я даже специально растирала в пальцах побеги растущих там деревьев, мне хотелось представить, что сейчас они приобретут эти волшебные запахи. Но разве могут восковые листья пальм или лавра заменить простоту и родное очарование наших обычных русских былинок. Поэтому, наверное, так радует меня возвращение на родину, и так хочется не думать о людской подлости.
Савва. А что, ежели рядом с вами оказался бы преданный вам человек – порядочный, справедливый, тот, который был бы вам не неприятен. Как в таком случае показалась бы сторона чужая.
Лариса. Неожиданный вопрос. Не могу сразу на него ответить, надобно подумать. (Замолкает).
Савва. Я утомил вас своими нравоучениями. Хотите, немного развеселю вас?
Лариса. Сделайте одолжение.
Савва. Я поспорил с друзьями, приезжими купцами, что у первого встречного человека я выполню три любых желания.
Лариса (смотрит на него заинтересованно). Извините, что вы говорите?
Савва. Я говорю, что первый встречный - это вы, мадмуазель.
Лариса (улыбается). Вы – волшебник?
Савва. Нет. Просто причуда такая. 

     Звучит дуэт Саввы и Ларисы «Я исполню три желанья».

Савва. 
1.	Я с купцами не в ладу
И поклялся в споре,
Что развеять помогу 
Человеку горе.

Припев. Чудо первое свершу,
Тучи разгоняя,
Как второе закажу,
Я пока не знаю.
Третье чудо попрошу
Вас назвать скорее.

Лариса. Что в ответ я вам скажу?
Савва. Обратился весь я в слух.
Лариса. Остановимся на двух,
Вас я пожалею.

Савва. 
2. Почему же вышло так,
Вижу, вы грустите.
Сделать чудо мне – пустяк,
Вы же не хотите. 
 
Припев. Чудо первое свершу,
Тучи разгоняя,
Как второе закажу,
Я пока не знаю.
Третье чудо попрошу
Вас назвать скорее.

Лариса. Что в ответ я вам скажу?
Савва. Обратился весь я в слух.
Лариса. Остановимся на двух,
Вас я пожалею.

Савва. Что вы хотите от жизни? Говорите, я все исполню. Может быть, кто-то докучает вам или не дает прохода? Так только прикажите. И я избавлю вас…
Лариса. Хочу я, чтобы супруга покровителя моего, Мокия Парменыча Кнурова, поправилась. Вижу я, что он страдает из-за этого. Она ведь при смерти.
Савва (после паузы). Зачем же это вам? Не желаете ли вы, чтобы наоборот – не поправилась,  для меня-то невозможного мало… я могу все. 
Лариса. Что? Как странно вы сказали, будто я уже где-то слова такие слышала. 
Савва. Я только имел в виду, что у меня большие связи, и если вы лишь пожелаете…
Лариса (возмущенно). Как смели вы такое предлагать. Уйдите прочь. Вы - злой человек.
Савва. Простите, не прогоняйте меня. Я же совсем не знаю вас.
Лариса (строго). Поверьте, что желаю я только добра семье моего покровителя. Мокий Парменыч оказал нам с матушкой большую услугу, выкупив дом и оплачивая мое лечение. Но я никак не смогу его отблагодарить, и это гложет меня более всего. Вот, кабы вы посоветовали мне, как благодарить его.
Савва. Что же я могу посоветовать. Это только вам решать. Есть девицы на благодарность скорые. Недавно я видел одну такую поблизости...
Лариса. Я знаю то, что многое здесь говорят за глаза. И слышала я, что сын Мокия Парменыча, который живет за границей, тоже плохо думает обо всем происходящем здесь. Так это только от незнания. И больше всего я хочу, чтобы знал он, как отец его честен и благороден. 
Савва (внимательно глядит ей в лицо). А что вы знаете о его сыне?
Лариса. Ничего. Но я думаю, если бы он приехал да поддержал мать свою, может, стало бы ей легче?
Савва. Странно как вы говорите. Сдается мне, что вы душу мне открыли, хотя я чужой человек.
Лариса. А так и есть. Я очень долго была больна, теперь же я полна сил и почти здорова. Но душа моя стала другой. Теперь я твердо знаю, чего хочу. И хорошо, что вы чужой человек, вы пройдете, и больше мы не встретимся, и вы никому не расскажете, что на самом деле я чувствую. Многие думают, что я ничего не чувствую, кроме боли. Но боль давно в землю ушла.
Савва. Так воспользуйтесь же моими возможностями, только прикажите мне, я все исполню. Что хотите вы?
Лариса. Ничего от вас не хочу. Не нужно волшебства и взмахов волшебных палочек. Если суждено мне обрести счастье, то это получится само собой, безо всяких усилий.
Савва. Вы достаточно выстрадали  за свою жизнь, Лариса Дмитриевна.  Признаться, отправляясь сюда, я рассчитывал увидеть холодную лицемерную особу. А вы так просты, что, кажется, нельзя такой быть.
Лариса. Но кто вы? Почему вы знаете меня? И почему вы рассчитывали меня видеть в каком-то нелицеприятном свете?
Савва. Потому что я искал вас.
Лариса. Меня?
Савва. Да, вам кажется, что это снова чудеса. Пусть же они для вас не заканчиваются сегодня. 

    Исполняется задорный  дуэт Саввы и Ларисы «Пусть не кончаются сегодня чудеса».

Лариса.
1. Если светлый день уходит в ночь,
И темнеют понемногу небеса,
То тоску мою уносит вечер прочь,
Что тогда все это значит? 
Савва. Чудеса.

Припев. 
Лариса и Савва (вместе). 
Свое чудесное желанье загадай,
Видишь, звездочка на темном небе светится
     Тебя найду когда-нибудь, ты так и знай,
     Вот только где бы нам с тобой скорее встретиться.

Лариса. 
2. Вот на небе месяц молодой
     Дал свиданье тем, кто любит, в полчаса.
     Протяни тогда ко мне свою ладонь.
     Что это значит, объясните?
    Савва. Чудеса.

Припев. 
Лариса и Савва (вместе). 
Свое чудесное желанье загадай,
Видишь, звездочка на темном небе светится
     Тебя найду когда-нибудь, ты так и знай,
     Вот только где бы нам с тобой скорее встретиться.
     Пусть не кончаются сегодня чудеса…

Лариса. А знаете, сегодня вечером маменька устраивает костюмированный бал. Обращение у нас свободное. Если желаете, то приходите. Я скажу маменьке, что вы – мой сюрприз.
Савва (страшным голосом). А не боитесь, что я разбойник?
Лариса (смеется). Э, нет! Кто угодно, только не это. И даже я точно угадаю, кто вы. Вы когда-то… имели отношение к армии. Вы офицер? Да-да, и выправка, и осанка. Наверное, теперь вы уволились со службы и начинаете свое купеческое дело. Так?
Савва. Вы почти угадали. 
Лариса. И здесь еще, кроме меня, у вас есть много знакомых. 
Савва. От вас ничего не скроешь.
Лариса. Так тем более приходите завтра. На празднике все будут в масках. Думаю, вы сможете потешить своих знакомых.
Савва. Договорились. (Кланяется). До свидания. (Уходит).
Лариса (смотрит ему вслед). Кто же это? Неспроста этот волшебник с тремя желаниями забрел в наш дом. И я даже имя его не спросила. Как это глупо.
(Перебирает струны гитары).

   Выходят Анна и Харита Игнатьевна, которая держит в руках теплый платок.

Анна (обнимает Ларису). Лариса, с кем это ты разговаривала?
Лариса. Здесь был какой-то человек, странник. Мы забавно поговорили с ним. Он мне предложил сыграть в игру на три желания. А потом забыл про них и ушел.  
Харита Игнатьевна (подает Ларисе платок). На-ка, укройся шалью. Вечером у нас прием. И не делай такое лицо.
Лариса. Ах, маменька, достаточно вам поучать меня. Я теперь все за себя сама знаю. 
Харита Игнатьевна. Что же ты не хочешь материнских советов послушать.
Лариса. Да слушала я раньше, а все не впрок!
Харита Игнатьевна. Я тебе добра желаю. 
Лариса. Понимаю. Только почему все, кто мне эту фразу произносит, говорят ее с очень злыми выражениями лиц?
Харита Игнатьевна. Лариса!
Лариса. Нет, позвольте мне теперь своим умом жить. Помните, я искала любви и не нашла ее. Меня все предавали. Но теперь мои чувства очерствели. А когда так случается, начинаешь очень четко осознавать происходящие вещи и отличать хорошего человека от плохого.
Анна. Ну, и как ты думаешь, твой странник – хороший или плохой?
Лариса. Это неважно. Он встревожен чем-то. Но только мое желание ему не исполнить. А желаю я, чтобы вновь чувства мои пробудились. 
Харита Игнатьевна. Лариса, обжегшись на молоке, и на воду дуешь. Уж не о Паратове вспомнила ли?
Лариса. Нет. С этим человеком все кончено. Я не хочу больше разбитого сердца. Мокий Парменыч дал нам хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне. Он просто сказал: «У меня денег много, а у вас нет, так возьмите у меня». Кто бы мне еще мог так просто подарить эту уверенность? Карандышев ли? Паратов ли? Ни один из них не предложил бы бескорыстной помощи, какую мы получили от Кнурова.
Харита Игнатьевна. Ничего, дочка. (Обнимает ее за плечи, успокаивающе говорит). Мокий Парменович тоже человек перспективный. Вот на днях, глядишь, его законная-то супруга помрет…
Анна. Точно-точно!
Лариса (отталкивает Хариту Игнатьевну). Что вы говорите, матушка! Что? Я об этом и не помышляю. И хватит с меня ваших советов!  
Анна. Лариса, так на что ты рассчитываешь? Всю жизнь - в содержанках? Не советую!
Харита Игнатьевна. Мы не таких правил люди, и отец твой покойный не этого желал для тебя.
Лариса. Отец меня и еще двух сестер на свет произвел и не подумал, как мы потом без него жить будем.
Харита Игнатьевна. Так знать бы, где упасть, соломки бы подстелить.
Лариса. Золотой соломки бы. Для людей, которые живут разумом, мама, весь мир – арена счастья, а для тех, кто живет сердцем, – арена трагедий. 
Харита Игнатьевна. Может, и верно ты говоришь, попробуй, переучись разумом-то жить. Я разумом живу, а много счастья прижила? Положение-то у нас одинаковое. Вот так. Но одного я все же хочу – вас обеих счастливыми видеть. Сбудется ли это когда-нибудь? (Уходит).
Лариса. Не знаю. 

      Лариса и Анна исполняют дуэт «Надежда» - на мелодию романса «Ищу любовь», но в более оживленном темпе.

Лариса и Анна. 
1. Отправиться бы снова в путь,
Чуть проявились к жизни б силы.
Смогла б сквозь тучи я шагнуть,
Лишь пусть отыщется мой милый.
 2. Гроза волшебною рекой
Обрушилась. Все встрепенулось.
С ее прохладною водой
Мечты мои ко мне вернулись.
 3. И тяжесть в несколько пудов
Как будто с плеч моих исчезла.
И позвала меня любовь,
Вновь одарив своей надеждой.

       Вбегает Вожеватов.

Вожеватов (раскланивается). Прошу прощения, без доклада к вам. Шел мимо, вспомнил о неотложном деле к Харите Игнатьевне.
Лариса. Здравствуй, Вася. Маменька хлопочет по поводу сегодняшнего праздника. Я сообщу ей о твоем визите. Простите, я не представила вас – Вожеватов, Василий Данилыч. А это – моя сестра Анна Дмитриевна. Позвольте вас на время оставить. Думаю, что вы друг друга узнали, и вам есть, о чем поговорить. (Уходит).
Вожеватов (целует руку Анне). Конечно, узнали, но столько времени прошло. Говорят, вы приехали сюда из-за границы.
Анна (важно). Да, слегка утомилась тамошним обществом. Столько поклонников за довольно короткое время, причем, многие – из европейских императорских фамилий.
Вожеватов. Думаю, они никогда не встречали женщины, более эффектной, чем вы, Анна Дмитриевна. Сразу видно заграничный шик. А что супруг ваш, он тоже сюда вернется?
Анна. Нет, нам пришлось расстаться, мне вдруг так сильно захотелось вернуться обратно домой, в Россию. А ему этот климат противопоказан. 
Вожеватов. Конечно, конечно-с. Про него и сюда слухи дошли.
Анна (пугливо). А что говорят?
Вожеватов. Говорят, что, будто у него игорное дело имелось, много выгоды приносило.
Анна (облегченно). В общем, правильно. 
Вожеватов. Игорное дело, конечно, может, и доходное, только больше для иноземных стран обыденное. Здесь у нас мы все более привыкли рекой да лесом заправлять, в том наше отличие.
Анна. Возможно, вы и правы, Василий Данилыч, только вот климат у нас посерьезней будет, чем там, в Германии, где мне довелось жить в последнее время. От одной погоды нашей здесь на родине у человека может запросто начаться чахотка… Или как это… чесотка? Совсем забыла родную речь!
Вожеватов (шутит). Как у нас смеются: и чахотка, и чесотка исчезают в миг от водки. 
Анна. Ну да бог с ними! Расскажите лучше, как ваши дела, Василий Данилыч? Говорят, вы крупным пароходчиком заделались.
Вожеватов. Правду говорят, хотя я, из скромности, об этом предпочитаю помалкивать. Вот другие мои дела, возможно, вас более привлекут – люблю я щенков породистых разводить.
Анна. Что вы говорите! В Монте-Карло мне доводилось видеть собачью выставку. Это было изумительно! А что вы по вечерам изволите делать?
Вожеватов. То же, что и все остальные. Когда вечера длинные, особенно зимой, то скучаю. А то и пасьянсы раскладываю. 
Анна. Пасьянсы-то вообще вещь скучная. То ли дело – карточная игра. В ней все бьет ключом – темперамент, индивидуальность, даже изящество. Вот, извольте убедиться. (Подает Вожеватову колоду карт. Вожеватов машинально сдает карты, и они усаживаются за игру. Играют несколько конов, во время которых Анна постоянно выигрывает). Можете себе представить, на выставке собак в Монте-Карло  было несколько совершенно необычных пород.
Вожеватов. Да? А что же там было необычного?
Анна. Например, один пес – громадный, уши до полу висят, а сам лохматый. Но, вы не поверите, с голубыми глазами.
Вожеватов. Необычайно! (Глядит на карты). Ах, вы выиграли!
Анна. Да-да, говорят, порода, нарочно созданная для королевских дворов. 
А собаки гладкошерстные теперь выводятся со специальным окрасом – под расцветку любимого платья хозяйки. 
Вожеватов. Быть того не может.
Анна. Особым шиком считается, если дама пройдет на прогулке, скажем, к минеральному источнику, вместе со своим любимцем, у которого шерсть подходит по масти к дамскому туалету.
Вожеватов. Я впервые слышу от вас подобные вещи. (Глядит на карты). Виноват, заслушался и опять проиграл.
Анна. А для любителей острых ощущений там открыли особое развлечение – собачьи бои. О-о-о! Это зрелище не для слабонервных, подобно испанской корриде.

    Исполняется дуэт Анны и Вожеватова «Коррида».

Анна (поет).
1.	Там жизнь бурлила, будто бы коррида.
Участье приняли в корриде той моей
     Князья, чиновники, бароны и бандиты…
    Я расскажу, присядьте ближе поскорей.

Вожеватов (поет).
При чем коррида? Мы болтали о собачках…

Анна. Собачий бой! Публичный балаган!
В них деньги, страсть, обман, но с ними и удача.
А после – упокойтесь, все chairman.

Припев.
Анна. А если что не так,
Осадят быстро: «Ну-ка,
Ты на кого здесь поднимаешь хвост?»
Моя коррида – 
Это целая наука.
А ваш собачий бой,
Должно быть, очень прост.

Вожеватов (поет).
2. Сказали вы сейчас собачий термин
Так развлекли меня, как бы никто не смог.
В вас есть изюминка: скромны и…откровенны.
Моя болонка, я – ваш верный пуделёк.

Анна. Фи, пошлость, друг, нельзя ли полюбезней?
Вожеватов. Пардон, не пошлость то, а шуточка - обман!
(В сторону) Общаться с каждым мигом интересней,
Не завести ль роман, чтоб было все chairman.

Припев.
Вожеватов. А если что не так.
Анна. Тебя вмиг осажу я
И твой купирую облезлый хвост
За мной пойдешь,
Любя, моля, ревнуя,
Ведь, как ошейник, замысел мой прост.

Вожеватов. Раз вы такая любительница собак, то вы непременно должны посмотреть мои псарни. Это незабываемое зрелище. Я подарю вам борзого щенка, хотите?
Анна. Подарка не приму. А вот, коли хотите, в карты у вас выиграю.
Вожеватов. Да я уж заранее знаю, что вы выиграете! Проказница. Сознайтесь, играть научились в заведении мужа?
Анна. Далось вам это заведение!
Вожеватов. Вот вы и сознались.
Анна (пугливо). В чем?
Вожеватов. В том, что мужа по миру пустили с таким-то талантом! Со мной это не пройдет! Я меру во всем знаю и в карточной игре тоже. Вот возьму и не стану больше с вами играть.
Анна. Тогда и не увидите меня более.
Вожеватов. Что ж делать-то? Придется играть!
Анна. Вот и не возражайте!

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ.
    Тот же сад Огудаловых, разукрашенный для карнавала. Звучит музыка. Танцуют дамы  и кавалеры, одетые в карнавальные костюмы. Потом выходит цыганский хор, который исполняет романс «Всему свое время».

1.Наш цыганский хор у Волги
Вам поет напев простой:
Коль невесту ищешь долго -
То умрешь ты холостой.
Коль смолоду ты мучишься - 
Под старость заживешь.
С утра на небе тучи -
Под вечер будет дождь.

Припев. Коль чувств посеяно семя,
Оно в любовь прорастет.
Всему свое время, всему свое время
И страсти цветок расцветет.

2. Золотом блестят монисто,
Пышных юбок шепоток.
Звук скрипичный тонкий чистый
Преподаст тебе урок:
Не хмурься, коль утеряно,
Не плачь, раз не сбылось. 
Взойдет то, что посеяно,
Пройдет лишь теплый дождь.
 
Припев. Коль чувств посеяно семя
Оно в любовь прорастет.
Всему свое время, всему свое время
И страсти цветок расцветет.

  Идет цыганский перепляс.

  Появляется Лариса Дмитриевна, которую преследует Паратов. Оба они  в карнавальных масках.

Лариса. Кто вы? Я не узнаю вас. Так нечестно!
Паратов (говорит измененным голосом). Отчего нечестно – карнавал же. Ведь вы сами того желали.
Лариса. Так ведь Васю я узнаю даже в маске, и Мокия Парменыча узнаю тоже…
Паратов. Но на карнавалах кто-то должен оставаться неузнанным. В этом и все его очарование.
 
  Идет исполнение дуэта Ларисы и Паратова «Карнавал».

1. Паратов. Чем сердцу нашему любезны карнавалы?
Не только тем, что там гулянье до утра,
Там фейерверки, угощенья, зазывалы,
А поутру, глядишь, и уходить пора.
Лариса. Ах, нет, обидеть могут там невольно,
А как же девушке с обидою прожить?
И чувства нет уже, но сердцу очень больно,
Когда способен кто-то сильно оскорбить.
Паратов (в сторону). Я не узнан, это к счастью, 
Снова весел я и мил,
(Ларисе) Я не узнан, но ведь часто
Я к вам в этот дом ходил.
Лариса. В дни визитов к нам, бывало,
Гости шли на хлеб и соль
Всех припомню я едва ли,
Но свою играла роль.
2.	Паратов. Чем сердцу нашему любезны карнавалы?
Быть может, тем, что быть неузнанным легко,
Покутишь ночь, как сроду не бывало,
А поутру опять уедешь далеко.
Лариса. Да, если праздник завершен, и бал окончен,
То только слезы остается многим лить.
Ведь в стороне другой не свидимся мы больше,
И с милым врозь мы вынуждены жить.
Паратов (в сторону). Я не узнан, это к счастью, 
Снова весел я и мил,
(Ларисе) Я не узнан, но ведь часто
Я к вам в этот дом ходил.
Лариса. В дни визитов к нам, бывало,
Гости шли на хлеб и соль
Всех припомню я едва ли,
Но свою играла роль.

 (Кода, во время которой Лариса и Паратов поочередно поют каждый свою строчку).

Лариса. Я многих видела, но всех не узнавала.
Паратов. Как сердцу нашему любезны карнавалы…
Лариса. И от веселья в жизни очень я устала.
Паратов. Как сердцу нашему любезны карнавалы…

Паратов. Я не был в вашем городе довольно долго, но теперь воспоминания оживили в моем сердце прежние чувства.
Лариса. Какие чувства, к кому?
Паратов. К вам. Может быть, мы продолжим веселье наедине, умчимся на пароходе из этого шумного, но чужого карнавального балагана.
Лариса. Была бы моя воля, я давно уже не только этот дом, но и этот свет покинула. Но, простите, оставить сегодняшний бал – не в моей власти. Его устроил человек, который от всей души сделал для моей семьи столько добра, что мы просто обязаны хоть чем-то отплатить его доброту.
Паратов. Я слышал, этот человек немолод?
Лариса. Да, а откуда вы знаете?
Паратов. Так ему будет достаточно одной уверенности в том, что вы ему благодарны. Я думаю, ваш отъезд его не огорчит, ведь у стариков есть одно преимущество перед молодыми – большой жизненный опыт. (Небрежно). Ну, вспомнит он, как сам был в юных летах, что тогда вытворял, как с девицами веселился. Если даже ему доложат, что вы отсюда уехали, думаю, большого урона не нанесут. Ну, поворчит он да потом и смилуется.
Лариса (тревожно). Что же это вы такое мне советуете? Кто вы такой? (Протягивает руку, пытается сорвать маску с Паратова).
Паратов (перехватывает ее руку). Не волнуйтесь так. Просто я вижу, что веселье это тяготит вас несколько. Но, думаю, что далее все еще напряженнее будет. Ведь для Хариты Игнатьевны всегда правилом было – вас заставлять в угоду гостям веселиться, романсы под гитару исполнять да танцевать. Правду я говорю?
Лариса (принужденно). Да, бывало и такое.
Паратов (усмехаясь). Вот, сами все знаете, чем ваш вечер рано или поздно закончится.
Лариса. Думаю, маменька меня пожалеет. Ей вместе со мной пришлось через немалые трудности пройти, чтобы обратно к нормальной жизни вернуться.
Паратов. Это хорошо, коли Харита Игнатьевна к вам сочувствие проявит. Но все же, думаю, мое предложение в силе остается. Я смею надеяться?
Лариса. Нет, на ваше предложение я вам никакой надежды не оставляю.

           Лариса и Паратов скрываются за кулисами. 

  Появляются Вожеватов и Кнуров. Вожеватов время от времени приставляет к лицу Кнурова свою маску-лорнет на палке.

Кнуров (отмахивается). Ну, будет вам, что за ребячество!
Вожеватов. Вот умора, Сергей Сергеевич в маске так и снует возле Ларисы Дмитриевны. Она, поди, не узнала его! Где уж догадаться, кто это. Он и голосом говорит другим. Рокочущим. (Изображает басом). Ларрриса Дмитрррриевна!
Кнуров. Вот ведь, Сергей Сергеич ветреник был, ветреником и помрет. Только нехорошо, когда он затеял снова приставать к Ларисе со своими любезностями, совсем нехорошо. Сейчас не время и не место. Он ведь хочет события вспять воротить, понравилось ему душу девичью тревогами изводить напрасно. Известное дело – кошке игрушки, а мышке слезки.  А Феодосия Платоновна шибко бы рассердилась, кабы узнала.
Вожеватов. Да не узнать ей об этом. (Вздыхает). И не узнать Сергея Сергеевича. Он все старается остатки достоинства сохранить. А достоинство-то видать, его новой семьей, растоптано. Только он все куражится.
Кнуров. Да. Чего-чего, а куража у него хватает. 
Вожеватов. И в самом деле, как русский мужик: мало радости, что пьян, надо поломаться, чтобы все видели. Ну, поломается, поколотят его раза два, смотришь, он и доволен! И идет спать. 
Кнуров. Так вы ситуацию не поняли, Василий Данилыч. Отец у Феодосии Платоновны  - крупный чиновник, старовер, так что вроде бы все чинно, степенно, сплошное parle francais. И золотые прииски старик за дочерью-то в приданое дал, не обманул. Только Паратов же обязан за работой на прииске этом следить. Кабы знать, что приданое это отрабатывать придется кровушкой, он, пожалуй, сто раз просчитал да продумал, прежде, чем в петлю женатой жизни-то влезать. Одно дело, он здесь жизнь свободную вел, и с батраками ходил по Волге, и с ними же - на охоту.… На то его воля была, хочу - иду, хочу - не иду. Теперь же все по-другому.  Так что, и Феодосия, и отец ее…
Вожеватов. Да, два тела, одна душа да один карман. Что тут и выражаться иначе. А только, Мокий Парменыч, сами знаете, что некогда Паратову было раздумывать. Имение фамильное с молотка ушло, пароходы свои он один за другим почти за бесценок сплавлял. Тут уж не до жиру, остаться бы хоть живу. Вот он и польстился на золотые прииски.

                          Подбегает Анна.

Анна. Василий Данилыч, идемте танцевать! 
Вожеватов. Одну минуту, Анна Дмитриевна,  мы с Мокием Парменовичем только один разговор важный завершим.
Анна. Какие могут быть важные разговоры на увеселении!
Вожеватов. Значит, сейчас дела и отставить придется.
Кнуров. А я смотрю, Василий Данилыч, вы на Анну Дмитриевну глаз положили. Что, угадал?
Вожеватов. Я сам себе удивляюсь. Как может она увлечь, заинтересовать. И говорит интересно, и образована. И щенка моего не обижает, бережет, заботится. Я проверял.
Кнуров (Анне). Как вы жили за границей?
Анна. Скучно. Много читала, ходила в театры.
Вожеватов. И экономно?
Анна. Я не люблю роскоши, поэтому приобретаю для себя все только самое необходимое! Ведь все равно я не съем больше одной тарелки супа и не сумею на себя надеть больше одной шубы.
Вожеватов. Оказывается, у Хариты Игнатьевны не дочери, а просто сами по себе бриллианты. (Целует руки Анне).
Кнуров. Так вот для кого ваша матушка снимала деньги из банка. 
Анна. Она прислала их мне.
Кнуров. На одну шубу и на одну тарелку супа?
Анна. Вовсе нет. 
Кнуров. Для чего же тогда?
Анна. Для того, чтобы я могла приехать. Какой, однако, вы недогадливый! Мерси вам за все, благодетель! Благодетель! Вы бог для нашей семьи.

      Шуточная песенка Анны и ее трио с Паратовым и Вожеватовым.

1. Анна. Вы - сущий бог для нашей-то семьи,
Ах, Кнуров, если б только вы могли:
Подвести меня к царскому трону,
На чело возложить мне корону!
Достать мне звезду с небес,
Заставить склониться лес,
В конфетти превратить метель,
И массу других вещей...
Кнуров. Безумных затей!
Вожеватов. Полноте! Мадмуазель Анна шутит!
Кнуров. По-моему она здесь воду мутит.
2. Анна. Ах, не сердитесь, Кнуров, дорогой.
Коньяк французский сделайте водой!
Прикажите, чтоб евнух женился,
Прирастут маски пусть к нашим лицам!
И если вы сказочный бог,
Добавьте собачке пять ног,
Из фиалок устройте постель
И массу других вещей…
Кнуров. Прекрасных безумных затей.
Ах, Анна, милочка, таких богов, знать, нет,
Чтоб вверх тормашками перевернули б свет.
Связали в узел бы все главные дороги...
Анна (медленно и лукаво). Все это могут   м о л о д ы е   боги!

                      Анна берет под руку Вожеватова, оба уходят.

Кнуров. Молодые боги! Вот на что она намекает. Она не хочет богатого, всемогущего и при этом почтенного возрастом. Она желает при всех перечисленных достоинствах еще и молодого. Пожелание понятно. Но молодость – самый короткий и быстротечный отрезок жизненного пути. Ей свойственны дурные манеры, ветреность и масса других недостатков, которые и перечислять-то неохота. Но позвольте, должно же быть у молодости хоть какое-то достоинство? Юность и свежесть, блеск в глазах и способность к безрассудству.

  Кнуров исполняет арию «Молодые боги».

1.	Почтенный возраст для мужчины – достоянье,
Но дамы льнут к мальчишкам, шалопаям,
Тогда в игру пускай вступает состоянье,
И золото любовь переиграет.
2.	Могу на кон поставить быстро миллионы,
Любовь падет сама как будто на колени,
От девушки до чувственной матроны
Охватит всех до умоисступленья.
3.	А молодым богам оставим славу,
Пусть думают, что в жизни всемогущи,
Но те, кто пожил, знают: состояньем
Ты обретешь весь мир и даже рая кущи. 

Молодые боги! Молодые боги! Помогай после этого людям  - давай им хорошее содержание! Чем ее пленили эти молодые боги? Жизнь коротка, опыт обманчив, суждения трудны. Только в зрелых годах человек способен оценить, что хорошо, я что дурно. А если к тому же у него внушительный капиталец имеется, то возраст вообще значения не имеет. (В негодовании удаляется). 
 
   Появляется Лариса, она снимает маску и задумчиво смотрит в сторону гостей. К ней выходит Харита Игнатьевна.    

Харита Игнатьевна. Дочка моя, что ты хмурая снова? Уж не чувствуешь ли ты себя обойденной судьбою? 
Лариса. Порой мне кажется, что Мокий Парменыч держит меня при себе для престижа, как дорогой экипаж, золотой портсигар с каменьями или нечто подобное. И на душе у меня неспокойно, мама. Никак не пойму, в чем же дело? Или затевается что-то опять?
Харита Игнатьевна. Что ты, Лариса, полно печалиться. Все-то ты выдумала, все тебе кажется. Мокий Парменыч добр к тебе, как никто другой. Скажи, а зачем Вася заезжал сегодня?
Лариса. Ничего особенного. Выведывал, чем Анна щенка кормит, обещал сегодня сюрприз какой-то да справлялся о здоровье по-дружески. А ты заметила, он нашей Анной, кажется, всерьез увлечен?
Харита Игнатьевна. Правда. А я уж, было, подумала, не хочет ли он тебя у Кнурова отбить?
Лариса. Мама, да что ты! Он как брат мне. У него и в мыслях такого нет. Да еще ведь Вася такой экономный, ты сама знаешь.
Харита Игнатьевна (раздумчиво). Знаю, но было дело – и подарки он тебе дарил, и деньгами выручал. А теперь вот еще и Анна вернулась, дополнительные тревоги, новые расходы. Снова надо думать, на что жить да на чем экономить. А ты заметила, что с нашим возвращением в городе все словно с ума посходили! 
Лариса. Только и слышно, что вернулись Огудаловы из-за границы, да еще вторая дочка Хариты Игнатьевны приехала! Как не заметить! Вокруг только об одном и твердят: и у модистки, и в кондитерской. 
Харита Игнатьевна (многозначительно). Снова кавалеры рядом да около завертелись. То никто не решался предложение сделать, бесприданница, как же такую взять! А как Кнуров появился, уж и решили, что он тебя от себя отпустит с приданым, целым состоянием, что ли, наградит? (После паузы). И, знаешь, скажу я тебе еще одну вещь, чтобы ты была готова: Паратов здесь.  
Лариса. А что мне с этого? 
Харита Игнатьевна. Уж не знаю.
Лариса. Хотя, где он?
Харита Игнатьевна. Так ты разговаривала с ним давеча.
Лариса. Ах, вот что! А я ведь никак не могла разобрать, кто это. Чувствую, кто-то знакомый, а кто… забыла! Но что ему теперь за дело – в наш дом являться. Ведь Паратов женат теперь.
Харита Игнатьевна. Кнуров тоже женат. Вот, сын его - нет. А сам Мокий Парменыч – да.
Лариса. Ты не сравнивай, мама. Это разная женатость. У Мокия Парменыча с женой отношения дружеские. А Паратов от супруги во всем зависим теперь и очень сильно. Говорят, он ненавидит жену свою.
Харита Игнатьевна. Это ему наказание. 
Лариса. А мне жаль его. Если бы он хоть копейку присоединил к приданому своей супруги, то мог бы жить с ней на равных. Но беда в том, что у него и копейки-то своей не осталось. Видишь, мама, как порой жизнь-то человеческая поворачивается. Прежде обо мне да моих сестрах в один голос все говорили, бесприданницы, мол. А всего год спустя приехал в наш Бряхимов бывший блестящий барин из судовладельцев, и теперь уж о нем все знают – вот кто главный бесприданник, бессеребренник. Добровольно в денежную кабалу пошел, вплоть до того, что отдал самое дорогое для себя – волю человеческую.
Харита Игнатьевна (раздумчиво). И вправду – был блестящий барин, а стал бесприданником. Таких еще примаками зовут. Эх, Лариса, нам ли судачить об этом… 

        Выходят Вожеватов под руку с Анной. За ними следуют гости.

Вожеватов. Почему это вы не веселитесь? А? Пора, знать, мне свой сюрприз открыть. Внимание. Внимание! (Хлопает в ладоши). Раз, два, три!

   Выходят официанты с большим  подносом в руках. На подносе красный фон, по которому идут крупные черные буквы «С приездом!». За официантами следуют остальные гости. 
          Идет исполнение ансамбля официантов «Блюдо с икрой».

Официанты 1.Вот и угощенье,
Убедитесь сами,
Барин представленье 
Заказал с гостями.
Наверху икрою
Надпись разместим,
А потом, не скроем,
Всех вас угостим.
Припев. Ах, блюдо, блюдо, блюдо,
Живется нам не худо.
Что от гостей останется,
То скоро нам достанется.
2.Осетры купались
В Волге поутру,
Нам теперь достались,
Все съедят икру.
     Белый лебедь сверху
     Надпись охладит.
     И Василь Данилыч 
     Всех вас удивит. 
Припев. Ах, блюдо, блюдо, блюдо,
Живется нам не худо.
Что от гостей останется,
То скоро нам достанется.

               Гости восторженно аплодируют.
 
Харита Игнатьевна. Ах, Вася, ты просто прелесть. Дай-ка я тебя расцелую в обе щеки! Вот это удивил! (Целует Вожеватова в обе щеки).
Анна. Это же икра!
Вожеватов (важно). Да, по фону икры красной черной икрой надпись сделана. Хорош сюрприз?  (Гости восторженно ахают и аплодируют). Знай наших! (Наклоняется к Анне). Думаю, что и вам мой сюрприз оказался приятным?
Анна. Не скажу, что нет. Вот только…
Вожеватов. Что – только?
Анна (лукаво). Для меня ли вы его приготовили? Ведь вы заранее знать не могли, что я нынче в город вернусь. 
Вожеватов. У меня предчувствие-с было, вот и угадал. (Громко). А теперь, господа, внимание -  все снимаем маски!

    Слышен шум и крики. Врывается Феодосия Платоновна, которая тащит за собой официанта Кузьму. Появление супруги бросает Паратова в панику. Он кружит среди гостей, затем  пытается скрыться за кулисами.

Феодосия Платоновна. Спасибо, Кузя, что привел. (Паратову). Серж! Вот ты где! Попался! (Подходит к краю кулисы, вытягивает из-за нее за край сюртука Паратова). А ну, домой, сию же секунду!  
Паратов. Да я, да я…
Феодосия Платоновна. Молчать!
 
   Исполняется трио Феодосии Платоновны, Паратова и Хариты Игнатьевны. 
 
1. Феодосия Платоновна. Он вздумал веселиться в бальном вальсе,
Когда в молитве надобно застыть.
Прознала я об этой вот проказе.
Знай, Серж, тебе меня не обхитрить.
(Обращается к Харите Игнатьевне). Любезная мадам, не вы ли здесь хозяйка?
Харита Игнатьевна. Прошу я вас войти, мы нынче рады всем.
Феодосия Платоновна. Сергей Сергеевич, представь меня, давай-ка.
Паратов. Мо-мо-мо-мо… моя жена.
Феодосия Платоновна (сквозь зубы). Тебя я дома съем.
(Пафосно). На улице поговорим а-ля франсе.
(Гостям любезно). Пардон муа, мадам, пардон муа, месье. 
2. Харита Игнатьевна. Что и сказать, не знаю нынче, право.
Паратов. Я здесь случайно, сбились рысаки…
Феодосия Платоновна. Врун и подлец, найдется, знай, управа. 
(Почти орет, потрясая кулаками). Сгною в тайге, ушлю на рудники!
(Переходит на любезность). А в вашем доме мило и прелестно даже.
Харита Игнатьевна. Коль вы желаете, остаться можно всем.
Паратов. Погиб я, чувствую, жена еще покажет!
Любимая, идем…
Феодосия Платоновна. Тебя я дома съем. 
(Пафосно). На улице поговорим а-ля франсе.
(Гостям, любезно). Пардон муа, мадам, пардон муа, месье. 

    Феодосия Платоновна с ненавистью выталкивает Паратова, любезно раскланивается с гостями и уходит следом за мужем.

Харита Игнатьевна (посмеивается). Пропал Сергей Сергеевич! Видно, и вправду, бог того, кто не по-божески живет, метит. Полунищий подкаблучник. А я то за него чуть было Ларису не выдала. Вот бы людей насмешила!
Кнуров (веско). Вот до чего разбазаривание состояния-то доводит. А прежде как хвалился, я, мол, никогда ни о чем не жалею, в чем увижу выгоду – сразу продам. Допродавался, видимо. Бесприданником остался, в зятья пошел к богатому староверу.
Анна (обнимает Ларису). Ты испугалась? Кто этот человек?
Лариса. Ах, Анна, хорошо, что тебе не довелось этого узнать. Год назад как раз из-за него я чуть не погибла.
Анна. Вот оно что. Так, я вижу, поделом ему наказание-то досталось. Теперь всю оставшуюся жизнь будет сидеть да на жену с богатым состоянием любоваться, в рот ей смотреть, по ее дудке плясать да лишний раз бояться слово молвить. Хорош, нечего сказать!
Вожеватов (официанту, укоризненно). Ах, Кузьма, разве же за это тебе платили? Сбил ты у нас самое веселье. 
Кузьма (пугливо). Не извольте гневаться, Василий Данилыч. Феодосия Платоновна сама явилась ко мне, и чуть ли ни драться. Я, понятное дело, перепугался! Сперва-то молчал, думал, поостынет барыня да и уедет домой неверного супруга дожидаться. А она с кулаками налетела, как с ножом к горлу пристала, веди, мол, визжит, я тебе приказываю! А то хозяину нажалуюсь, слетишь ты у меня с доходного места!
Вожеватов. Нехорошо, нехорошо! Тебе со мной лучше не ссориться. А то и я на твои знаменитые расстегаи не посмотрю, враз накажу так, что до веку не забудешь. 
Кузьма. Куда мне, Василий Данилыч, с вами тягаться. Вы купец высшего разряду, нынче супротив вас один только Мокий Парменыч миллионщик-то и остался. Мы же у себя в кофейне все видим – он ведь никому, окромя вас, и руки не подает.
Вожеватов. То-то же! (Гостям). Господа, забудем же неловкий момент, воздадим должное угощению сегодняшнего вечера. Прошу отведать невиданного гостинца.
Харита Игнатьевна. Да-да, господа, прошу вас.

     Все вновь возвращаются к веселью, рассматривая поднос на заднем плане. Гости толпятся возле подноса, разбирают ложки и пробуют икру. Слышны восторженные восклицания.

Кузьма (задерживает Вожеватова). А чтоб вы на меня вовсе не сердились, Василий Данилыч, сообщу вам еще одну новость. 
Вожеватов. Ну, что такое еще? Пустяки, видно, какие-нибудь. Ведь, думаю, главное событие уже состоялось. Ох, и посмеются над ним в нашем городе. Тут новостей мало бывает, все большей частью живут, словно сонные мухи. Вот и начнут теперь пережевывать. Представь себе, каждый, кто сегодня здесь побывал, назавтра эту историю своим знакомым перескажет. Да с комментариями! Вот умора получится.
Кнуров (подходя). Думаю, что не умора, а стыдобища. Теперь уж точно Сергею Сергеевичу в приличные дома доступ закрыт будет.
Вожеватов. А я так думаю, что деньги жены для него любую дверь напрочь отворят.
Кнуров. Ну, если за деньги жены, то может быть. (Отходит)
Кузьма (снова тянет за рукав Вожеватова). Хочу вас предупредить, говорят, что нынче днем какой-то  сумасшедший сбежал из больницы. Как бы чего не вышло. Уж больно шумно у вас тут сегодня. Барышни-с прибыли, обе из-за границы, весь городок наш в курсе. А сумасшедшие бегут на шум, как крысы на мусорную корзину.
Вожеватов. Хороша новость, особенно средь шумного бала. Ты присматривай за новоприбывшими-то, Кузьма, сам знаешь, не обижу. Ежели что подозрительное увидишь –  либо немедля мне дай знать, либо сразу за полицией беги. 
Кузьма (кланяется). Слушаюсь. (Отходит).
Вожеватов (подходит к Анне, берет ее под руку). Анна Дмитриевна, вы испугались за сестру?
Анна. Да, Вася, мне показалось, что Лариса сейчас в обморок упадет. Ведь она еще очень слаба после лечения.
Вожеватов. Анна Дмитриевна, как это важно, что в вашем сердце сочувствие всегда имеется. Я за вами наблюдаю совсем недавно, но уже отыскал в вас столько сердечности и участия, что, право, не ожидал встретить.
Анна. Это вы только самые первые впечатление имеете. А душа моя глубока.
Вожеватов. Я понимаю. Знаете, Анна, вот вы только что из-за границы вернулись. А что, если бы вам снова предложили туда отправиться?
Анна. Надо подумать. Во-первых, зачем, во-вторых, с кем? Ведь девушке одной, без провожатого в столь далекий путь оправляться нельзя.
Вожеватов. Я думаю, что за провожатым дело не станет. А ежели бы еще и конями вас увлечь. Представьте себе – едем мы с вами…
Анна. Вы со мной?
Вожеватов. Да-с, мы с вами на тройке на хорошей. Ну, что же, согласны?
Анна. Если с вами, тогда - согласна

    Идет дуэт Анны и Вожеватова «Тройка».

1.	Тройка черная бежит, 
Вьется пыль из-под копыт.
А в лихой коляске – 
Кучер в подпояске.
Кучер – малый удалой,
И ему не крикнешь: «Стой».
Тройка быстро мчится.
Здравствуй, заграница!

2. Тройка белая бежит,
Колокольчик дребезжит, 
     Кони подлетают,
     Словно птичья стая.
Ветер, скорость, шум в ушах,
В сердце замирает страх.
Но, коль мы с тобою,
То душе покойно.

3.Тройка рыжая бежит,
Пот струится, пыль летит.
Не нагонят тройку,
Так летим мы бойко.
Пусть кругом нас где-то
То зима, то лето, 
То дожди, то вьюга,
Смотрим друг на друга,
  
   Гости отходят от подноса с икрой и поддерживают танец, после чего уходят.  На переднем плане остаются Лариса  и Савва, которые прогуливаются и беседуют. Савва одет, как офицер, на его лице маска.

Лариса. Вот вернулись мы с матушкой в родной дом, а глаза мои по-прежнему все за Волгу смотрят. И все мне кажется: как хороши здешние места. 
Савва. Скажите, Лариса, могли бы вы поверить почти незнакомому человеку?
Лариса. Это, смотря в чем.
Савва. А хочу сказать вам, что вы не знаете собственной цены. Лариса. Здесь многие ее назначить хотят. Да я продешевить боюсь.
Лариса. Глупо все складывается. И матушка все велит мне больше улыбаться, а как тут улыбаться, когда невесело мне.
Савва. Я понимаю, давешний поступок этого господина вас напугал, возможно, заставил вспомнить нечто, что вам вспоминать не хотелось.
Лариса (задумчиво). Да, вы правы. Однако, мне кажется, что вы можете понять переживания другого.
Савва. Пожалуй, что и так, если этот другой мне близким кажется.
Лариса. Как же это уразуметь?
Савва. Да вы, думаю, и сами знаете, как это бывает, что душа и мысли одного человека текут в том же направлении, что и у другого.
Лариса. Да, так бывает, если…
Савва. Если – что? Вы можете договорить?
Лариса. Если хочется понять своего собеседника, даже в чем-то оградить его.
Савва (с жаром). Да-да, все верно, оградить от невзгод, защитить от беды. 
Лариса. Ах, это очень важно, чтобы кто-то мог тебя защитить от беды.

   Гости, оторвавшись от икры, берутся за руки и танцуют вокруг них в хороводе. Затем хоровод распадается, появляется Певица, которая исполняет романс «Фея рассвета».

Певица. 
1. В облаках утонул горизонт,
Синь тихонько колышется где-то.
По опушке уныло бредет
Шаловливая фея рассвета.
Пусть в весенних цветах нынче сад
Далеко растянулся на горке.
Молодой фее очень он рад.
Отчего только фее так горько?
2. Может быть голубое манто,
Что она, не снимая, носила,
Истрепалось и стало не то,
Иль исчезла волшебная сила?
Вдруг уже не случится рассвет,
Коль грустить ей захочется долго?
Не найдется на это ответ, 
От пустых объяснений нет толка.  
 
 Все аплодируют. Гости и Певица весело скрываются за кулисами. Лариса и Савва смотрят друг на друга и улыбаются.

Лариса. Забавная песенка, не так ли?
Савва. Мне она показалась печальной. 
Лариса. Возможно, что и так.

    Появляется Вожеватов и отводит Ларису в сторону.

Вожеватов. Прошу прощения, Лариса Дмитриевна, можно вас всего только на одну минуточку.
Лариса (Савве). Извините. (Подходит к Вожеватову).
Вожеватов. Лариса, кто этот человек, с которым ты разговаривала?
Лариса. Васенька, это странник. Он мне сегодня три желания обещал выполнить.
Вожеватов. А в городе, между прочим, неприятные события – сбежал какой-то сумасшедший. И теперь его ловят врачи и полиция. 
Лариса. Какой кошмар, бедный человек! Что заставило его сбежать? Должно быть, с ним плохо обходились. Его морили голодом и держали в подвале.
Вожеватов. Что ты выдумываешь! Это я к тому сказал, что надо быть осмотрительными. Вот, например, ты его хорошо знаешь, этого странника? 
Лариса (улыбается). Признаться, я его совсем не знаю.
Вожеватов. Вот то-то и оно. Позову-ка я полицейского. Здесь, в этом доме ранее уже много неприятностей было. То, помнится, кассира, укравшего деньги, арестовали, сегодня скандал с Паратовым устроили. Как бы чего еще не вышло…
Лариса. Не надо, прошу тебя, Вася, я знаю, что он ничего плохого не сделает. И этого довольно. Он не похож на сумасшедшего.
 
   Раздается шум. Под звуки тревожной музыки является Карандышев с пистолетом в руке. На нем надет плащ с капюшоном. Лица почти не видно. За ним идут Кнуров и ряд других персонажей.

Карандышев. Минуту внимания. Меня не ждали. А я узнал, что здесь карнавал. (Говорит пылко, почти захлебываясь). Однако, как быстро вы забываете плохое, господа. Вы, видимо, стремитесь как можно больше веселиться, несмотря на то, что для иных людей память о трагедии составляет всю цель и весь смысл их оставшейся жизни. Иной человек оторван от общества, его вынужденно заставляют жить вдали от всего, что ему когда-то было дорого, что он боготворил. Пусть даже он сам, своими руками когда-то разрушил все это. Но помнит об этом, видимо, один только он. Остальные забыли! Что же, господа, пусть и дальше здесь царит сплошное веселье. И я приму в нем участие. А для начала я хочу повторить одну смешную сцену. Я думал, что вам она покажется трагедией, но, наверное, это будет один сплошной фарс. Обман!
Лариса. Кто это?
Вожеватов. Я же говорил, что надо позвать городового (скрывается).
Карандышев (Ларисе). Лариса Дмитриевна, я только сейчас понял, что вы не можете жить без меня!
Лариса (недоуменно пытается разглядеть его лицо под плащом). Я? Без вас?

       Карандышев пафосно снимает капюшон.
 
Кнуров. Позвольте, это что, артиста наняли, что ли? Чьи это злые шутки? Это что - Карандышев? Не может быть! Он же в лечебнице.
Лариса. Уйдите, Юлий Капитоныч, я прошу вас добром – уйдите!
Карандышев. Я готов отозваться на вашу просьбу, но…Поймите, что я всегда и везде отныне должен быть при вас, Лариса. Я должен стать вашим защитником, чтобы оберегать вас, чтобы мстить за вас. У вас нет братьев, нет никого, кто бы мог встать на вашу защиту. Но такой человек все же нашелся – это я. И я отомщу за вас, за ваше оскорбление, за все обиды, которые вас заставили перенести!

   Идет исполнение арии Карандышева «Страданья человека».

Карандышев. 1. Страданья человека – лихой судьбы закон,
И кто-то приговор нам произносит.
Хоть ты сопротивляйся – всегда свершится он,
И счастье нам, и беды он приносит.
Мое сознанье неуклонно я теряю,
Лишь в прошлом память затаилась навсегда,
Я каждый день одно и то же повторяю,
То, что не мыслимо забыть мне никогда.
П р и п ев.  Прости, любовь моя, пускай тебя я предал,
Но отомщен мой страшный грех перед судом,
И человек, которому я предан,
Лишь он способен изменить судьбы закон.
Так пусть свершится правосудье непременно,
Иначе путь мой будет вечен и проклят,
Хотя любовь моя осталась неизменной,
Лишь попрошу прощенья я стократ.

2.	Мой разум мозг сверлит, и вот конец мой ясен всем,
Последствия недолго ждать придется,
В том доме, где я заперт был навечно, насовсем,
Любовь моя никак не приживется. 
И вот решился я сюда сейчас явиться,
Хотя раскаянья ничуть не испытал, 
И что же вижу я – опять все те же лица,
Лишь я одно свое лицо бы не узнал.
П р и п ев.  Прости, любовь моя, пускай тебя я предал,
Но отомщен мой страшный грех перед судом,
И человек, которому я предан,
Лишь он способен изменить судьбы закон.
Так пусть свершится правосудье непременно,
Иначе путь мой будет вечен и проклят,
Хотя любовь моя осталась неизменной,
Лишь попрошу прощенья я стократ.

Анна (подходит к Ларисе и обнимает ее). В чем дело, кто этот человек?
Лариса. Что же это? Почему все повторяется? За что?
Карандышев. Я вас прощаю за все, и вот пистолет в моей руке. Я хочу только одного, чтобы вы отпустили мой рассудок. (Оглядывается). Но я вижу, у вас снова праздник! И все те же лица: Паратов, Василий Данилыч, ах, простите, он удрал, Василий-то Данилыч, испугался! Тогда Мокий Парменыч… И еще полно народа, цыганский табор-с, как и всегда! И только меня здесь и не хватало! 
Харита Игнатьевна. Прошу вас, Юлий Капитонович. Если вы уважаете этот дом…
Кузьма. Вот попал я. Он же буйный! Его полиция ищет…
Карандышев. Вы не достанетесь никому.
Лариса. Опять? Опять все с начала? Зачем я приехала сюда! 

    Исполняется дуэт Карандышева и Ларисы «Уйдите».

1. Лариса. Уйдите, я прошу, зачем вы снова здесь?
Чего хотите вы, несчастный, от меня?
Любви не требуйте.
Карандышев. Я ваш навеки весь,
И не бывает дыма без огня.
Припомните, я был почти что счастлив,
Лариса. Когда?
Карандышев. Когда отдали руку мне свою,
Так почему ж теперь не в вашей власти
Переменить все то, на что смотрю?
2. Лариса. Уйдите, я прошу, не время и не место,
Пусть испытаниям моим придет конец.
Любви не требуйте.
Карандышев. Но вы – моя невеста,
Я ваш жених, я жив, я снова молодец.
Уедем с вами мы, куда – пока не знаю.
Лариса. Куда?
Карандышев. Ко мне в деревню, как хотели вы.
Лариса. Пришел конец, и я об этом не мечтаю.
Карандышев. Придется вам отправиться со мной, увы.

   Карандышев наводит на нее пистолет. Возникает паника, дамы визжат. Харита Игнатьевна закрывает ее собой. Подошедший Савва набрасывается на Карандышева и скручивает ему руки. Подоспевшие  полицейские выбегают, хватают Карандышева и выводят его за кулисы. За кулисами слышны возгласы.

Кнуров. Вовремя Василий Данилыч привел полицейских. Но кто этот человек, что сумел раньше них избавить нас от кошмара?
Харита Игнатьевна (указывая на Савву). Вот этот господин так самоотверженно устранил это внезапное нападение.
Савва. Это я. (Снимает маску).
Кнуров. Савва, сын, это ты? 
Савва. Я, отец. 
Кнуров. Как давно ты прибыл из Германии, с какой целью. Почему ты не показался в нашем доме?
Савва. Я приехал выяснить, что происходит в этом городе, и узнать, о чем идет так много слухов и пересудов. 
Кнуров. Выяснил? Небось, сплетни о моей бескорыстной помощи Огудаловым и до заграницы докатились.
Савва. Да. И еще думал я, что увижу этакую фурию, властную, готовую на все ради денег. И хотел я расстроить все ваши планы и отношения. Но вижу я, что и карты перетасовывать не стоит. Мать моя в безопасности, и твоему состоянию никто не угрожает. Злые языки столько сил приложили, чтобы заставить меня поверить в подлые интриги и грязные сплетни. Но я решил не поверить этому и воочью убедиться в истинности. Теперь я несказанно рад, что не поленился проделать такое долгое путешествие. Мне не жаль ни потерянного времени, ни денег на дорогу. Потому что я увидел, что мне не надо строить интриг для того, чтобы спасти тебя. А нужно только пожалеть эту Ларису Дмитриевну, игрушку в ваших руках. Я не послушал тебя и приехал. И вовремя. 
Кнуров. Если за непослушание я лишу тебя своих денег?
Савва. Я давно сам умею зарабатывать. И твоих сокровищ мне не надо. Кажется, я нашел свое сокровище. (Подходит к Ларисе). Лариса Дмитриевна,  вы напуганы?
Харита Игнатьевна. А вы как думаете? Этот сумасшедший Карандышев преследует нашу семью.
Савва. Мы примем меры, преследования прекратятся.
Кнуров. Да, не надо откладывать в долгий ящик! Пойду разбираться с полицией. (Уходит). 
Савва. Лариса Дмитриевна, нам надо поговорить.
Лариса. О чем, когда вы сын Кнурова? Почему вы скрыли?
Савва. Тогда бы вы не позвали меня на ваш бал.

     Выходят Кнуров и Вожеватов.

Вожеватов. Да, надо поскорее в Париж собираться, там хоть какая-то стабильность! (Анне). Вы были в Париже? Тогда поедемте собираться, помните, вы обещали мне поездку вместе с вами.
Анна. Хоть я и устала от заграничной жизни, но вновь отправлюсь туда с удовольствием.
Вожеватов. Так это, Мокий Парменыч, ваш сын, стало быть.
Кнуров. Вы ведь не знакомы? Представляю – мой единственный наследник Савва.
Вожеватов. Нет-с. Не знакомы. Но я с удовольствием пожму ему руку. Он избавил Ларису Дмитриевну от злого рока. Если надо, все в свидетели пойдем.
Кнуров. Савва, познакомься.

    Вожеватов протягивает Савве руку.

Савва. С кем имею честь?
Вожеватов. Вожеватов Василий Данилович.
Кнуров. Это здешний весьма уважаемый купец. И мой хороший приятель. 
Савва. Очень приятно.
Вожеватов. К нам надолго? А то вас Мокий Парменыч все скрывал.
Савва. Это не от меня будет зависеть. Но я надеюсь, что вовсе нет. 
Лариса. От кого же? 
Савва. От вас.
Лариса. От меня? Как же это?
Вожеватов. Что еще за новости?
Савва. Лариса Дмитриевна, поезжайте со мной. Я делаю вам предложение. Завтра же мы обвенчаемся в Москве. У меня там есть хороший знакомый – священник. Он все сделает, как надо. Вы не будете ни в чем нуждаться. И никогда я не вспомню былого, того, что проклинал вас, пока не узнал вас сам, вот так, лично. Решайтесь.
Лариса. Мама, как же быть мне?
Харита Игнатьевна. Тебе жить, Лариса. Я уж однажды пыталась судьбу твою устроить, да скверно вышло. Я более не советчик, видно, и в самом деле устарели мои советы, или чего-то я недопонимаю в современных нравах.
Лариса. Савва Мокиевич, я не знаю, ехать ли с вами. 
Савва. Вы не пожалеете ни секунды, если решитесь. Посмотрите, здесь у вас нет будущего. Провинция задавит вас своей рутиной и скукой. После венчания мы уедем за границу, мы будем выходить в свет. У меня хорошие друзья, они с радостью примут вас. И даже если вы меня никогда не полюбите, мне будет достаточно одной своей  любви к вам.   
Лариса. Так знайте, что я тоже люблю вас. Я думала, что это чувство умерло вместе с той верой в людей, которую когда-то одним выстрелом пытался пресечь Юлий Капитонович. Но время - лучший лекарь. Все встало на свои места. И наша с вами встреча не случайность, потому что я больше не верю в случайности.
Кнуров. Соглашайтесь, Лариса Дмитриевна, признаться, этот молодой человек достоин вас.  

           Идет повтор  дуэта Саввы и Ларисы «Пусть не кончаются сегодня чудеса», только он звучит более возвышенно и лирично.

Лариса.
1. Если светлый день уходит в ночь,
И темнеют понемногу небеса,
То тоску мою уносит вечер прочь,
Что тогда все это значит? 
Савва. Чудеса.

Припев. 
Лариса и Савва (вместе). 
Свое чудесное желанье загадай,
Видишь, звездочка на темном небе светится
     Тебя найду когда-нибудь, ты так и знай,
     Вот только где бы нам с тобой скорее встретиться.

Лариса. 
2. Вот на небе месяц молодой,
     Дал свиданье тем, кто любит, в полчаса.
     Протяни тогда ко мне свою ладонь.
     Что это значит, объясните?
    Савва. Чудеса.

Припев. 
Лариса и Савва (вместе). 
Свое чудесное желанье загадай,
Видишь, звездочка на темном небе светится
     Тебя найду когда-нибудь, ты так и знай,
     Вот только где бы нам с тобой скорее встретиться.
     Пусть не кончаются сегодня чудеса…

Лариса. Савва Мокиевич, я обвенчаюсь с вами, как вы на том настаиваете. Вот вам моя рука.
Харита Игнатьевна. Как! И никаких приготовлений? А платье, Лариса? А фата?
Лариса. Несущественно все это.
Савва (целует руку Ларисе). Благодарю вас. 

                 Савва поет «Заключительную песню»

1.	Кто бы мог подумать,
Что совсем недавно
Я в любовь не верил, 
Называл нежданной.
Припев. Небо и земля,
Только ты и я.
Хорошо, что в этой жизни
Ты нашла меня.
2.	Пусть по нашей жизни
Ярко солнце светит,
И любовь подарит
Торжество планете.
Припев. Небо и земля,
Только ты и я.
Хорошо, что в этой жизни
Ты нашла меня.
Лариса. Скорее, это вы нашли меня, Савва Мокеевич.
Кнуров (смеется). Вот как дела-то повернулись. А главный бриллиант-то в нашей семье остается. 
           
                                         Занавес.