ИРИНА РАШКОВСКАЯ

ПЕСНИ АДА

новый древнегреческий миф

 Действующие лица

Аид –владыка Загробного Царства
Персефона – жена Аида, вечно юная девушка
Илья – меланхоличный молодой человек, 27 лет
Света – подруга Ильи, 25 лет
Деметра – богиня плодородия, мать Персефоны, молодящаяся дама со следами былой красы
Два террориста в масках
Отсутствие

Перекресток  четырех дорог.   Посередине стоит девушка в странном облачении: длинное светлое, слегка разорванное платье, татуировки, совеременная прическа. В руке она держит букет цветов, увитых траурной лентой. Издалека приближаются люди, слышен звук тормозящей машины, голоса, крики, споры. По сцене проходят  девушка и юноша. Это Света и Илья.

Света:  
Вы не подскажете, как пройти на Тот свет?

Персефона: 
А  пропуск у вас есть?

Илья: 
Был где-то (ищет в кармане брюк, в кармане куртке).

Персефона: 
Во внутреннем кармане посмотрите. Обычно люди важные документы во внутренний карман кладут.

Илья сует руку во внутренний карман куртки, и действительно находит там пропуск. Протягивает Персефоне, она что-то отмечает, протягивает руку к Свете.
 
Света: 
Нету.

Персефона: 
Потеряли?

Света: 
Потеряла.

Персефона: 
Ясно. Такое случается. Ничем не могу помочь.

Света: 
И что же мне делать?

Персефона: 
А что тут можно сделать? Новый получите, тогда приходите.

Света: 
Это совершенно невозможно. Мне второй раз не дадут.

Илья: 
Ей второй раз не дадут. Это совершенно невозможно. Мы и в первый раз еле выпросили.

Света: 
Ну пожалуйста, девушка, войдите в положение!

Персефона: 
А вы войдите в мое положение! Что вы предлагаете? Я не имею права без пропуска!

Илья: 
Ну дайте документ какой-нибудь. Что она меня, к примеру, сопровождает, потому что я больной и немощный.

Персефона: 
Проверят. Проверят и выгонят с позором. А у меня проблемы будут. Девушка, получите новый пропуск, тогда милости просим!

Света (канючит): 
Ну девушка, ну придумайте что-нибудь... Я не хочу возвращатся.

Илья обнимает Свету и они застывают. Персефона чувствует себя не в своей тарелке. Мнется, потом окликает:
 
Молодые люди! Единственное, что могу вам предложить – это контрамарку домашнего питомца. Собачьих уже не осталось. (Свете) Кошачью хотите?

Света: 
Как это – кошачья контрамарка?

Персефона (нетерпеливо): 
Ну билетик получите, на котором будет стоять, что вы вот его кошка. Таким образом, вы еще какое-то время вместе пробудете.

Света: 
А потом? Что с кошками происходит?

Песефона: 
Ну что с кошками, что с кошками... То же, что и с другими домашними животными... Вы направите свое индивидуальное сознание в общую, собирательную Кошку, и тем обогатите ее. А потом вернетесь на землю и снова воплотитесь в свой вид.

Звонит телефон, Персефона: 
Але. Да, ма, привет. Все нормально. Ма, я сейчас не могу говорить, у меня люди. Позвони попозже. Да. Пока.(кладет трубку) Совершенно никакого покоя нет... Кстати, Света, а как ваша мама?

Света: 
Как мама? Плохо, конечно, как еще может быть мама... Когда вот Илья в катастрофе погиб, а я отравилась, она прям чуть не повесилась, представляете?!

Персефона: 
Представляю... (опоминается) Стоп-стоп, вы мне так складно про маму вашу рассказываете, что я как-то не поняла: вы из Реки забвения-то пили?! Ну из Леты. Судя по тому. что вы так хорошо все помните, я подозреваю, что вы этим делом манкировали.

Света  молчит.

Персефона (наступая): 
Так что у нас с Летой-то? Конечно, это не амброзия,  но без нее никак. Так, с вами ясно. (Игорю) Ну, а вы? 

Илья: 
Эх пил так уж пил! И по усам текло, и в рот, знаете ли, попало... Причем немало...

Персефона: 
Обычно трех глотков за глаза хватает.

Илья (горячо):
Я на всякий случай побольше глотнул. Чтобы всю мерзость, которая со мной произошла, забыть.

Персефона (подозрительно): 
Какую мерзость?

Илья: 
А не помню!

Персефона: 
Так, хорошо. Вы, молодой человек, можете проходить, а девушке вернуться придется.

Света: 
Ой, не надо! Я не могла из этой вашей речки пить, потому что вообще пить не могу. Мне все горло в психушке шлангами  ободрали, когда промывали.

Персефона (строго): 
Покажите горло.

Света: 
А-а-а...

Персефона: 
Ой ужас. Сочувствую. Но  ведь вы не только соответствующей бумаги не имеете, девушка, вы плюс ко всему еще и самоубийца ...

Света: 
Ну и что же теперь?

Персефона: 
Только кошкой. Собирательной. По-другому не выходит.

Света (пожимает плечами): 
Ну кошкой так кошкой. В сущности, какая разница...

Илья: 
Ну вообще-то разница есть...

Света: 
Так ведь слышал же - по-другому не выходит!

Издалека слышен крик: 
Персефооона! Персефоооона!

Персефона: Да здесь я!

На сцену выбегает бодрый старик в облачении мотоциклиста – кожаные штаны, куртка, сапоги. На голове – мотоциклетный шлем, из-под которого свисают седые патлы, в ушах наушники. По своему виду он панк. Он ходит, дергая туда-сюда головой в такт мелодии. Это АИД. Его появление может сопровождатся стонами и завываниями, доносящимися из Ада. Выглядит Аид довольно жизнерадостно. Он отводит Персефону в сторону.

Аид: 
Мать твоя звонила. Уже три раза.

Персефона:
Что ей нужно?

Аид: 
Откуда мне знать? Уже три раза.

Персефона: 
Я поняла: уже три раза. Если позвонит еще раз, скажи, что  вечером перезвоню.

Аид: 
А ты счета наши видела? С Того света на наш дешевле звонить, чем наоборот. 

Персефона: 
Дорогой, если я буду не звонить, а ездить, то выйдет еще дороже.

Аид: 
Тебе две трети года  недостаточно? В соответствии с договоренностью.

Персефона: 
Буквоедик ты мой. Если тебе так уж охочется, чтобы все по правилам, то стой вот здесь да принимай новое пополнение. Пропуска, документы и так далее. Кстати вот, познакомлю с парочкой. Предложила девушке в виде кошки перебраться.Конечно, она очень скоро  развоплотится и присоединится к другим кошкам, обратного пути нет... Но и варианта другого тоже не вижу.

Подходят к парочке. Аид явно заинтригован Светой, осматривает так и эдак, ходит вокруг нее.

Аид (после продолжительной паузы): 
Почему кошкой?

Персефона: 
Ну ты же сам так придумал! После случая с Антигоной. Вот и эта - точно так же: пропуск забыла – раз, самоубийца два.

Аид: 
Ну это когда было... 

Света: 
Не вижу разницы!

Смотрят друг на друга воинствующе, заметно, что это –старый неразрешенный конфликт.

Аид резко подходмит к Свете, берет ее под руку: 
Пойдемте, милочка, со мной. Нам следует все хорошенько обсудить. (Персефоне) Не беспокой нас.

Персефона: 
Конечно, конечно. (Свете) Подумайте насчет кошки.

Аид и Света уходят, Илья растерянно озирается.

Илья: 
Что, собственно, происходит? Куда этот мотоциклист ее потащил?

Персефона:
Это не мотоциклист. Это бог, владыка подземного царства мертвых, по-вашему – ада. Шлем видел?

Илья: 
Мотоциклетный?

Персефона: 
О боги. Не мотоциклетный, а самый настоящий, шлем-невидимка. Благодаря этой штуке Персей Горгону победил.

Илья: 
Кто такая?

Персефона: 
Вместо - волос змеи. Обращает все живое в камень. Знает язык все живых существ. (торжественно) Лик ее смертоносен!

Илья: 
Какая мерзость!

Персефона: 
Вот и я про то же. Но Персей ее победил. Убил на месте!

Илья: 
С помощью мотоциклетного шлема?

Персефона: 
С помощью страшного кривого ножа. А благодаря этой шапке он стал невидимым. Но вообще-то Горгона спала. Он ее спящую прикончил.

Илья: 
Спящую, ну и манеры. Где ваша хваленая загробная этика? А куда же он нож  потом припятал? За голенище засунул?

Персефона (выходя из себя): 
Это может быть ты нож за голенище засовываешь! А богов есть понятия о чести и совести.

Илья: 
Cпящих убивать некорректно. Но вообще-то я  понял, что он ваш тут начальник... Как же тебе с ним тут живется? Ты же такая... воздушная (понизив голос) Ты знаешь, Светка за мной увязалась, хотя мы расстались...

Персефона: 
Как так?

Илья: 
Я влюбился. Влюбился как сумасшедший! (вспоминает) Я просто тронулся...

Персефона: 
Так ты другую нашел?

Илья: 
Не совсем. Он был воздушный, прозрачный... От него шло сияние... Мы целыми днями говорили, говорили...

Персефона: 
Ой, прости, не поняла. У тебя неординарная сексуальная ориентация, да? Ты гей? 

Илья: 
Не совсем. Они были разные. Большие, поменьше. Совсем малютки. Мерцание днем, тусклое свечение в сумерках... А после дождя – это не поддается описанию, это выше моего понимания. Мильоны слез, Пастернак. 

Персефона: 
Педофилы косяком пошли. Видно, время такое, люди не хотят с детством прощаться. А слезы почему? Неужели садо-мазо? Ох, прости, это, в общем, ничего страшного, я и не такое видела.

Илья (разраженно): 
Ну какое садо-мазо? Я их пальцем не тронул! Я разговаривал с ними, любовался ими, молился на них. А некоторые считали меня сумасшедшим. Светка вообще в психушку заявила, что я представляю опасность для общества, ко мне врач приезжал с экскортом, чуть было в мягкую комнату не упрятали... Такое было... А он стоял и видел весь этот позор!

Персефона: 
И как же теперь?

Илья: 
Теперь уже никак. Я попал в катастрофу как последний идиот. Погиб как  придурок. И даже с ним не попрощался ( внезапно горько плачет, Персефона его утешает, потом радостно взмахивает руками).

Персефона: 
Идея! У меня идея!!

Илья не реагирует, Персефона теребит его: 
Послушай, что за идея!

Илья замолкает, хотя и продолжает всхлипывать.

Персефона: 
Пока Аид там со Светой твоей разбирается, мы успеем слетать туда-сюда по-быстрому, и ты сможешь попрощаться со своим любимым... То есть с любимыми... То есть я не знаю с кем, это не важно.

Илья: 
Разве это возможно?

Персефона: 
Потихонечку, муж мой ничего не узнает. Он ведь до сих пор думает, что я на землю раз в год попадаю, как он с мамой моей договорился. Он вообще ужасно консервативный... Конечно, поездки не дешевы, что и говорить. Но я поднакопила  и купила проездной!  Ну что, поехали? В это время суток второе лицо бесплатно! Готов?

Илья: 
Готов!

Затемнение. Сцена освещается. Обычная жилая комната – с книжными полками, компьютером, тахтой. У окна стоит большой розовый куст. Игорь благоговейно подходит к нему, кланяется, становится перед ним на колени, осторожно гладит веточки. Персефона оглядывает комнату, Илью, но он ничего не замечает – сидит на корточках и разговаривает с розами.

Персефона: 
Да-а, такого я еще не видела. И как же ты называешься после этого? Флорафил? 

Илья: 
Подойди ко мне... посмотри... взгляни на них...

Персефона: 
Вижу, вижу. Ты мне очень облегчил задачу: у нас, на том-нашем свете, таких много...

Илья (агрессивно): 
Дура ты набитая. Они единственные в своем роде, больше таких нет и быть не может! Мои дорогие, мои любимые, мои ненаглядные... С ними замечательно беседовать, они все понимают, буквально все! Молчат и слушают. А, может быть, мне их с собой взять? Разрешишь?

Персефона (грустно): 
Дурачок. Они там завянут.

Илья (встает): 
Прощайте! Прощайте! Я вас никогда не забуду.

Персефона (осторожно): 
Но... ты их можешь... срезать... и взять с собой...

Илья (смотрит на нее внимательно): 
Что? Что ты сказала?

Персефона: 
Срезать ножницами или ножоми взять с собой. В виде букета.

Илья (медленно): 
Так, интересно. Светку в виде кошки... Их в виде букета... Да ты у меня  ща назад полетишь в виде чучела! 

Персефона дает Илье пощечину, Илья отвешивает Персефоне оплеуху, она отлетает на внушительное растояние. Игорь тяжело дышит.

Персефона (медленно встает, подходит к нему): 
Ну вот что, дорогой мой. Возьми свои бумажки и проваливай! То есть я проваливаю, а ты остаешься. (кричит) Не желаю тебя больше видеть,  юный натуралист! Целуйся со своими кактусами! И кошку свою  драную можешь назад получить!

Вытаскивает из сумочки пропуск Ильи, кидает ему в лицо, кричит:
Чтоб тебе в капусту превратиться!

 Вспышка, затемнение.

Больничная палата. Напротив друг друга под капельницами лежат Света и Илья. У Светиного изголовья стоит розовый куст в своем горшке. Заходит медсестра, поправляет аппараты.

Медсестра: 
Господи спаси и помилуй, Господи благослови... С того света сердешных вытащили! Чудо-то какое, господи! (уходит)

Илья и Света постанывают, каждый на своей кровати.

Илья: 
Это ты? Как ты сюда попала? 

Света: 
Я вернулась. Вылетела как пробка. Мы оба вылетели.

Илья: 
Фу... Ну я-то - понятно... Я теперь там персона нон-грата (гордо) Я Персефоне в морду дал!

Света, (ядовито): 
Ага. Тебя туда больше не пустят. Теперь ты наверняка стал бессмертным...

Илья (раздраженно): 
А мне это надо? Нет, ты скажи, мне это надо?

Света: 
Не знаю. Я вот могла там остаться. Знаешь, как мы на мотоцикле гоняли! Кого я там только не видела! Представлешь – в царстве мертвых совсем почти так же, как у нас. Лес, поля, холмы. Только рек я не видела. Кажется,было море, я слышала, как оно дышет. Но мы до него не добрались. Может быть, это слуховые галлюцинации? Хотя я видела пляжи.

Илья: 
Пляжи без воды?

Света: 
Да, без воды. Но всюду продавали мороженое, картофель-фри и хот-доги. Люди были веселые, женщины в разноцветных купальниках, мужчины в плавках. Многие в ластах, прямо на суше. Правда, смешно? Ласты есть, а моря нет. И много детей, очень много. Мы ехали сквозь толпу, причем гнали, но никого, слава богу, не задавили. 

Илья (нетерпеливо): 
Так что же там, что?!Настоящий Ад?

Света (задумчиво): 
Не знаю. Ничего особенно адского я не видела. Рай, ад... Думаю, это очень относительные понятия.

Илья (подозрительно): 
Нет, давай разберемся. Рай – это бесконечное блаженство, ад – это бесконечный кошмар. Тебе было ужасно или блаженно?

Света (мечтательно): 
Мне было ужасно блаженно.

Илья (внимательно вглядываясь): 
Эй, старуха, ты никак влюбилась?! В мотоциклиста?!

Света: 
Ревнуешь? А думаешь, я ничего не замечала? (показывает рукой на розовый куст.) Это из-за них, подлых, ты меня разлюбил!

Илья: 
Без оскорблений, пожалуйста. Они вовсе не подлые.

Света: 
Мне выбирать выражения? Ну хорошо же. Сестра, сестра!

Входит медсестра.

Света: 
Принесите мне ножницы! 

Сестра выходит, возвращается с ножницами,

Света (хватает куст за листья, притягивает к себе):
Ну держитесь! Все из-за вас, все! Лес, пляж без моря, мотоцикл, мотоциклист!
(яростно срезает розы. Я их не трогала, потому что любила тебя! А теперь я тебя разлюбила и могу без сердечный содроганий и душевных мук доставлять тебе боль! (режет) Тебе больно, а мне приятно! Им тоже больно! По-моему, они даже пищат, так им больно! А ты катись на тот свет! Тебя там ждут! А я здесь останусь!

Кидает одну за другой срезанные ветки Илье на кровать. 

Илья (складывает букет, грустно):

Оказывается, ты убийца. Я всегда это чувствовал. Какое счастье, что я успел от тебя удрать.

Света (долго смотрит на него, потом шарит рукой под кроватью и вытаскивает оттуда мотоциклетный шлем):

Смотри, что у меня есть!

Илья:
Ну ты даешь! У старика стащила?

Света:
Стащила.

Илья: 
Нянечке продать хочешь? Или главному хирургу?

Света (с иронией):
Завхозу.

Илья:
Обмен хочешь? Ты мне отдашь эту шапочку, а я за это… Я за это…

Света: 
Ну–ну?

Илья:
Что ты за это хочешь? Я на все согласен!

Света:
Сплети мне из твоих роз венок. Я хочу венок из этих твоих… Вот из них! За это я тебе отдам волшебный шлем Аида и ты сможешь уйти... Уйти отсюда... И придти туда, к этой своей, она влюбилась в тебя как кошка. Именно, как кошка. А ты того и гляди в нее влюбишься. 

Илья:
Откуда ты взяла?

Света  (завистливо):
Ты ей по морде дал! Мне вот ни разу...

Света (поднимает высоко шлем. Илья смотрит на шлем, на розы, простирает к ним руки):
Прощайте! Простите! - и, плача, начинает плести венок. Света поет песню, а Илья плетет и плачет.

Стук в дверь.

Света: 
Да?

Дверь отворяется, входит Персефона. (робко):
Здравствуйте.

Света:
Привет.

Персефона:
Я пришла… Я сюда пришла…

Света:
Видим, что пришла. Что тебе снова нужно?

Персефона:
Я хотела бы поговорить.

Света:
Илья занят. Он мне венок плетет.

Илья, ни на кого не глядя, продолжает плести. Персефона подбегает к нему:
Венок! Но он же… Он же из роз! Это те самые розы! Зачем ты их убил?!

Света (удовлетворенно): 
Это я их убила. С его ведома и согласия. Слушай, а тебе твой муж хранит верность? 

Персефона:
Теперь хранит. После того, как я отправила на тот свет этих двух потаскушек…

Света:
Кого–кого?

Персефона:
Кокитиду и Минту. Это нимфы. Они были просто помешаны на моем муже, обе. Дурынды. Я их затоптала.

Света:
Как это?

Персефона:
А вот как! (показывает - как)

Света (опасливо):
Да-а… Здорово. Тебе хорошо, конечно, вон у тебя какие копыта!

Персефона (поднимает платья, оголяя стройные ножки):
Где копыта?

Света:
Ну это я так… Образно. Слушай, меняться хочешь?

Персефона:
Меняться?

Света:
Ну да, меняться! Вон ты его (кивает на Игоря) любишь?

Персефона (вздыхает):
Люблю!

Света:
Вот и я люблю. Но, знаешь, подруга, сомнительная наша любовь. Давай так: ты будешь иногда получать этого блаженного, а я за это в твоем царстве командовать. Тем более, мотоциклист твой такой славный! Такой весь кожаный!

Персефона:
Я не знаю… мне надо у мамы спросить.

Света:

У которой мамы? Кто твоя мама?

Персефона:
Деметра. Богиня плодородия.

 Света:
 А, так это она у моей тетки прошлым летом в деревне засуху учинила?

Персефона:
Она нечаянно. Она с моим супругом поругалась от того, что пожелала меня немедленно видеть, а супруг был против, потому что дел было много, к нам большая партия прибыла… После землетрясения… ну вот она разозлилась и немножко отвлеклась…  В пасионат на три недели уехала. Все-таки женщина, нервы и прочее, вы должны понять. (подумав) Конечно, у нее нервы раздерганные. Когда меня похитил на лугу мой супруг, она чуть с ума не сошла. Но все-таки теперь как-то привыкла, тем более что Деметра и Аид сторговались на том, что я две трети года провожу на земле. Мне кажется, что в конечном итоге такой вариант ей даже понравился, она от меня устает.

Света:
А вы?

Персефона: 
А что я? Я знаешь как скучала. Страшно!  

Света, заинтересованно: 
А ваш супруг, у него что, плохой характер? 

Персефона:
Что вы! Мухи не обидит! Он меня такой паинька!

Света:

Что это вы мне его сватаете? Почему заискиваете? Далеки ли времена, когда меня кошкой хотели сделать…

Персефона:
Умоляю вас, не будьте злопамятны!

Света:
Да я не злопамятна, я справедливости хочу. Есть у вас справедливость? Или все так же, как здесь?

Персефона:
Аид, мой супруг – само благородство. Он всех одинаково любит. И рано или поздно вспоминает о каждом.

Света:
Да, он классный парень, хоть и с тараканами. Мы знаешь как на мотоцикле гоняли, он смелый, отчаянный, риска не боится. Ведь мы же запросто разбиться могли!

Персефона: 
Вот-вот. За это я его в конечном итоге и полюбила... Но, знаешь, он вряд ли согласиться тебя к себе сейчас взять. Подождать придется, лет тридцать – сорок, а может, и все пятьдесят...

Света: 
Пятьдесят не устраивает, за это время много воды утечет, а весь ваш-тот свет вообще под откос рухнет! Я немедленно должна там оказаться, чтобы хоть что-то успеть исправить. А за это я тебе отдам самое дорогое, что у меня есть: вот его! (показывает на Илью)

Персефона: 
Какая ты, Света, странная! Когда я тебе предлагала в кошки пойти, ты нос воротила, а теперь предлагаешь мне такой неравноценный обмен ...  Может, мы у него спросим?

Света:
Не стоит, мы сами все решим. Он сейчас неадекватный!

Илья лежит, глядя в потолок – действительно, он неадекватен.

Персефона:
Интереено. Как ты умудрилась шлем стащить у старикана? Я вот так и не смогла, сколько не пыталась.

Света: 
Уметь надо!

Стук в дверь. Света:
Войдите!

Дверь открывается, появляется Аид.

Аид: 
Так, все в сборе! (Персефоне) Собирайся, я с тобой дома разберусь. Матери твой позвоню. Хорошо же она тебя воспитала!

Персефона:
Сколько можно! Тысячи лет одно и то же! Сначала крадет меня как козу, прямо на лугу, а потом недоволен!

Света (Аиду):
Подойди ко мне, подойди пожалуйста.

Аид подходит к Свете, становится перед ней на колени, гладит по голове.

Света:
Возьми меня к себе. Возьми, пожалуйста.

Аид:
Я бы взял, но вот она (показывает на Персефону) не позволит. Затопчет! Уже были случаи.

Света:
А пусть она здесь останется! Вот с ним. (показывает на Илью, Илья по-прежнему не реагирует)

Аид:
Я не знаю. Я ее люблю!

Света: 
А меня?

Персефона (подходит вплотную к Аиду):
Ну говори, не бойся!

Аид:
Я не знаю. Я не могу решить. Я решаю обычные, бытовые вопросы, про жизнь и про смерть. Любвь несравнимо сложнее.

Персефона: 
Ну пусть тогда судьба решит за нас! 

Песефона: 
Давай поиграем! Вот венок, вот шлем. Если вот эта штучка на шлеме вот так повернута, то он не невидимый, просто шапка и все. Кто промахнется, тот здесь и остается!

Игра состоит в том, что под громкую ритмическую музыку они одновременно снимают со своей головы головные уборы и надевают друг надруга: шапка- венок – шапка – венок... Включается громкая музыка, игра начинается. Илья снимает аппараты, оба стоят возле девушек и, размахивая в ритм музыке руками, увлеченно болеют. Наконец Персефона промахивается, музыка внезапно прекращается. Начинается другая музыка, медленная и грустна. Илья сомнамбулически обнимает Персефону, надевает ей на голову венок, они, обнявшись уходят. Света берет под руку Аида, и, держа под мышкой венок, оба уходят в противополоьжную сторону. Одновременно обе пары оборачиваются, машут руками друг другу, свет гаснет.

Действие второе.

Квартира Ильи, он сидит за кухонным столом. Персефона медленно, неумело режет хлеб, готовит бутерброды. Одета обычно, на голове – букет из мертвых роз. Илья нервничает, поигрывая ножам и вилкой.

Илья: 
Слушай, так можно и подохнуть! С голода.

Персефона: 
Извини. Ты же знаешь, что мы там не едим. Если что-то и приходится съедать, то не для насыщения, а ради какой-нибудь идеи.

Илья: 
Я тоже хочу есть ради идеи! Идея простая: надоело сидеть голодным! Сколько можно бутербродами питаться? Светка знаешь какие борщи готовила!

Персефона откладывает нож, уходит, обиженная, из кухни и садится на тахту спиной к Илье. Илья берет буханку хлеба, идет к ней, садится на пол рядом, меланхолично жует хлеб:

Не сердись. Ты классная баба, Красивая, стройная, духовная! Не понимаю, что ты во мне такого нашла. (смотрит на не пристально) Молчишь все время. Как мои розы. Так же красива и так же молчишь. Можно, я буду звать тебя Мертвой Розой?

Персефона: 
Конечно.

Илья: 
Жаль, что мы стобой раньше не повстречались... Мертвая Роза! 

Мертвая Роза: 
Но тебе бы пришлось тогда раньше умереть!

Илья (смеясь): 
Да ну и что такого?! Подумаешь, жизнь... Я вообще разницы между жизнью и смертью не чувствую. Я ощутил лишь сам переход, моя смерть началась тогда, когда кончилась боль. Боль был действительно невыносима! Хотя рана вроде бы небольшая.

Мертвая Роза:
Зато смертельная. Я тебе помогла немножко, что бы ты не мучался. Вот этим! (показывает маленький нож)

Илья:
Что ж, выходит, что ты меня добила?

Мертвая Роза:
Ну и что? Это же из любви!

Илья (помолчав):
А если бы я не умер? Если бы меня врачи выходили?

Мертвая Роза:
Да кому ты был нужен? В той больнице, кудаты попал, ни аппаратов-то подходящих не было, ни медикаментов, нужно было в другую клинику, за огромные деньги. У тебя есть деньги?

Илья: 
Не особенно. Предприятие лопнуло, меня кинули.

Мертвая Роза:
Вот видишь! Зачем же были нужны эти унижения?  А я в тебя прямо там влюбилась, в больнице!

Илья:
И ты меня ждала?

Мертвая Роза: 
Ждала, конечно. Только ты явился не один, чем меня несколько шокировал.

Илья:
Ты что же, Светку обманула?

Мертвая Роза: 
Ей еще пожить надо. Тем более, что вы не пара, она тебя не понимает. А здорово я про кошку придумала?

Илья:
Она хотела пусть даже кошкой, но лишь бы со мной.Она любила меня...

Мертвая Роза:
Мне эти мертвые розы дороги так же как тебе! (показывает на венок из роз на своей голове). Как же она могла убить то, что тебе дорого?

Илья: 
Да... Да! (влезает на тахту):
Я люблю тебя, Мертвая Роза!

Долгий поцелуй, Звонок в дверь. Мертвая Роза идет открывать, в комнату врывается Света со шлемом в руке, с ластами под мышкой и босиком. 

Света:
Спасите меня от него! Он страшный!

Мертвая Роза (строго):
В чем дело? Что за паника?

Илья: 
Выпей воды!

Света садится на стул.

Света:
Я больше не могу, не могу, не могу!

Мертвая Роза:
Не надолго же тебя хватило.

Света:
Как ты с ним прожила столько лет, Персефона?

Мертвая Роза:
Я не Персефона! Я Мертвая Роза! А Персефона – это ты.

Света:
Да, да. Он по привычке называет меня Персефоной, оговаривается. Альцгеймер, наверное.

Мертвая Роза:
Нет у него никакого Альцгеймера!

Света:
Ну хорошо, нет Альцгеймера. Я думала, что смогу там всем править, что я порядок наведу. На земле никакого порядка нет, так пусть хоть там порядок будет.

Илья:
Ну?

Света:
А у  него там свои порядки. Ходят строем, гуляют группами, в восемь вечера – спать, в шесть – подъем. Это не тот свет, это пионерлагерь какой-то. Я внесла предложения: клубы по интересам, экстримальные путешествия.

Илья:
Гениально придумано. Экстрим на том свете действительно себя оправдывает... А  отмену безопасного секса тоже предложила?

Света:
Не успела. Он меня ударил и выписал наказание, для перевоспитания.

Илья:
Какое наказание?

Света:
Месяц в ластах ходить. По земле.
(Надевает ласты и показывает, как надо ходить.)

Мертвая Роза:
Подумаешь – месяц. Я целый год так пятилась. Он и меня наказывал, до тех пор, пока я к тем порядкам не привыкла. Потом освоилась, престала дергаться, а он перестал меня наказывать.

Света:
Ты тоже свои порядки устанавливала?

Мертвая Роза:
Никаких порядков не устанавливала, я домой на землю хотела, к маме. Если бы я такими криминальными способностями обладала, как ты, то давно бы этот шлем утащила. И как это этолько у тебя получилось?

Света:
Ну как... Покатались на мотоцикле, выпили вина, потом... Ну ты знаешь, что потом. А потом он утомился и уснул, а я шлем схватила и бежать. 

Илья (зловеще):
Так, интересно. Утомился, говоришь? Мразь!

Отвешивает Свете оплеуху, она падает.

Света:
Ты ударил меня. Первый раз в жизни ударил. Значит, ты меня любишь?

Мертвая Роза (иронически):
Бьет – значит, любит.

Звонок в дверь, Мертвая Роза идет открывать, возвращается с Аидом.

Аид:
(Илье) Ты мерзавец. (Свете) Ты шлюха. (Мертвой Розе) А тебе даже имени нет.

Мертвая Роза: 
Меня зовут Мертвая Роза.

Аид:
Слышала бы это твоя мать!

Внезапно шум, грохот, стрельба, в комнату врываются двое в масках, с автоматами.

1-й террорист:
В угол, все в угол!

2-1 террорист:
Внимание, тишина. Вы заложники! Если не будут выполнены наши требования, мы вас всех перебьем.

2-й террорист:

Сидеть тихо, не орать, не рыпаться, иначе всех на месте замочим.

Илья:
Кто вы такие?

Мертвая Роза Свете (тихо):
Выглядят как-то странно... На людей не очень похожи.

Света:
Где ты видела, чтобы террористы на людей были похожи?  У них же организмы не людские!

Мертвая Роза:
Где-то я уже видела эти организмы...

Света:
Ну конечно! Они же оттуда! Они же ваши! Я их видела сегодня утром, на физзарядке. Очень активно зарядку делалют, учитель их всегда хвалит.

Мертвая Роза:
Ну конечно, я же их два года назад принимала. Блатные, кстати. Это террористы-смертники, теракт в  автобусе.

Света:
Как же ты самоубийц пропустила?

Мертвая Роза:
Говорю же, блатные. За них просили вышестоящие инстанции.

Света:
Какая же инстанция может симпатизировать террористам – смертникам?

Мертвая Роза:
Есть такая инстанция. Резиденция находится на много уровней ниже, чем наша. Их главный обожает убийц, насильников, маньяков, борцов за свободу... Всех, чьи руки в крови. Аид его не любит, но приходится считаться. 

Света:
Кто же там главный? Дьявол?

Мертвая Роза:
Какие у тебя детские представления о зле. Нет, это  называется иначе. Его зовут Отсутствие. Всего, что в нашем представлении считается злом, там не существует. Они, эти маньяки, убийцы– зияющие пустоты, черные дыры, засасывающие в себя все живое. И Сталин, и Гитлер, и прочие подобные – пустоты. Они проникают повсюду, на этот свет и на тот, и перемещается свободно. За этим Отсутствие следит тщательно, оно претендует на весь мир и кое-что уже получило.

Голос из мегафона:
Господа заложники, внимание! Мы – узники страны, в которой отсутствуют права человека! Мы требуем снятия железного занавеса между Этим светом и Тем! Мы требуем убрать границы между Тем светом и Этим! Мы считаем, что держать мертвецов в изоляции – это ущемление человеческих прав, предусмотренных  Конституцией.  Если наши требования не будут выполнены, мы объявляем обе диктатуры – Этого света и Того – отстутствующими и приступаем к их ликвидации. Долой стену, долой разбой, долой жизнь, долой смерть! Да здравствуют права человека! Да здравствуют свобода и равенство! Да здравствует Отсутствие! Господа заложники, вы стоите перед альтернативой: либо вы договариваетесь со своими начальниками о добровольной ликвидации границы, либо мы вас всех к чертвой матери расстреливаем и приступаем к операции. У вас есть два часа. Время пошло!

Пауза, Илья и Аид, которые во время речи террористов застыли в глубине сцены, подходят к Мертвой Розе и Свете.

Илья:
Что будем делать? 

Света:
Да... Ситуация... А что, они действительно могут нас взорвать?

Мертвая Роза:
Еще как.

Света:
Ну вас-то это должно это волновать в последнюю очередь. Мертвой Розе и Аиду ничего не сделается.

Мертвая Роза:
Света, ты просто не в курсе! Мы очень хрупкие, мы можем пострадать от человеческого насилия так же, как и вы... Конечно, мы не исчезнем, но развоплотимся и уйдем отсюда. Уйдем навсегда.

Света:
Куда? 

Аид:
Умоем руки и уйдем туда, где нет крови и насилия. В моем царстве, к примеру, ничего таким и не пахнет. Тысячи лет я пытаюсь держать своих жмуриков в порядке, стараюсь править мудро и справедливо, ибо если нет порядка загробного, то нет порядка и на земле. Тысячи лет я противостою Отсутствию, но оно настигает нас повсюду. Я устал.

Мертвая Роза: 
Ты не должен так говорить, силы вот-вот придут.

Илья:
А почему они хотят уничтожить границы между жизнью и загробным миром? Есть слухи, что там, под землей, у вас настоящий ад. По-моему, больший интерес для них все-таки должны представлять небеса.

Аид:
У каждого человека  свои личные небеса. И личный ад. 
 
Света:
Погодите. Я вижу истину в том, что говорит Аид. Он действительно устал. Он  и вправду нуждается в покое. Сколько можно бороться?

Мертвая Роза:
Света, что ты такое говоришь?!

Света:
Я уже не Света, я Персефона. Теперь я главная. А ты, дохлая Роза, помалкивай, не то я тебя сейчас быстро развоплощу! Да, дорогой? (ластится к Аиду)

Аид:
Девочки, не ссорьтесь!

Илья:
Света! То есть Персефона... Я не знаю, кого ты любишь, Аида или меня. Возможно, обоих. Я не знаю, кого люблю я – тебя или Мертвую Розу. Наверное, тебя все-таки больше. Света, я был неправ, когда мучал тебя своими розами. Я не любил их, я был околдован ими так же, как потом околдовала меня Мертвая Роза. Они похожи. Они упоительно красивы и так же упоительно мертвы. Мне все равно, убьют нас террористы или помилуют. Я буду любить тебя и на том свете, и на этом! И я говорю тебе это на границе жизни и смерти, на берегу подземного ручья.

Мертвая Роза:
Илюша! Я ради тебя царством пожертвовала, а ты меня предаешь! (Свете) Ты гадина, ты мне что обещала?! Подавись своей властью, только отдай мне его, отдай!

Света:
Ах ты, дохлая дрянь, никак не успокоишься! Я тебя сейчас в Собирательную Кошку превращу! Ты у меня помяукаешь.

Начинается драка, Аид оттаскивает Мертвую Розу, Илья – Свету. Света с Ильей начинают целоваться, Аид и Мертвая роза на них страдальчески смотрят, держась за руки.

Аид:
Детки... Детки... Сейчас не время... Любовь слишком сложна, чтобы разобраться в ней вот так, одним махом. У нас будет еще много времени, и на вашем свете, и на нашем,  чтобы понять, что к чему, у нас впереди тысячи лет.

Света:
А действительно, зачем нам нужна граница?! Сколько можно мертвецов держать взаперти, без права на выезд? Не у всех же есть шлем-невидимка! Думаю, наш - тот свет заслужил право самоопределения. Пришла пора демократических выборов! Долой самодержавие! Это никакие не террористы, это борцы за свободу! Они тоже хотят жить в мире, просто у них нет другого выхода. 

Мертвая Роза:
Если мы откроем границы, и Мир мертвых смешается с Миром Живых, то они придут к взаимному уничтожению, и власть перейдет в руки к Отсутствию.

Аид:
Ты права, детка. Ваш - этот свет, наш - тот свет, мертвые и живые – лишь две стороны одной медали. Отсутствие – враг живых и мертвых, у него другие законы. Мы не должны идти на переговоры, мы не должны идти ни на какие уступки. Иначе всем нам, и живым, и мертвым, хана.

Света:
Старичок разбушевался. А не связать ли нам его, ребята?

Мертвая Роза:
Не трогайте его, он прав!

Илья (подбегает к каждому из присутствующих и говорит доверительно каждому из них):
Ты прав! И ты прав! И ты прав!
Затем он напевает что-то тихое-мирное, наподобие вальса, и сам начинает тихо танцевать, Все смотрят на него и понимают, что он не в себе.

Илья - Свете:
Любимая моя. Я хочу любить тебя. Мне все равно! Я не верю в Отсутствие! Я не могу сопротивляться тому, во что я не верю! Я предлагаю сесть, выпить чаю, а может чего и покрепче, и подождать. Не вносите истерики, по-моему, эти террориисты – неплохие ребята, а может, они вообще никакие не террористы. Так, попала сюда парочка мертвецов с того света, резвятся, дурака валяют. Или сумасшедшие, тоже возможно. (Мертвой Розе) У вас на том свете есть сумасшедшие? 

Мертвая Роза, Илье:
Ну милый, ну дорогой, я ради тебя из-под земли вышла, ради нашей любви отказываюсь от царства. Ну пожалуйста, возьми себя в руки, еще не поздно, можно что-то придумать, можно как-то помешать... 

Илья (задумчиво):
Ах, Мертвая Роза, мне все равно...

Света:
А мне не все равно! Я считаю, что следует помочь... героям. Я не понимаю, почему вы так все боитесь Отсутствия? Если вдуматься, оно намного гуманистичнее всех прочих существующих политических систем. Свобода и демократия, и никакой (злобно кивает на Аида) диктатуры!

Звонок в дверь.

Аид:
Ну что такое. Кого там несет. У нас тут стены мироустройства дрожат, кровь из щелей брызжет, а кого-то черти несут... И куда только террористы смотрят!

Идет открывать дверь, возвращается с Деметрой. Деметра и Персефона шумно бросаются в объятия друг друга:
- Доченька!
- Мамочка!

Деметра обнимает Аида:
Ну здравствуй, зятек.

Жмет руки Илье и Свете.

Аид:
Теща, ты, как всегда, не вовремя.

Света:
Как же вы пройти сюда сумели? Ведь мы все тут заложники, наша квартира под наблюдением, нас всех того и гляди  поубивают...

Деметра:
Не родилось еще тех, кто может помешать мне увидеть доченьку мою, славную мою, ненаглядную! (Выкладывает ей гостинцы – яблоки, груши, любые другие зрелые фрукты). Тебе нужны витамины, вон ты бледненькая какая! (Аиду) Почему она у тебя бледненькая, старый хрыч?

Аид:
Где бледненькая, ну где? Кровь с молоком! (В сторону) Ради дочки пасть порвет.

Персефона ( в сторону):
Хорошо хоть не молоко с кровью.

Света подходит к краю сцены, протягивает горестно руки:

А ради меня – никто... Никогда... Родители всю дорогу своими делами заняты... Даже когда я с собой покончила, они не очень-то убивались. Ну, погоревали, конечно, но в общем и целом они пережили мою смерть вполне удовлетворительно. Только бабушка меня любила, только она одна на всем свете! Если бы она не умерла, то ничего бы плохого со мной не произошло!.. Как жаль, что я осталась жива, и нет у меня на этом свете никакой защиты. Но если Магомет не идет к горе, то гора идет к Магомету.  Хорошо бы, если бы мы с бабушкой были два Магомета. Но мы сейчас – две горы. Да перемешаются мир живых с миром мертвых! Да буду я отныне и вечно с моей бабушкой! И мы обе будем в огба глаза смотреть за моим Ильей, он без нашей заботы зачахнет!

Деметра:
Друзья мой дочери – мои друзья! (Аиду) Кроме тебя, упыря старого. Ты мне просто сыном стал, за столько-то лет.

Достает из своего мешка еще зрелых фруктов, раздает всем присутствующим..

Персефона:
Мама... Мама, ты сейчас иди... Я тебе потом перезвоню...

Деметра:
А террористы как же? Мне посмотреть хочется! У нас там так скучно!

Персефона:
Ну тебе что, театр тут, что ли? Я на работе, в конце концов!!

Деметра:
Хорошо, хорошо... Иду, иду! (Аиду) Главное, ее не злить! У нее от этого цвет лица портится.

Аид:
Да отстань ты со своим лицом,  у нас проблемы! (выталкивает ее понемногу из квартиры).

Деметра (на ходу):
Ей нужно хорошо кушать. И не нервничать. И регулярно гулять. И витаминов побольше. А на ночь теплое молочко. И не простужаться. И на могильных камнях не сидеть, они холодные. Я прослежу! (испаряется)

Звук из громкоговорителя:

Господа заложники! У вас осталось двадцать минут!

Света подходит к Аиду:
Ну соглашайся, Я уверена, что ты окажешься в прекрасных условиях. Твои усопшие тебе памятник воздвигнут! А я тебя любить буду, всю жизнь, нежно, страстно и бережно! Ведь ты не знаешь, что такое любовь, Мертвая Роза тебя никогда не любила. Скажи «Да», ну говори, говори, говори! «Да», «Да», «Да»! 

Мертвая Роза (в смятении):
Нет! Если Аид откроет границу, и мертвые смешаются с живыми, и в мире наступит хаос, и будет ни жизни, ни смерти, и любви тоже не будет. В Отсутствии любить невозможно. (Аиду) Она лжет тебе. Ты не получишь обещанной любви.

Аид:
Ах, Персефона... 

Мертвая Роза:
Ты назвал меня Персефоной! Я снова стала Персефоной! Раз ты так сказал, значит, так оно и есть. (Свете) Ты слышала? Я Персефона и я снова получила власть! Он (показывает на Илью) мне больше не нужен. Он трус. (Аиду) Я люблю тебя! Можно, я поцелую тебя? С тех пор, как ты меня украл, и я стала твоей женой, я ни разу тебя не поцеловала. Тысячи лет я этого не хотела, а теперь хочу! Страстно хочу!

Персефона и Аид идут навстречу друг другу и сливаются в долгом поцелуе. После этого Аид выглядит по-другому: торжественно, воинственно, расправил плечи, глаза сверкают, кажется, он стал выше и даже помолодел. Они с Персефоной держатся за руки.

Голос из репродуктора:
У вас осталось три минуты!

Света подходит к Илье:
Я люблю тебя. Я всегда любила тебя, ты же знаешь. Помоги мне! Помоги! Ты мне поможешь?!

Илья:
Да, да (он думает о своем)

Света:
Господа террористы! Мы готовы к переговорам и компромиссам! (Персефоне и Аиду) Мы готовы к борьбе со злом! Долой самодержавие!

В комнату вбегают террористы с автоматами, становятся по обеим сторонам сцены.

Света:
Он согласен (показывает на Аида) убрать границы!

Аид отрицательно трясет головой, машет руками.

Света:
Он согласен, согласен! Просто он болен! У него размягчение воли,  он находится под воздействием этой женщины. Его спасать нужно, спасать!

Террористы растаскивают Аида и Персефону по разные стороны сцены, те кричат, тянут друг к другу руки. Свете кидают маску и автомат, она облачается и теперь выглядит так же, как террористы. Она расхаживает по сцене, говорит отрывисто:
К операции можно приступить через два дня. Сегодня начинаем ликвидацию маркировочных заграждений. Завтра приступим к осушению Леты.

Берет бумагу, ручку, подходит к Аиду: 
Подпиши!

Персефона:
Не подписывай!

Аид:
Не беспокойся, я ничего не подпишу.

Света:
Подпишешь как миленький! (выволакивает Персефону на середину сцены, приставляет автомат к ее виску)
Считаю до трех! Раз! Два!..

Илья вырывается из рук террориста, кидается на нее, старается выбить из рук автомат. Света расстреливает его на месте. Террористы кидаются к нему. Оставшийся без присмотра Аид хватает шлем, надевает на себя:
Наступил вечер, второй пассажир бесплатно!

Хватает Персефону за руку, громкая музыка, темнот, вспышка света... Аид и Персефона покинули наш мир, они улетели благодаря шлему.

Сцена освещается. Света сидит возле мертвого Ильи.

Света:
Ты скоро увидишься с ними. Передай мотоциклисту, что он классный парень. И вовсе не тряпка. Передай Персефоне, что я скоро вернусь за тобой, мне бы только в этом царстве мертвых бабушку разыскать... 

Вдалеке слышна стрельба, крики. Света берет автомат и кричит:
Я приду! Я скоро приду за тобой! Бабушка, где ты?! Где ты, бабушка?!!

Выходит Отсутствие, переодетое в бабушку, но в маске и с автоматом, с гранатой за поясом.

Отсутствие:
Ну пойдем, что ли.

Света:
Ты кто?!

Отсутствие:
Я – твоя бабушка.

Света (подозрительно):
Бабушка, а почему у тебя такое страшное лицо?

Отсутствие:
Это чтобы не заразить тебя опасными бабушкиными бактериями, дитя мое.

Света:
Бабушка, а зачем тебе такой ужасный большой черный автомат?

Отсутствие:
Это чтобы защитить тебя от злодеев, дитя мое.

Света:
Бабушка, а зачем у тебя за поясом граната?

Отсутствие:
Это ты сейчас узнаешь сама.

Протягивает Свете гранату:
Дерни за веревочку, дитя мое, и кинь во-он туда!

Света:
Я не хочу кидать. Я знаю, что ты не моя бабушка. Я боюсь тебя! Может быть, ты мне снишься? Я хочу проснуться, хочу проснуться...

Отсутствие:
Ну конечно – я твоя бабушка! И я - твой дедушка. И отец твой, и мать твоя. Ты кровь от крови, и плоть от плоти моей. Ты – суть отсутствие! Иди ко мне, дитя мое, войди в меня, растворись во мне... Ты все верно говорила: нет никаких границ между жизнью и смертью, между добром и злом. Лишь пронзительный
Ветер отсутствия имеет силу и власть, он зальет как свинцом, твое полое, наивное  сердце холодной мудростью, равнодушием и жестокостью, только они и имееют цену, все остальное – ничто. Ты желаешь меня так же, как я желаю тебя. Мы нужны друг другу, Иди ко мне!

Отсутствие сбрасывает парик, это мужчина, он кидается на Свету, они оба падают, начинается борьба, Света кричит:
Нет! Нет! Не хочу! Не хочу!

В комнату влетает Персефона и Илья, они одеты в белое, в руках у Персефоны шлем. Удар гонга, Отсутствие и Света замирают.

Персефона (Свете):
Вставай. У нас есть три минуты.

Илья (Свете):
Я ждал тебя! Я люблю тебя. Мы теперь навеки в месте, любовь моя!

Света:
Это вы! Какое счастье! Но куда вы меня зовете?

Персефона:
Туда, где нет крови и ненависти. Мы царствуем строго, но справедливо.

Илья:
Я понял, что для любви нет границ. Любовь не кончается со смертью. На нашем - том свете любят, может быть, намного сильнее, чем на вашем - этом. Для любви нет границ! Я навеки, навеки твой. Я люблю тебя, я люблю тебя! 

Звучит музыка вальса, Илья и Света танцуют, Персефона кружится рядом. Они исчезают. Отсутствие медленно встает, подходит к краю сцены, протягивая руки. Оно раскачивается, стонет, смотрит вослед...

                                          ЗАНАВЕС