КОМА.

Действующие лица: 
Краснов Алексей – молодой человек.
Краснова Кама Семеновна – его мама.
Краснов Сталь Михайлович – его папа.
Краснов Иван Стальевич – его брат.
Аннелия – его бывшая невеста, девушка .
Светочка – медсестра, девушка лет.
Чак, Ник, Кэце – молодые люди, члены рок-группы.
Парень – спортивный молодой человек лет.
             Больные травматологического отделения – люди разного возраста.       

                                                                         

                                  
Первое действие:
(Коридор и холл среднестатистического отделения хирургии в больнице среднестатистического Урало-Сибирского города. В холе: пост медсестры, диван для отдыха больных, выход на балкон, выход из отделения, вход в больничный коридор.
Медсестра сидит за столом и пишет. По холлу ходят больные, один из них, худой и заросший,  на костылях подходит к дивану и осторожно садится. В приоткрытую на балкон дверь курит другой больной. Сидящий на диване, очень внимательно смотрит на него. В холл влетает девушка и паря по сцене в балетной партии подлетает то к больным то к медсестре).
Аннелия: Где он? Скажите мне, где он? Я знаю, после карантина к нему наконец-то разрешили посещения!________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________я здесь! Я прилетела, я пришла, я жду тебя!
(Медсестра подлетает к Аннелии, хватает ее за руку и тащит к дивану.)
Медсестра: Девушка, прекратите бегать и орать, а то я Вас отсюда выведу. Больным нужен покой.
Аннелия: (возмущаясь): Но главврач разрешил…
Медсестра: Разрешил бегать по отделениям и кричать дурным голосом.
(Усаживает на диван Аннелию)
Аннелия: Ну, так позовите!
Медсестра (удивляясь): Кого?
Аннелия: Как кого? Вы же слышали. Краснова Алешу! Из девятой!
Медсестра (указывая на сидящего рядом с Аннелией заросшего бородой больного): Так вот он. Давно уже сидит и ждет… (с издевкой) Посещений.
(Медсестра уходит за свой стол, не переставая внимательно рассматривать Аннелию, прибывающую в состоянии шока.)
Алеша: (улыбаясь) Здравствуй Анненлия, это я. Вооооооот…
Аннелия: (бросаясь перед ним на колени, в слезах) Алеша! Родной! Прости меня! Я во всем виновата! Умоляю, прости!
( Алеша в смущении поднимает её обратно на диван и обращается к остолбеневшей медсестре.)
Алеша: Светочка, принеси пожалуйста валерьянки.
Аннелия: Я ведь как узнала, что с тобой случилось, так сразу все бросила, порвала этот злосчастный контракт и вернулась. И весь этот месяц ходила здесь под окнами и молилась за тебя! Ты чувствовал?! (Алеша, подавая принесенную валерьянку, смущенно и невнятно качает головой) Да. Я тоже чувствовала! Ты знаешь у нас с тобой телепатическая связь. В тот миг, когда ты, крикнув: «Аннелия! Где ты? Вернись!»,  шагнул за перила балкона. У меня, там, в Москве, за тысячи километров отсюда, отнялись ноги! Прямо на репетиции. Представляешь?! Я упала в один миг с тобой и не могла двигать ногами еще часа два, их парализовало. (Алеша недоуменно выпил оставшуюся валерьянку ), Ты мне не веришь? ( Он не то замотал, не то закачал головой). И когда я узнала, что ты прыгнул с четвертого этажа и сломал себе все ноги, я поняла, что мы  с тобой связаны на веке! Это не зависит от нас. Мы с тобо те две половинки, которые когда-то давно разбросали в пространстве и затеряли в веках. И вот через тысячелетия мы наконец-то встретились! И никакая сила – нас не разделит (целует его в губы). Ты согласен!? (Алексей как-то непонятно пыхтя и отдуваясь раскачивает головой и разводит руками.) Ты поправишься и мы поедем в Москву. Они уже звонили , театр не принял мой отказ, а дал отпуск. Они ждут меня, то есть нас.
Медсестра: (раздраженно) Девушка! Я конечно понимаю, две половинки и все такое, но больной сегодня первый раз вышел из палаты, после девяти переломов. Бурные эмоции могут помешать его выздоровлению. У вас Еще вся жизнь впереди. Наговоритесь. А сейчас я попрошу покинуть отделение, Тем более, что больному пора ехать на электрофорез. (Подвозит к Алексею кресло-каталку).
Аннелия: (гневно) Я говорила с Сергеем Павловичем и он разрешил…
Алексей (удерживая её): Анни! Не надо, прошу тебя. У нас, правда, будет с тобой еще много времени. А сейчас я немного устал. С непривычки. И действительно, нужно ехать на процедуры. Иди домой, увидимся завтра. (Целует её в щеку) Не хочу, чтоб ты видела, как я беспомощен. Иди, передай привет всем нашим.
(Аннелия Растерянно, невнятно возражая, встала и постоянно оглядываясь, двинулась к выходу, вдруг резко развернулась и бросилась обратно к дивану.
Аннелия: (горячо) Помни, мы половинки друг друга, а остальное все неважно. Любовь все преодолеет! Ты поправишься, и мы будем счастливы! Так хочет Бог! До свидания, милый! (Целует его в губы. Воодушевленная летит к двери.) Я приду завтра (Уходит)
Алеша: Светочка, какой это еще электрофорез после пяти вечера.
Светочка: Нужно же было тебя как-то спасать от  этой… половинки. Или не нужно?
Алеша: (задумчиво) Не знаю… Сегодня пожалуй нужно. Спасибо Светочка.
(Целует ей руку. В этот момент в холл входит элегантный мужчина с задорными глазами.)
Иван: (восклицает) Леха! Брат! Ты, я вижу, пошел на поправку. Приготовься, сюда идет мама.
(Из коридора слышится женский голос: «Иван, где он , позови его скорей, я уже поднялась.»)
Иван: Мама! Он уже здесь и смиренно ждет твоего прихода.
Кама Семеновна (с площадки): Почему лифт закрыт на ремонт. Здесь же больные, им же тяжело передвигаться. Совсем нет заботы о людях!
Светочка: (растерянно) Сказали, через пару часов сделают.
Кама Семеновна: За пару часов можно пару раз помереть. Звоните, чтоб сделали быстрее (оглядывается и видит Алексея).Сынок, а ты чего такой не бритый и помятый? Здесь же могут лежать люди, которые меня могут знать по работе. Что они подумают о нашей семье!
Иван: Мама! Ты же обещала.
(В хол тяжело дыша входит Сталь Михайлович с пакетами. Ставит их у входа, оглядывается, подходит к сыну, садится рядом на диван).
Сталь Михайлович: Здравствуй сынок. Выглядишь плохо. Сильно болит?
Алексей: Да нет, папа. Сейчас уже не очень, притерпелся.
Кама Семеновна: Сталь, прекрати. Не делай из сына соплежуя, он же мужчина! Ничего у него не болит, подумаешь три четыре перелома.
Сталь Михайлович: (с укором) Девять.
Кама Семеновна: Наши люди все по переломанные выживали, жили, работали и детей растили! А тут каких-то 9 переломов! Тьфу! Правда Алексей!
Алексей: Да, мама. Я уже здоров и готов к труду и обороне.
Кама Семеновна: Вот, так держать. А где пакеты? (Идет к пакетам, подносит их к дивану и вынимает из них продукты) Это гранатовый сок, твой любимый. Это салями. Это специальный оздоровительный хлеб. А это твои любимые замороженные ананасы. Сразу в морозилку, где у вас тут холодильник? (Озирается) Так, и холодильника нет (громко как с трибуны, обращаясь к кучке больных, сгруппированных у входа в палаты) Где же бедным, голодным больным, держать так необходимые для выздоровления молочные продукты, фрукты, содержащие витамины…
Алексей: Мама! Холодильник стоит в каждой палате, а ананасы и салями мне все равно пока нельзя.
Кама Семеновна: Так что же, это все теперь обратно вести?
Светочка (подкатывая кресло-качалку): Извините, но я думаю, что продукты можно оставить в холодильнике в палате.
Кама Семенова (с трибуны): Так если ему нельзя, для вас их там что ли оставлять? 
(Слышится возмущение масс.) 
Сталь Михайлович: Кама! 
Иван: Мама!	Вместе
Алексей: Мама!
 Светочка: (спокойно) Дело в том. Что запрет на подобные продукты, для Алексея Краснова, будет снят через3-4 дня. За это время салями и ананас в холодильнике не испортятся. Поэтому, если разрешите, я отвезу их в палату Алексея и переложу в холодильник Алексея.
Кама Семеновна (складывая пакеты в каталку): Спасибо девушка, вы очень любезны (с трибуны). Как хорошо, что в этом отделении такой внимательный персонал. Я, как мать, могу спать спокойно. Мой сын в надежных руках.
 (Аплодисменты больных, радостные возгласы, одобрение. Под восторженные возгласы больных, Светочка увозит продукты в палату.)
Кама Семеновна: Алексей, сын мой, сядь.
Иван: Он и так не в состоянии стоять. (Указывает на костыли)
Кама Семеновна: Не груби маме. Алеша, я сообщу тебе волнительную новость, только ты не волнуйся. Успокойся, новость приятная, для тебя даже слишком, поэтому дыши глубже. (Пауза) Аннелия вернулась!
Алексей: Да мама, я знаю. Она заходила перед вами.
Кама Семеновна: (с негодованием) Вот бестолковка. Я же её просила, объясняла, что мальчика нужно подготовить. Мы же с ней договорились, что она придет завтра. Нет все ей не имеется. Как была стервой, так и…
Иван и Сталь Михайлович: (в голос) Кама! Ты же обещала!
Кама Семеновна: (отступая) Да, да сынок. Прости, я больше не буду становиться на пороге твоего счастья. Ты из-за моей категоричности и неприятии Аннелии, чуть не погиб (переходит к трибуне). Когда я узнала, что шагнув в бездну с 4 этажа ты кричал: «Прости меня мама», я осознала, что была не права. Что слишком давила на тебя, не прислушивалась к твоим представлениям о жизни, навязывала свое понимание мира. Но теперь, сын мой, только бы ты был счастлив и здоров. Вот в чем мое счастье – счастье матери! Любите друг друга с Аннелией и будьте счастливы, я более вам не помеха (аплодисменты). Тем более, что эта девушка совершила настоящий подвиг ради любимого. Ради тебя Алексей, она порвала выгоднейший контракт, который сулил ей достаток, славу и успех. Она бросила все и прилетела, чтобы поддержать тебя после падения. Она осознала, что была жестока с тобой, она пришла к нам в дом и попросила у меня прощения, (роняет слезу) а я у неё. Мы обнялись, расплакались и простили друг друга. (Аплодисменты) Теперь мы едины в желании видеть тебя счастливым. Поэтому мы уже начали приготовление к свадьбе. (Аплодисменты) Да, товарищи, к свадьбе! Поправляйся сынок, а потом, честным пирком да за свадебку. И выздоровление твое заодно и отпразднуем. А я, как мать, очень хотела бы понянчить внука или внучку, поскорее. 
(Смех, возгласы: «Даешь бабке двойню», «Подари ей клумбу, Леха», «Совет да любовь», аплодисменты).
Сталь Михайлович: Ну, ладно, сынок. Мы, наверное, тебя утомили, мы пойдем. (встает, трепет его по голове) Отдыхай, набирайся сил, мы еще тебя навестим.
Кама Семеновна (садится к Алексею): Непременно, через неделю. Алексей, сыночек, только пообещай маме, что ты больше не будешь сводить сче________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________аль поднимают рыдающую мать и уводят. Сквозь слезы слышно: «Прости меня сынок, я не хотела, и ты Сталь меня прости и ты Ванечка…»)
Светочка (появляясь с каталкой): Ну у тебя и мама, не мама, а бронепоезд.
Алексей: Конармия.
Светочка: Да нет, конармия по сравнению с ней, просто моська против слона.
Алексей: Конармия. Её так зовут – Краснова Конармия Семеновна. Можно я покурю на диване, у балкона… боюсь продует.
(Светочка одобрительно качает головой)
Светочка: Слушай, а папу как у тебя зовут? Сталь? Я правильно тебя поняла? 
Алексей (докуривая): Угу. Сталь Михайлович Краснов.
Светочка: А как это… расскажи.
Алексей: Длинная история.
Светочка: (Умоляюще) А ты вкратце, я не спешу, пожалуйста! Сталь и Конармия Семеновна! Улет! Не каждый день такое встретишь.
Алексей: Ну ладно. Мой дед был большой оригинал, человек неуемной энергии и незаурядного ума. Фамилия Краснов обязывала. Свою дочь он назвал в честь своих боевых подвигов в конной армии Буденова, а сына, моего дядю в честь своих трудовых достижений в сталеплавильным цехе в Магнитогорске. Он назвал его магнитом. Тогда много таких чудиков было, потому что лучшего друга моего дяди звали Сталем и он был влюблен в мою мама до беспамятства. Еще с детства. И когда молодая Конармия, унаследовав дедушкин характер, галопом понеслась строить БАМ, Сталь тот час же ринулся за ней. Через месяц мама Кама сделала ему предложение, но с оговоркой, что фамилия у новой семьи будет Красновой, т.к. папина – Сковородкин, не очень то вязалась с маминым именем и работой. Тогда она работа освобожденным секретарем комитета комсомола.
Светочка: (смеясь) Сковородкина Конармия Семеновна, действительно не очень.
Алексей: Дальше интересней. Через год родился мой брат, которого в лучших традициях семьи назвали Баймаль!
Светочка: (недоуменно) Подожди, его вроде Иваном все называли.
Алексей: Конечно, кому же захочется, чтоб тебя называли Байкало-Амурской магистралью, сокращенно – Баймалем. А попросту Бамом. (Поет ерничая)
Имя твое БАМ!
Отдается в сердцах БАМ!
БАМ! БАМ! БАМ !
БАМ! БАМ!
(Светочка смеется)
Алексей:  Вот и ребята во дворе, поднимали его на смех. Он промучался до 16 лет, а потом, предъявив паспорт с новым именем, объявил родителям, что лучше быть Ванькой дурачком, чем Бамом недоделанным. И 6-ти летнего меня назвал Лехой, чтоб по жизни не мучался.
Светочка: (изумленно) А до 6 лет тебя никак не звали?
Алексей: Вот Никак – меня и звали. Зач6ем тебе это?
Светочка: Ну скажи, интересно же!
Алексей: Не-а. Ты обзываться будешь.
Светочка: (ласкаясь) Нет, не буду, скажи! Умру ведь от любопытства, смерти моей хочешь!
Алексей: (смеясь) Нет, не хочу. Только дай слово, что ты сразу забудешь.
Светочка: Даю! Не забуду! Тьфу, забуду. Сразу забуду, честное слово. Клянусь.
Алексей: Ну хорошо. Родители хотели, чтоб я был могучим и мудрым, как Енисей.
(Пауза)
Светочка: И что?
Алексей: Что?
Светочка: И как назвали то?
Алексей: Так и назвали – Енисей. Еник – я, Ёся, Краснов Енисей Стальевич -  по свидетельству о рождении.
Светочка: Вот это да! А что? Енисей – звучит,
Алексей: Вот и брат сказал, Енисей, Алексей – одна малина, будет у меня брат Леха.
Светочка: Да! Конармия Семеновна, Сталь Михайлович, БАМ и Енисей. Это тебе ни какие-нибудь Маша и Петя, это к чему –то обязывает. Не может Конармия быть санитаркой или уборщицей.
Алексей: А она и не уборщица, она до сих пор ярый политработник. Возглавляет региональное отделение коммунистической партии.
Светочка: Не может быть?! а партия разве еще существует?
Алексей: Угу, живее всех живых! Еще как существует. И мы за её счет не плохо существуем.
Светочка: Да, на нищую пенсионерку она не похожа. Трудно, наверное, с такой мамой – Конармией.
Алексей: Самое невыносимое, что её не переделать. Она не понимает, как это можно жить для себя и своих близких. А не для общественно полезного труда во имя каких-то идей. И в этом она не виновата, слишком долго система их перемалывала. Нам не переучить. Когда я это понял, как будто камень с плеч свалился. Я сразу нашел с ней общий язык, просто говорю то, что ей хочется слышать, а не то, что думаю. И проблема «Отцов и детей» исчерпана.
Светочка: Так это ты ей сказал, что прыгнул с балкона ради её прощения?
Алексей: А вот подслушивать не прилично… Тебе уколы больным не пара ставить?
Светочка (глядя на часы): Ой и вправду пара! Так, перебирайся в кресло и едем в палату.
Алексей: Не хочется мне в ту суету. Светочка сделай мне пожалуйста здесь укольчик.
Светочка: Ну ладно, сейчас быстренько сбегаю за шприцем. Авось никто не увидит нас в этой антисанитарии. А ты пока приготовься. 
Алексей: Спасибо.
(Светочка убегает в палаты. Алексей возится на диване, пытаясь подставить зад под укол, у него ничего не получается. Тогда он встает, берет костыли и подходит к столу. Ложиться на стол лицом к зрителю, оголяет для укола зад. В этот момент в холл входит парень в одежде техасского ренджера, подходит к лежащему Алу и заглядывает ему в лицо.)
Алексей: О, Чак, хэло! (На пороге появляются двое рокеров Ник и Кэце и гитарами и маленьким барабаном)
Ник (глядя на голый зад Ала): Уау! Судя по цвету лица, пациент идет на поправку. Ко тебя скрючило, малыш. Медбрата ждешь?
Светочка (появляясь с шприцем): Медсестру! А посторонним в отделение вход воспрещен. Или охрану позвать. (подходит к Алексею и ставит укол).
Алексей: Все в порядке, Светочка. Это свои, это ребята, с которыми я стучу, то есть играю на барабанах в рок-группе (одеваясь и здороваясь со всеми за руку). Салют, «Четлане»!  Каким ветром? Вы тут потише, а то Светочка рассердится.
Ник: Мы уже поняли, что сестричку лучше не дразнить.
Кэце: О’Кей.  Ник. Вкратце.
(Все рассаживаются на диване и возле и начинают настраивать инструменты).
Ник (стуча на барабане):  Короче,  я на к рутой тусовке, по пьяни брякнул одному продюсеру в пиджаке,  что у нас, мол, барабанщик в коме. Что он клевый пацан! Выпил, провозгласил, что вся жизнь дерьмо и шагнул за перила. (Оправдываясь) Нет, Ал, ну сам посуди – это же наш имидж…
Кэце: Не суть. Дальше.
Ник:  (Обиженно) А дальше только правда. Остался жив, выйдя из комы, написал улетную песню.
Алексей: Ник, я в коме не был.
Ник: Ну в бессознанке же был, а это почти кома.
Алексей: И песню не писал.
Кэце: Мы написали, продику показали. Он «бабки» дал на раскрутку.
Ник: (Возбужденно) Да и со студией договорился на черновой вариант, без тебя. А тебе, Ал, мы отвели роль лица группы. Прикинь, барабанщик, побывавший по ту сторону бытия, поведает в своих песнях что нас всех нас ждет… Твоя морда на всех афишах страны: задумчивые, полубезумные глаза, а вместе рта кровавая надпись – КОМА! 
Кэце:   Мы теперь так называемся. Для рейтинга.
Ник: Ну, че, паря, нам твое согласие нужно, и подпись на контракт с продюсером.
Алексей: Погодите, мне «Четлане» ближе как-то, а тут «Кома»… Подумать надо.
Ник: А че тут думать, сингл уже есть. Продюсер запись ждет для радиостанций на раскрутку, альбом как-нибудь наскребем. Да, Кэце.
Кэце: Угу, накатаем. Или старое подгоним.
Ник: Вот контракт, читай и подписывай. И вылазь отсюда поскорее, в Москву на запись, край в этом месяце лететь надо.
Алексей: Притормози-ка, Буревестник. А чего это вы там про мою песню в коме говорили, дайте хоть глянуть под чем мое имя стоит.
Ник: Ты че, нам не доверяешь? Крутая песня! Малыш, не дрейфь, записи у нас нет, но мы ее напоем, держи барабан. Реанимированный!
(Объявляет высыпавшим в холл больным) Итак, на площадке группа «Кома». Бас-гитара – Константин Цум, Кэце. Клавишные, а в данный момент губная гармошка, Николай Никонов,  Ник – то есть я. Ударные – Вам сосед по койке Алексей Краснов – Ал, он же автор песни. Соло-гитара и вокал – Макс Чакин, Чак. Сингл Кома. Ал! В стиле хард-блюзен-рокн-ролл, три двадцатых, поехали! (Звучит песня)

Твое тело лежит неподвижно на постели,
А души в нем нет на самом деле,
Она отлетела и уже где-то там – 
По своим неотложным душевным делам.

Припев: Все это кома!!! (три раза)

Ты видишь себя сверху и со стороны,
У тебя повсюду иголки и  бинты.
Рядом родные замучено удручены,
А невеста уже флиртует с другим.

Припев: Все это кома!!! (три раза)

Ник: Соло! (Солирует на губной гармошке).

Друзья нервно глотают  сигаретный дым,
Ведь ты не успел отдать им долги.
И речи про тебя уже обдуманы,
Мысленно глотки водкой обожжены!

Припев: Все это кома!!! (три раза).

(Оглушительная концовка выматывает музыкантов, больные -зрители в экстазе орут и аплодируют). 
Светочка:  Так, ваше время вышло. А вы, господа больные, быстро по палатам, сейчас уколы ставить буду и таблетки раздавать. Все по местам!
Кэце: Извините. Увлеклись. Уже уходим.
(Прощаются с Алексеем).
Ник: Ал, ну ты тут не задерживайся. Вселенский успех и всемирная любовь не за горами, не заставляй их долго ждать! 
Ал:  Ник, я все понял, я подумаю.
Ник: Лучше не думай, подмахни на удачу и судьба тебе ее уступит!
Кэце: Ник, все. Усохни. (Забирает его).
Ник (сопротивляясь): Ал! Ты сам себе враг! Мы уже все сделали, тебе только пристроиться осталось. (Уже с лестницы) Мы ждем и Москва тоже.
(В дверях появляется брат Алекс________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________ся?
Иван (Мнется, выразительно поглядывая на Светочку):  Одна проблема меня мучает, спать не могу, а без тебя ее никак не разрешить.
Светочка: (Спохватываясь) Ой, я же про уколы забыла!
Иван: Дело в том, что время посещений уже кончилось. Если вы мне пообещаете недолго и негромко, то я, пожалуй,  вас оставлю до конца процедур. 
Иван (целуя ей руку): Обещаю, что когда вы вернетесь с процедур, следы мои уже будут покрыты толстым слоем пыли. 
Светочка (смущаясь):  Придется вам все-таки халат на всякий случай выдать, чтобы не привлекать лишнего внимания.
(Достает халат из стола,  отдает Ивану и уходит в палаты).
Иван: (нервно) Долго она процедуры делать будет? Держи – это тебе, твой любимый горький с миндалем. (Протягивает Алексею шоколад).
Алексей: О, спасибо! Угодил. Минут двадцать, а ты че такой взволнованный (разворачивая шоколад).    
Иван: Да не знаю с чего начать.
Алексей: (С удовольствием жуя шоколад) Напугать пытаешься? Выкладывай с середины. Чего там у тебя? Что-то с мамой?
Иван: Нет, с мамой все в порядке… А вот с Оксаной…
Алексей: А что с Оксаной?
Иван: Она, как бы, понимаешь…
Алексей: Подожди, а откуда ты Ксюху знаешь, я ведь кажется вас не знакомил?
Иван: Она сама нас нашла, вернее меня. На второй день после твоего прыжка пришла к нам домой, родители с больнице у тебя пропадали и я как раз собирался ехать за ними. Тут она и пришла, и с порога прямо с истерику, и такое на меня вывалила, что я не смог остаться безучастным…
(Пауза).
Алексей: Ну? Не тяни, к чему ты не смог остаться безучастным?
Иван: (Садясь на диван) Когда она зашла, ее так колотило, как будто на улице не весна, а мороз градусов в пятьдесят. Губы дрожали и произнести что-либо внятное она не могла. Я предложил ей пройти и выпить чаю. Она сняла пальто и прямо рухнула мне в руку, причитая и всхлипывая: «Что с ним будет? Что же мне делать? Помогите!». Я сначала думал, что речь идет о тебе, стал ее успокаивать, ободрять, но это еще больше ее расстраивало. Тогда я спросил почему она так разволновалась… (Пауза).
Алексей: Ну? 
Иван: Что, ну?
Алексей: Ну почему она так разволновалась? Да не ходи ты рядом да около, обещаю, что не выброшусь от твоих новостей с того балкона. (Указывает на балконную дверь). Говори все как есть, что там у нее случилось? 
Иван: (Встав на всякий случай между  Алексеем и балконом). Она оказалась беременной.
Алексей: Что?!
Иван: Она оказалась беременной от тебя уже как пять недель.
Алексей: (В радостном смятении) Да, да… Я припоминаю, она пыталась мне что-то сказать и боялась… А я был настолько пьян, что решил пройти и проветриться перед серьезным, как она утверждала, разговором, решил закурить. В пачке была последняя сигарета, она выпала у меня из рта за балкон, я попытался ее поймать, потянулся и упал. Дальше помню, как очнулся в палате.
Иван: (Посерев ) Так ты не из-за Оксаны сбросился с 4 этажа? 
Алексей: Конечно нет. Ты же меня знаешь. Я немного рассеянный, но не идиот, отнюдь не идиот. (Радостно) Ну рассказывай, как там мой малыш? И почему его мамашка ко мне до сих пор не пришла? А… У нее наверное этот… как его там… ну когда рвет во все углы?
Иван: (Удрученно ) Токсикоз.
Алексей: Точно, токсикоз! Тогда путь сидит дома. Нет, пусть лучше больше гуляет, есть больше фруктов, творога, рыбы, я слышал это полезно. И мел, я слышал, что все едят мел, чтобы у ребенка были кости покрепче…
Иван: Остановись. Нет никакого ребенка.
(Пауза)
Алексей: (Ошарашено). Как нет?, брат. Она же не избавилась от него, она не могла, я же не давал согласия, это нечестно…
Иван: Ты был очень плох. Две недели врачи боролись за твою жизнь. Нам говорили, что если ты и выживешь, то на всю жизнь останешься в инвалидном кресле. А решение по поводу ребенка нужно было принимать немедленно, чтобы аборт прошел без осложнения, она же не хотела остаться бесплодной, пойти, она столько  бессонных ночей  провела…
Алексей: А меня вы спросили? Я хочу остаться бесплодным?
Иван: (закуривая) Леха, брат! Пойми, мы ждали до последнего, но ты не приходил в себя. Что тогда ждало этого ребенка? Чужой отец, а если бы он оказался дето ненавистником. Или еще того лучше отец инвалид… и вечная печаль и тоска в глазах матери, ребенок был бы обузой. Да и потом, когда она в тот вечер пыталась намекнуть тебе, о том что беременна, ты был с нею груб и ушел из комнаты.
Алексей: Я уже говорил – я был пьян и вышел проветриться, чтобы потом её выслушать.
Иван: А она решила, что ты все понял, рассердился на нее или на себе, не знаю, а потом осознав ответственность, струсил и решил свести счеты с жизнью.
Алексей: Идиотка!
Иван: (Горячась) Зачем ты так Леха. Оксана прекрасная девушка. Если бы ты видел, как она плакала, как переживала, как сомневалась… как была убита горем после аборта…
Алексей: (Тихо) Пошел вон.
Иван: Извини, ты что-то сказал?
Алексей: Уйди, пожалуйста.
Иван: Но…
Алексей: Я прошу, если ты хочешь остаться мне родным братом, уйди! Всеми богами заклинаю.
Иван: (Мнется) Хорошо…
Алексей: (Глядя на его заминку) Ваня-а-а! Скажи честно, ты с ней спишь? 
Иван: Нет! Ты что… то есть… я пришел…
Алексей: Ты пришел получить мое разрешение. Да!?
Иван: (Вздыхает) Ну как бы…
Алексей: Благословляю. Она действительно замечательная девушка. А теперь, вон.
Иван: Брат, ты не так все понял…
Алексей: Ты объяснишь мне все потом, ладно? Брат!
 Иван: Ладно. Ну я пошел… До завтра.
Алексей: До послепослепослезавтра!
(Иван уходит)
Алексей: (Напевает) 
		Братья родные замучено – удручены,
		А невеста уже флиртует с ним!
		Все это кома!
		Душевная кома!
		И я весь в коме!
(Входит Светочка)
Алексей: (В истерике) В коме! В коме! В коме…	
Светочка: Алексей, что ты?! Не надо, ну зачем так! Тебе нельзя волноваться!
Алексей: (Усмехаясь) А я и не волнуюсь. Я в бешенстве от бессилия. Они там… А я здесь, прикован к этому дивану, беспомощен и бессилен, что-либо изменить! Я убью их! (пытается встать)
Светочка: (Удерживая его и гладя по голове) Алешенька! Тихо, мальчик мой. Ну не надо, успокойся! Сейчас мы поставим укольчик и все пройдет. (Встает и идет к столу)
Алексей: (Удерживая ее за руку) Да, поставь мне смертельную дозу снотворного! Тогда я упал нечаянно, а теперь хочу, хочу умереть! Я все равно в коме, слышишь я хочу умереть! Мне не ради чего жить! У меня отняли все, даже имя, понимаешь? Они за меня решили как я буду дальше жить, они всегда это делали  за меня! А я может не хотел быть Лехой, мне нравилось быть Есей. А меня не спросили! Назвали Лехой и все тут, и женили на Аннелии. И даже песню за меня написали! А я сам хочу песни писать и сам решать рожать мне или не рожать! А они отняли у меня это, понимаешь, отняли? Единственного сына, малыша моего убили. Убийцы, сволочи! Ненавижу. (Всхлипывает) И никого не волнует, что у меня больше не будет детей! Что это было единственное мое продолжение на земле. Светочка, дай мне яду. (Плачет)
Светочка: (Садясь рядом и прижимая его к груди) Ну не надо так! Жизнь прекрасна, разве ты не понял? Тебе дали второй шанс. Заново родиться, заново начать кушать, заново начать ходить, заново почувствовать себя мужчиной…
Алексей: Нет! Мужчиной – нет. Врач сказал, что после таких переломов только в евнухи. 

Светочка: Мало ли, что сказал врач. Они говорили, что ты не выживешь, потом, что не встанешь, не будешь говорить, не будешь ходить… А ты смотри и сидишь, и говоришь, и скоро бегать будешь! Ты же сильный! (Гладит его по рукам и ногам) Ты же все можешь, я это видела, я знаю! Ты просто молодец!
Алексей: (Удерживая её руки на своих ногах) Еще!
Светочка: ты просто умница!
Алексей: Погладь вот здесь еще. Нет лучше сядь вот так (Легко подхватывает и садит её на колени к себе лицом) Вот так, говори Светочка, говори не останавливайся. (Светочка смеется) Хорошо вот так, полечи меня милая. Хорошая моя! (целует её) Боже, Светочка ты ангел! Ты возвращаешь мне радость и смысл жизни. Я еще не умер! Я еще могу! (вдруг замирает) Все. (Безжизненно откидывается на диван) Не могу. Все кончено!
Светочка: (Слезая с колен) Ну, ну. Знаешь, сколько я таких больных здесь видела. Все вернулось? Это только первый шаг. Теперь главное  не запускать! Вылечишься! Это я тебе как врач говорю.
Алексей: (Флиртуя) А ты меня полечишь? 
Светочка: А в Москву на запись с собой возьмешь!
Алексей: Если лечение пройдет успешно, тогда Светочка хоть на край земли… Купим домик… родим ребеночка. И заживем счастливо…
Светочка: (Подходя к Алексею) В коттедже под Москвой, я для папы – рок звезды хоть дюжину детишек нарожаю. (Целует в губы) 
Алексей: Ловлю на слове…
(Вбегает больной)
Больной: Там этому, из третьей, очень плохо! Лежит, стонет, глаза закатывает! Жуть!
Светочка: Иду. (Уходит с больным)
Алексей: (Один) И эта туда же: «В Москву, рок-звезда!» Нет уж, дудки! Живым я вам не дамся! (Встает на костылях идет к балкону, открывает дверь на балкон) Так этаж четвертый. Воистину второй шанс. (Выходит на балкон, в этот момент на него сверху падает молодой парень с букетом в альпинистской обвязке)
Парень: Поберегись! Ой, брат, извини, давай помогу! (Поднимает Алексея и подает ему костыли) Там меня не пустили, а рано уезжаю! Мне к ней очень надо, пойми!
Алексей: Ладно, ладно, не суетись.
Парень: (Отвязываясь и оглядываясь) А врачи, где?
Алексей: Медсестра в третьей.
Парень: А мне в пятую.
Алексей: Вон на столе халат лежит, одень, а цветы за спину спрячь. Проскочишь.
Парень: Спасибо брат.
Алексей: (Усмехаясь) А можно я твоей обвязкой воспользуюсь?
Парень: А ты умеешь?
Алексей: Да, в детстве занимался альпинизмом.
Парень: Да ты свой! Бери, только страховку не забудь. И костыли сначала скинь на газон, так легче будет. Обвязку оставь на концах. Ну я пошел.  
Алексей: Хорошо, пока, удачи! (Радостно в зал) И я пошел! (прыгает в обвязке за балкон). Ариведерчи!