Сергей  Стешец                                                                                                                                                                                                                                                                                  

           ЖИВАЯ   МГЛА
              
             Драма в 4-х действиях

243500,
Брянская обл., г. Сураж,
ул. Октябрьская, 132.                          
Стешецу Сергею Ивановичу  
тел.  89192931400,   9-20-04                
      350-55-66

                         ДЕЙСТВУЮЩИЕ  ЛИЦА           
                          
ДОКА – Евдоким Сычёв, 27 лет, сержант-контрактник, парализован-
               ный, слепой.
ВИКА – его сестра, 20 лет.

СЕРЁГА – Сергей Носков, 26 лет, старший лейтенант, командир Сычёва.

ДЯДЯ ГЕНА – Башмаков, 55 лет, друг отца Доки и Вики.

АНЯ – 22 года, его дочь.

МИТЯ – 24 года, лейтенант милиции.

ВАДИМ – 30 лет, капитан милиции.

МАКС – 27 лет, упитанный предприниматель, одноклассник Доки.

ТЁТЯ ПОЛЯ – 55 лет, тётя Доки и Вики.

ОЛЯ – 25 лет, поездная плечовка.

НАДЬКА  - 20 лет, одноклассница Вики.

ОЛЕСЯ КОНДАКОВА – 27 лет, предпринимательница, одноклассница 
                                           Доки.
КАТЬКА – 20 лет, одноклассница Вики.

КИРИК -  22 года, её бойфренд.

ЛЫСЫЙ – 20 лет, одноклассник Вики.

Два качка – охранники Макса.

                                 ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

             Картина первая.
    
       Купе пассажирского поезда. На нижних полках лежат Сычёв и Нос-
    ков. На столе беспорядок после пьянки.

     1.

      Носков сосредоточенно смотрит в одну точку. Спящий Сычёв кричит 
    во сне.
ДОКА. Не хочу! Не надо!
      Сычёв просыпается, шарит на столе чёрные очки, надевает их.
СЕРЁГА. Ты чего так орал во сне? Кошмар приснился?
ДОКА (облегчённо вздохнув). Гораздо хуже, старлей! Чистой воды белибер- да. А ты чего не спишь?
СЕРЁГА. Так выспался уже! Ты же знаешь, когда я перепью, мне доста- точно трёх-четырёх часов, чтобы выспаться. Наверное, потому, что полная отключка, и ничего не мешает: ни дурацкая явь, ни дурацкие кошмары. (Болезненно скривился). А который  час?
ДОКА. На свои часы лень посмотреть?
СЕРЁГА. Я их брянскому менту Вадиму подарил. (Всунул в руку Доке брелок в виде пышногрудой бабы). А он мне вон что…
ДОКА. Ну, ты даёшь, Серёга! У тебя же классные часы были! Не меньше, чем на кусок тянули! А этой безделушке красная цена – два червонца! 
СЕРЁГА. Ну и хрен с ним! Понравились Вадиму мои часы, и я не смог отказать. То есть на трезвую голову этот номер у него не прошёл бы. А на пьяную…
ДОКА. Менты – все психологи, дай Бог, когда им это выгодно. Знают, когда и с чем подходить, и всегда берут дурачков тёпленькими.
СЕРЁГА. Ну их к чертям собачьим, этих ментов! У меня башка раскалывается, как перезрелый арбуз. Давай опохмелимся! Так, сколько там натика-                                                                                                                                                     ло? После полуночи я принципиально не похмеляюсь. Похмеляться надо, как в советские времена – с одиннадцати утра, иначе превратишься в заурядного алкоголика!
ДОКА (Нажимает на кнопочку на своих часах, подносит их к уху). Всего лишь двадцать сорок пять. Прочим между, вечера. Так что имеешь полное право похмелиться! (С трудом подтягивается на руках, откидывается спиной на спинку купе). А меня уволь! Пора мне с этим делом завязывать, а      то, действительно, спиться можно. Алкаш в моём положении – это что-то с чем-то!
СЕРЁГА. Полностью и решительно одобряю твою позицию, сержант Сычёв! Тем более, что утром мы будем в Орле. Но похмелиться нужно… Ты же не фашист и не Бен Ладен!
        Носков из бутылки водки наливает две стопки.
ДОКА. Я разве запрещаю тебе? Я же только о себе говорю.
СЕРЁГА. Но я же не законченный алкаш, чтобы пить в одиночку. Давай, Дока, не ломайся! По сто двадцать пять грамм – и шабаш. Чекушка на двоих – что за питьё для русских мужиков?!
ДОКА. Сноси-ка меня сначала отлить и глаза промыть, а потом уж составлю тебе компанию.
СЕРЁГА. А может, потерпишь пять минут?
ДОКА. Нет, Серёга! Это ты можешь потерпеть пять минут. Даже безнадёжные алкаши способны на более долгое  терпение. К тому же, не хочу превращаться в свинью, не хочу садиться за стол с грязными руками.
       Носков, вздохнув, подходит к Сычёву, подставляет ему спину. 
    Тот садится ему на закорки. Уходят.

     2.

       В купе заглядывают Вадим и Митя.
ВАДИМ. Странно… Никого…
МИТЯ. И номер вагона, и номер купе сходятся.
ВАДИМ. Может, Серёга что-нибудь перепутал спьяну?
МИТЯ, Судя по бардаку на столе, в этом купе едут мужики – любители заложить за воротник.
ВАДИМ. Таких купе в российском поезде – через одно, а таких мужиков – девять из десяти.
МИТЯ. Подождём?
ВАДИМ. Нет, вернёмся в седьмой вагон. Может, там Серёга… А нет, сюда вернёмся. Собаке полсостава – не круг!
                      Уходят.

       3.

       В купе возвращаются Носков и Сычёв. Серёга бережно усаживает 
    Доку.
СЕРЁГА. Ну, теперь можешь ещё раз спасти своего друга от верной смерти?
ДОКА. Теперь могу. Но согласно договору – не больше, чем по сто двадцать пять граммов на нос!
СЕРЁГА (с воодушевлением хватает стоку). Приличные люди носами не                           пьют! Но я согласен втянуть свою пайку носом, абы потрафить дурной башке!
ДОКА. Для умирающего с похмелья ты слишком многословен!
       Выпили. Носков взял кусок курицы, с подозрением нюхает её.
   Курица была поджарена меньше суток назад. Что с ней сделается, даже если бы мы проезжали по Каракумам!
СЕРЁГА. Не в том суть. Мне кажется, её жарили, поливая коньячным напитком.
ДОКА. Ты сам и опрокинул во время обеда бутылку “Дона” на закуску!
СЕРЁГА. Ну и хрен с ним! Коньячный напиток – не моча для анализа! (Пережевав кусочек курятины, схватился за бутылку). Семьдесят пять грамм примирились с желудком. Значит, можно посылать близнеца вдогонку.
ДОКА. Если ты думаешь, что сорвёшь с меня стоп-кран, то напрасно, Серёга! В Клинцах, наверняка, меня будет встречать тётя Поля, и я не хочу предстать перед ней пьяной свиньёй!
СЕРЁГА. Дока! Ты перестал доверять своему командиру. Это нехорошо! Сержант Сычёв! (Поднял стопку). Я приказываю вам хлопнуть эти завер- шающие сто двадцать пять грамм и до вечера ничего не пить, кроме пива, минералки и чая, разумеется!
ДОКА. Смотря в каком количестве пиво. Им тоже можно надраться!
СЕРЁГА. После госпиталя, Дока, ты просто в святого превратился. Не выйдет из тебя путного старика.
       Выпивают, закусывают.
ДОКА. Не собираешься опять сбежать в ресторан?
СЕРЁГА. Ни ногой! Я далеко не миллионер! Терпеть не могу дальние поездки, хоть в поезде, хоть в автобусе! От скуки сдохнуть можно!
ДОКА. Это оттого, что ты не любишь читать. Тебе нечем занять себя в дороге.
СЕРЁГА. А что эти книги дают? Тут своих проблем достаточно, на хрен               ещё за выдуманные переживать!
ДОКА. А я своё отчитался…

       4.

        В купе вваливаются Вадим, Митя и Оля.
ВАДИМ. Митя! Нас тут, оказывается, ждали! (Хлопает по плечу Носкова). Или я не прав, старлей?
СЕРЁГА. Проходите, ребята! Я помню – приглашал вас.
        Вадим, сдвинув стаканы и закуску, поставил на стол четыре бутылки 
         пива, а его товарищ – бутылку водки и палку колбасы. Протиснувшись 
      между ними Оля  положила на край стола два плавленых сырка.
ВАДИМ (сев на полку Доки). Со старлеем Сергеем мы знакомы и по русским  традициям близки. А ты, как я понимаю, Дока. (Жмёт Доке руку). Меня Вадимом зовут. А со мной ещё боевой товарищ Митя и дама. Её Олей зовут. (Ольге). Что стоите, мадам? Надо окультурить этот стол, ибо пиршество боевых товарищей по Чечне будет напоминать попойку бичей.
ОЛЯ. Не мадам, а мадмуазель, между прочим!
ВАДИМ (Хлопнув её по заднице). А ещё точнее – поездная плечовка! Давай, давай поторапливайся! Тут тебе не линейная милиция! С боевым ОМОНом имеешь дело! И с орлами-десантниками! (Не отпускает руку Доки). Почитаю за честь пожать твою руку, сержант! Несмотря, что я мент, а уважаю таких мужиков!
ДОКА. Старлей, наверное, наплёл небылиц про меня! Вот только забыл привинтить к моей майке звезду Героя России!
ВАДИМ. Правда, что ли?
СЕРЁГА. Это у него такой чёрный юмор. Хотя лично я на звезду Героя   для Доки не поскупился бы! Может, начнём с нашего донского коньячка?
(Ставит на стол бутылку коньячного напитка). Как, Вадим?
ВАДИМ (принимая у Носкова бутылку). Ну что ж, испробуем для начала даров донских степей, а потом уж водочкой догоним!
МИТЯ. Мне полстопочки, я и так достаточно пьян.
ВАДИМ. Митя, не позорь брянский ОМОН! (Встаёт со стопкой в руке). Я сейчас мог бы произнести патетический и прочувствованный тост, чтобы дама наша пролила слёз больше, чем выпила водки за сегодняшний день.
Но… Мы – мужики, прошедшие через горнило войны. Поэтому нам быть многословными неприлично. Наш ОМОН не досчитался в этой командировке двух бойцов – майора Мальцева и старшего лейтенанта Иванова. Земля их пухом!
ДОКА (постучав пальцем по столу). И я добавлю! Жаль, что не могу встать в полный рост. Впрочем, что я говорю… Это  лишнее. Я жив, а Мальцев, Иванов… Давайте помянем их. И наших. Вичугова и Костю.
СЕРЁГА (поднимается). Да, да! Помянем ваших и наших товарищей!
МИТЯ (осенив себя крестом). Господи! Прими души твоих Мальцева, Ива- нова, Вичугова и Кости!
ВАДИМ (с недоумением взглянув на товарища, тоже перекрестился). Аминь
         Все закусывают.
   Ольга! Ухаживай за Докой! Подай ему колбаски!
ДОКА. Не надо, я сам! (Пошарил рукой по столу. Уронил на пол кусок колбасы, чуть не опрокинул бутылку). Извините!
ВАДИМ. Ничего, ничего, Дока. Натренируешься, всё будет нормалёк! Только не падай духом!
ДОКА (со злостью). Налей ещё, Вадим! Налей!
ВАДИМ. Может, пивка, Дока?
ДОКА.  И водки тоже!
СЕРЁГА. Не иди вразнос, Дока! Пожалуйста…
ДОКА. Ладно, извините. Не обращайте внимания! (Принял стопку из руки Вадима). Дмитрий, ты где? Давай выпьем, Дмитрий!
МИТЯ. Хорошо, Дока. Только без тостов.
ОЛЯ. А мне почему не налили? Я тоже хочу выпить!
ВАДИМ. Цыц, дура! Наливай сама!
                               Пауза.
ДОКА. Извини, Серёга, но мне надо выйти.
СЕРЁГА. Без проблем,  Дока!
ВАДИМ. Давай на меня, Дока. Я коняга покрепче старлея. Владимирский тяжеловоз.
           Подставляет Доке спину.
ДОКА (вдруг засмеявшись). Прекрасно! На ментах я ещё не катался. Будет что вспомнить!
           Вадим уносит Доку.

       5
ОЛЯ. Куда они?
СЕРЁГА. Святая наивность! Пописать!
ОЛЯ. А почему его Докой зовут?
СЕРЁГА.  Потому что Евдоким? В честь деда отец назвал.
ОЛЯ. А-а…
МИТЯ. Где его так, Серёга?
СЕРЁГА. Я же говорил, что он спас мне жизнь. Мы попали в засаду, когда ехали на смену на блокпост. Меня ранило. Дока спрятал меня в зелёнке, а сам, отстреливаясь, стал уводить “чечню” в сторону. Ну и нарвался на растяжку. Это просто чудо, что он выжил. Полгода в госпитале провалялся. Теперь везу его домой, в Клинцы.
МИТЯ. Командировали от части?
СЕРЁГА. Нет, меня из армии дембельнули по ранению.

           6.

                Вернулись Вадим и Дока.
ВАДИМ (снимая с руки часы). Возьми, старлей! Извини, брат. Чего по пьянке не бывает?!
СЕРЁГА. Не возьму. Я их тебе подарил.
МИТЯ (взял часы и надел их на руку Доке). Вот кому надо было  подарить часы! Верно, Вадим?
ДОКА. На кой слепому часы?! У меня звуковые есть.
МИТЯ. Всё равно, на память.
ВАДИМ. Ты, Митя, иногда бываешь очень проницательным и умным. Одобряю! (Открывает бутылку водки). За это дело надо выпить.
ДОКА. Ребята, я пас! Мне пивка, если можно.
ВАДИМ. Понимаю, брат. Давайте, мужики, выпьем за Доку! Пока есть такие русские парни, Россия стоять будет! Не смотря ни на что! (Выпив,                               обернулся к Оле). А ты чего не пьёшь, чего хнычешь?
ОЛЯ. Мало налил – что тут пить?! (Она долила пластиковый стакан, залпом выпила, погладила Доку по плечу). Гадкая это штука – жизнь!
ВАДИМ. Ладно, философию развела! Бабам это не идёт. Особенно таким, как ты!
ДОКА (недовольно). Какой бы ни была баба, она тоже человек. И тоже умеет и имеет право мыслить!
ВАДИМ. Не спорю  из уважения. К счастью, Дока, ты не соприкасался с такими, как Ольга, сколько мне пришлось! Мне эти дамы лёгкого поведения в печёнках сидят!
ДОКА. А какое отношение имеет ОМОН к борьбе с проституцией?
СЕРЁГА. Ну, будет, ребята, не заводитесь! Пошли, Вадим и Митя, поку-рим. У меня уже уши опухли!
ДОКА. Я тоже курить хочу!
СЕРЁГА. Кури в купе! Тебе можно. Сегодня тебе, Дока, всё можно!
ВАДИМ. Смотри, Ольга, чтобы наш Дока не скучал! Иначе дело со мной иметь будешь!
                Вадим с Серёгой ушли, а Митя на минуту задержался. Что-то   
             написал в блокноте, вырвал лист, вложил в руку Доке.    
МИТЯ. Это номер моего телефона и адрес в Брянске. Обращайся, если что              без стеснения, как к своему брату. А это… (Вложил в руку Доке охотничий нож). Это от меня подарок.
                       Митя уходит.                   

       7.

ОЛЯ. Тебе сигарету прикурить, Дока?
ДОКА. Если не трудно.
                Ольга прикуривает сигарету, подаёт её Сычёву. Снимает через 
             голову блузку, берёт руку Доки, кладёт на свою обнажённую грудь.     
     Тебе заплатили, Оля? В таком случае, ты свободна!
ОЛЯ (натянув блузку). Прости, Дока! Дура я!
               Ольга, всхлипнув, выскочила из купе. Дока, отвернувшись к стене,
            заплакал.               

      8.

            В купе вернулся один Носков.
СЕРЁГА. Не понял, Дока. Чего это Ольга, как ошпаренная, выскочила? Что между вам произошло?
ДОКА (не поворачиваясь). Я тебя очень порошу, Серёга… Не подгоняй мне больше дешёвых шлюх!
СЕРЁГА. На дорогих, мой боевой друг, у меня башлей не хватает. Да и где их, престижных проституток, я в поезде достану?!
ДОКА. Дело не в дороговизне и не в шарме шлюхи. Этим ты меня унизил, старлей!                      
СЕРЁГА. Я? Унизил? Побойся Бога, Дока! Я и  не думал об этом. Я посту- пил, как любой нормальный мужик и друг. Если бы ты мог прогуляться по поезду, уверен, что сам нашёл бы себе бабу. Если бы ты подогнал мне какую-нибудь Ольгу, я не отказался бы, и не считал бы, что ты меня унизил.       
ДОКА (повернувшись к Носкову). И всё-таки, Серёга, я попрошу тебя впредь…
СЕРЁГА. Дока! Что за манера всё усложнять?! Желает баба – бери её без  всяких философий. Философия и секс – несовместимые вещи!               
ДОКА. Не путай божий дар с яичницей! Я говорю не о сексе, а о себе. Я до слёз чувствовал себя униженным!          
СЕРЁГА. Не знаю, Дока, как ты с таким самокопанием в душе будешь жить дальше?! Любое невинное действие ты примеряешь на свою беду, воспринимаешь болезненно и с подозрительностью. Не надо искать подвоха там, где на него и намёка нет!    
ДОКА. По-твоему, я всё теперь должен проглатывать с покорностью и молчать в тряпочку? Благодарить с умилением каждого дающего за любую подачку?       
СЕРЁГА. Это я для тебя “каждый”?! Всё, что я делаю для тебя - это искренне и от души, а не потому, что обязан тебе по гроб жизни. Я отношусь к тебе, как к нормальному мужику, временно попавшему в переплёт. А ты во всём ищешь подоплёку! (Вскочил с полки). Всё, шабаш! А то переругаемся. Ты, как хочешь, а мне надо выпить ещё. На этот раз обещаю, что не задержусь. Одна нога… Тьфу ты!    
ДОКА. Да ладно, Серёга, извини! Я, действительно, мнительный дурак! (Улыбнувшись). И правда, сгоняй за бутылкой! Долго не броди! Хотя я приспособился в бутылку ходить, но мне будет скучно. И ещё, старлей… Не зови никого в гости. Честное слово, никого, кроме тебя, видеть не хочу.  
СЕРЁГА. Я и не думал никого приглашать. Слава Богу, ты в силах пить со мной до победного конца, а больше мне ничего не надо! (Дойдя до двери,                       улыбнулся). Не волнуйся, Дока! К утру мы с тобой будем трезвые, как стёклышки!
ДОКА. Где водки найдёшь так поздно!
СЕРЁГА. Свинья грязь найдёт!
                           Занавес.                                                                                                                                                                                                                               
 
                КАРТИНА  ВТОРАЯ.                                     
                                                                
       Дом Сычёвых в Клинцах. В зал вкатывает инвалидную коляску с
   Докой Носков. За ним входят Вика с тётей Полей. Тётя Поля – в
   очках с толстыми стёклами.

    1.  

     Тётя Поля подходит к Доке, обнимает  его         
ДОКА. Как же вы тётя Поля, из Суража добрались? Ведь вы почти ничего не видите!
ТЁТЯ ПОЛЯ. Я хоть что-то вижу…
ДОКА. Я так рад вас слышать, тётя Поля, Вика!
ТЁТЯ ПОЛЯ (опустившись перед Докой на колени). Ох, Дока мой миленький, Дока мой бедненький! Да за какие грехи тебе такая беда?! 
ДОКА. Я же не умер, тётя! Я жив!
ТЁТЯ ПОЛЯ. Жив-то, жив… (Всхлипнув). А какая жизнь теперь?
ДОКА. Как-нибудь проживём… (Обернувшись к Вике). Сестрёнка, ты гостей и брата собираешься кормить?
ВИКА (встрепенувшись). Сейчас… У меня всё готово.
         Побежала на кухню.

      2. 

      Дока подъехал к дивану, к которому был приставлен стол.
ДОКА. Серёга, помоги перебраться на диван! Теперь это место моей постоянной дислокации. Отсюда теперь только на кладбище!
СЕРЁГА (устраивая его на диване). Ну и шуточки у тебя, Дока!    
      В это время Вика расставляет на столе приборы, выпивку, закуску.
ДОКА. Ну, вот я дома. Так мечтал домой вернуться! Думал, что никогда из госпиталя не вырвусь. Или замуруют навечно в доме инвалидов среди дедков и бабок!        
ТЁТЯ ПОЛЯ (погладив его по руке). Сколько же перенёс, племянник!  
ДОКА. А что мне оставалось, тётя? Умереть? Хирург в госпитале хорошо сказал: “Лучше живому псу, чем мёртвому льву”!
СЕРЁГА. Это Экклезиаст сказал, а не Поляков!     
ДОКА. Какая хрен разница! Главное, что правильно. Тётя Поля, познакомься… Это мой командир и друг Сергей Петрович Носков.
ТЁТЯ ПОЛЯ (поклонившись Носкову). Спасибо, вам добрый человек, что не бросили Евдокима, довезли его до дома!      
СЕРЁГА (смутившись). Да будет вам благодарить! Не за что! Это я должен благодарить вашего Евдокима по гроб жизни! Это он меня спас в бою!
ТЁТЯ ПОЛЯ. Вас спас, а сам…
ДОКА (недовольно). Хватит, тётя, причитать! Радоваться надо, что живым вернулся, а не оплакивать, как покойника!
ТЁТЯ ПОЛЯ. Ну, прости, прости, Дока. Ополоумела баба!

      3.

        Вика вносит пиво, рюмки.
ВИКА. У меня всё готово. Тётя Поля, Сергей Петрович, занимайте свои места!
        Она вдруг схватила руку проходящего мимо неё Носкова, стала часто 
     целовать её.
   Спасибо вам, Сергей Петрович! Вы настоящий командир, не оставили  своего солдата в беде!                         
СЕРЁГА. Ну что вы, Вика! И захотел бы бросить, Дока не позволил бы! Хватка у него железная!    
ДОКА. Торжественная часть окончена. Поехали, Серёга!
СЕРЁГА (с оптимизмом открывая водку). Не грех ударить по рюмочке-другой за встречу по русскому обычаю! К тому же, честно признаться, хреново мне.
ДОКА. За встречу - не грех!
СЕРЁГА. Нам с Докой водочки, а дамам – винца.
ВИКА. Мне тоже водочки!         
ТЁТЯ ПОЛЯ. Вика, как тебе не стыдно?!
ДОКА. Действительно, сестрёнка!              
ВИКА. Ну, ладно, родственнички, пристыдили! Наливайте вина, но в фужер!
ТЁТЯ ПОЛЯ. А мне пива. Из всей этой гадости, от которой пропадают хорошие и плохие люди, я только пиво и уважаю.
ДОКА. Можно и пивом при желании нахлестаться не хуже, чем спиртом!
ТЁТЯ ПОЛЯ. Ну и пусть! Всё-таки племянник с войны живым  вернулся!
 ДОКА (повеселев). Это ты правильно подметила, тётя Поля! (Чокнувшись с ней). Главное – вернулся, главное – живым, а остальное – приложится, утрясётся.
            Выпивают.
ТЁТЯ ПОЛЯ. Я счастлива, Дока, что ты не пал духом!
ДОКА. Для того, чтобы падать духом, не стоило выкарабкиваться с того света!
ТЁТЯ ПОЛЯ. Я вот что думаю, Дока. Будет лучше, если ты у меня будешь жить. Квартира у меня маленькая, но в тесноте - не в обиде. Кто за тобой в Клинцах ухаживать будет?
ДОКА. Вика.
ТЁТЯ ПОЛЯ. Эта непуть! Она тебя на второй день бросит!     
ВИКА (вспыхнув). Вы меня не знаете, тётя! И нечего судить, не зная!                                                                                                                                                                         
ДОКА. Не надо, бабоньки ссориться! Давайте рассуждать логически, разумно. Я ценю, тётя, вашу готовность к самопожертвованию. Но посудите сами: у вас пятый этаж. Вы мне предлагаете до конца дней своих сиднем просидеть в вашей квартире? К тому же, с вашим зрением вам самим уход нужен. Лучше вы переезжайте в Клинцы, и Вика будет ухаживать за двумя инвалидами. Не жизнь у нас будет, а малина!
ТЁТЯ МОТЯ. Вика уходит! Она так уходит, что мы оба в ящик сыграем!
ДОКА. Не будем перекладывать из пустого в порожнее. Пока оставим всё,  как есть. Наливай, старлей!
        С улицы донёсся настойчивый сигнал машны.
ТЁТЯ ПОЛЯ. Это за мной. Спасибо, что подвезли до Клинцов добрые люди! (Засуетилась, вытащила из кармана жакета конверт). Я знаю, что у вас с деньгами туго. Вика вернулась из Москвы гол, как сокол. А я с пенсии собрала три тысячи. На первое время хватит!
ДОКА. Спасибо, тётя Поля! А то бы остались, погостили у нас.
ТЁТЯ ПОЛЯ. Нет, нет, надо ехать. У меня кошка окотилась. Кто накормит? Я на Новый год к вам приеду. Проводи меня, Вика!
              Вика и тётя Поля уходят.

      4.

СЕРЁГА. Что ты вдруг серьёзным заделался, как философ из Кенигсберга? Всё будет хорошо!
ДОКА. Я не грущу. Мне так хорошо и покойно. Правда. Разве может быть иначе, когда тебя окружают близкие люди? Вот только голова начала побаливать.
СЕРЁГА. Хирург предупреждал, что в течение года могут возникать приступы боли. Всё-таки осколок из головы вытащили!
ДОКА. Откуда только их у меня не вытаскивали?! А может, Поляков один оставил мне на память?
СЕРЁГА. Не говори глупостей! Что, сильно болит?   
ДОКА. Сильно. Мне надо поспать. Отнеси меня в спальню, Серёга!
СЕРЁГА. Правильно, тебе надо поспать!
             Носков уносит Доку в спальню.

      5.

          В зал вернулась Вика.
ВИКА. А где Дока?
СЕРЁГА. В спальне. У  него разболелась голова, и ему надо поспать. Сейчас ему надо много спать и меньше нервничать. Впрочем, в его положении поспать не проблема. К сожалению.
ВИКА. Что у него с глазами? Это безнадёжно?
СЕРЁГА. К сожалению.
ВИКА. Столько выпивки и закуски осталось! Вроде как и не мужики за столом сидели.
СЕРЁГА. Так в чём дело? Продолжим. Тебе водочки?    
ВИКА. Конечно. Я вино не люблю. Даже шампанское.
          Вика опрокинула стопку решительно, по-мужски.
СЕРЁГА. Эх, Дока, Дока… Ну, ладно, я офицер, человек подневольный. А чего он в Чечню попёрся? Не по идеологическим же соображениям!   
ВИКА. Он что, не рассказывал тебе?
СЕРЁГА. Честно сказать, до последнего боя, мы не были близкими друзьями. У меня была офицерская компания, он больше с контрактниками общался. А в поезде, честно сказать, мы больше пили, чем беседовали. Здесь курить можно?
ВИКА. Кури, кури. И меня угости. (Закуривают). В Чечню Дока подался из-за долгов. А в долги влез из-за стервы этой, бывшей жены. Дока в Брянске учился, в институте. Женился сдуру на втором курсе. Юля-стерва с ним училась. В общем, залетела она от Доки. А брат мой совестливый и правильный, иногда до занудливости. Захотелось ей квартиру. Половину денег её крутой папочка выделил. А Доке где взять? Мама десять лет назад  умерла, а отец с горя спился. В общем, занял Дока у своего одноклассника Макса пять тысяч баксов. А чтоб с долгами рассчитаться, перевёлся на заочное, подался шабашить в Москву. Поначалу всё нормально было. Он сумел даже две тысячи долга вернуть. Рассчитался бы с Максом, кабы стерва его жадной не оказалась. Обстановка в квартиру потребовалась ей, шубки-юбки. (Вика со злостью задавила окурок в пепельницу). Наливай ещё, Сергей Петрович!           
СЕРЁГА (разлив водку по рюмкам). Теперь картина начинает проясняться…
ВИКА (выпив). Да уж! Потом Доку мало что прокинули, так ещё и рёбра поломали. Отлёживался целый месяц. Не у жены - у друга-шабашника. Его стерва, пока он в Москве за долги горбатился, нашла себе фраера постарше и побогаче. Ладно бы, помогла  с Максом рассчитаться, так она ещё и на алименты подала. В общем, чтобы выкрутиться, подался Дока с отчаяния в контрактники. А Макс – такая сволочь, что наедет – раздавит!
СЕРЁГА. К сожалению, я ничем пока помочь не могу.
ВИКА. Что вы, Сергей Петрович! Вы и так сильно потратились на Доку. Как-нибудь выкрутимся!     
СЕРЁГА. Обещали к Новому году боевые выплатить. У Доки тысяч пять баксов будет.   
ВИКА (повеселев). Ну-у, это совсем другое дело! (Пересела к Носкову на диван, положила руку ему на плечи. Тот отодвинулся). В чём дело? Я не нравлюсь тебе, Серёжа? Я уродка?    
СЕРЁГА. Отчего же… Ты очень красивая девушка. У тебя есть шарм и сексуальность. В общем, всё, чтобы влюбиться.
ВИКА. Так за чем дело встало? Влюбляйся! И ты мне нравишься.
СЕРЁГА. Дело в том, Вика, что влюбиться я в тебя не могу, потому что влюблён в другую девушку.       
ВИКА. Ну и что? Любовь - это такая штука, что не узнаешь: где найдёшь, где потеряешь. Для начала мы можем просто доставить друг другу приятные минуты.
        Вика положила руку на ширинку брюк Носкова, но тот убрал её.
СЕРЁГА. А вот это делать не надо, Вика! Прошу тебя! Если я пересплю с тобой, я буду вынужден на тебе жениться.
ВИКА. О  чём ты, Серёжа?! Я разве заставляю тебя жениться? Сегодня отлюбил, получил удовольствие, а завтра свободен, как птичка в полёте!
СЕРЁГА. Я очень многим, своей жизнью обязан Доке и очень дорожу его дружбой. Ты уж извини, Вика, но через это я не переступлю. (Опять убирает настойчивую руку Вики). Напрасно стараешься, я не потеряю голову!
ВИКА (вскочив с дивана). Ну и дурак ты, Серёжа! Вы с Докой оба дураки! И тебя, как его, захомутает какая-нибудь стерва. Будет ездить на тебе и погонять кнутом!
         Уходит в свою спальню, со злостью хлопнув дверью.
                              Занавес.

              ДЕЙСТВИЕ  ВТОРОЕ   

         Картина  первая.
           Утро. Просторная кухня в доме Сычёвых. К холодильнику пристав-
        лена гитара.
      
     1.

          За столом с закуской сидят Сычёв и Носков, курят.
СЕРЁГА (посмотрев на часы). Увы, мой друг, увы…
ДОКА. Жаль. Очень жаль, что ты уезжаешь.

     2.
                                   
             Входит Вика, ставит на стол бутылку водки и два пива.                    
ВИКА. Быстро обернулась?
ДОКА (усмехнувшись). Ещё бы! Ты же родная сестра кометы Галлея!
СЕРЁГА (уверенно разлив водку по стопками). Как быстро время бежит! Три дня, как один час, пролетели!
ДОКА. А что ты хотел?! Мы же с тобой почти не просыхали!
СЕРЁГА. После того, через что мы прошли, оттянуться надо было! (Чокается с Докой). На этом и зашабашим. Давайте, ребятки, на посошок по русскому обычаю.
ДОКА. А вот Вике не надо! По-моему, она и так лишнего выпила!   
ВИКА. Какой же ты бука, Дока! Я уже не маленькая!
ДОКА. Маленькая! Ещё какая маленькая! Уважай старшего брата и слушайся его!
СЕРЁГА. Ну, ладно, ребятки! Доругаетесь после того, как я уеду. Мы выпьем, наконец, на посошок?! В нашем распоряжении пятнадцать минут. Чтоб  у вас всё хорошо было!        
          Носков и Дока выпивают. Украдкой от Доки выпила и Вика.
ДОКА. Погостил бы ещё пару дней, а, старлей!
СЕРЁГА. Ты же знаешь, Дока, что я с удовольствием погостил бы у вас и месяц. Можешь быть уверенным, что ничем я так не дорожу, как нашей дружбой! (Обнял Доку за плечи). Но мне через три дня на работу. Прозеваю  тёплое местечко рыбинспектора – всю жизнь каяться буду. Куда я, солда- фон, ещё гожусь? Идти на ферму быкам хвосты крутить?
ДОКА. Умом понимаю, а вот сердцем….
СЕРЁГА. Не горюй, Дока! Какие наши годы! И прощаемся мы не навсегда. Обещаю раз в год приезжать к тебе.
ДОКА (вздохнув). Где Ростов, а где Брянск…
СЕРЁГА. Ты мне не веришь? Я тебя когда-нибудь обманывал?
ДОКА. Я верю, верю тебе, Серёга! Верю больше, чем самому себе. И всё-таки прощаться с тобой - нелёгкое дело.
СЕРЁГА (дрогнувшим голосом). Да будет тебе, Дока! Сам себя накручиваешь и меня до слёз доведёшь! А ведь мы с тобой мужики и бойцы, ветераны войны!
ДОКА. Это для нас с тобой, старлей, была война. А военком как выразился? Региональный конфликт! Будто Иван Иванович с Иваном Никифоровичем поссорились.           
СЕРЁГА. Военкома я поставил на своё, подобающее место. Через месяц позвони мне. Если возникнут проблемы с выплатой боевых и пенсией, ему не поздоровится! Не вояка я в бытовых вопросах, но за тебя глотку пере-                                                                        грызу!
ДОКА. И каждый раз на век на век прощайтесь, и каждый раз на век прощайтесь, и каждый раз на век прощайтесь, когда уходите на миг!
СЕРЁГА. Хорошие стихи, но это не наш случай. Сержант Сычёв! Слушай приказ моего командира! Держать хвост пистолетом Макарова и брать от жизни всё, что можно от неё взять!
ДОКА (горько усмехнувшись). Есть, товарищ старший лейтенант!
             Носков подошёл к Сычёву, крепко обнял его.
ВИКА (заплетающимся языком). Я тебя провожу, Сергей Петрович!
ДОКА. А кто тебя обратно провожать будет? Ещё загремишь в вытрезвитель!  
ВИКА. Что такое говоришь, братишка?! Я в мойке отродясь не бывала, сколько живу на свете!                   
ДОКА. И много ты живёшь?! В таком случае, и я проведу!          
СЕРЁГА. Ну, ребятки! Я, конечно, признателен за ваше искреннее желание. Но… Во-первых, Дока, наш пассажирский транспорт не приспособлен для колясочников, а во-вторых, долгие проводы - лишние слёзы. Так что распрощаемся здесь!   
ВИКА (капризно). Нет, я провожу тебя! Я не хочу быть неблагодарной свиньёй!       
СЕРЁГА.  Ну, что с нею делать, Дока? Пусть проведёт до автобусной остановки. Но не дальше, договорились, Вика?
ДОКА (ударив ладонью по ладони Носкова). Не приедешь в следующем году, я сам в Чебачий заявлюсь! И проживу у тебя года три.      
СЕРЁГА. Нет, нет, приеду! А то ты исполнишь свою угрозу! Бывай, Дока!
             Носков и Вика уходят.
ДОКА (шепчет вслед). Не оглядывайся! Не оглядывайся!
             Серёга обернулся и жалко улыбнулся.  

      3.

      Дока, взяв гитару, задумчиво перебирает струнами.
ДОКА. Ну что за хреновые предчувствия?! (Встряхивает головой). Всё будет хорошо, правда, старлей?
             Поёт песню группы “Любэ” “Комбат”.           
      
      4.

            Вернулась Вика, с тоской осмотрела стол, открыла холодильник.
ДОКА. Провела Серёгу?
ВИКА. Провела.
ДОКА. Классный мужик, правда?
ВИКА. Такой же дурак, как и ты! (Захлопнула холодильник). Вот блинский дух!
ДОКА. Что ты ищешь, сестрёнка?  
ВИКА. Вчерашний день ищу, вот что! Выпить хочется – и ни капли!
ДОКА. Мне кажется, что последнее пиво ты и допила.
ВИКА. Не надо, Дока, вешать на невинную девушку всех собак!
ДОКА (с досадой). Да-а… Это может быть безнадёжно! Ты не задумывалась над тем, куда скатываешься? 
ВИКА (с ухмылкой). И куда же?
ДОКА. В трясину пьянства, из которой можно не выбраться.
ВИКА. Харе, Дока! Достал, ей-богу! Лучше выдели два червонца на пиво!  
ДОКА. У нас осталось всего две тысячи. Неизвестно, когда придёт моя зарплата из Чечни. С пенсией наши бюрократы могут мурыжить месяца два-три. Других источников доходов у нас, к сожалению, нет. Надо умерить свои аппетиты!
ВИКА. Я двое суток жрать не буду, только  дай двадцатку на пиво! Ты же не изверг!                
ДОКА. Неужели тебе мало? Чувствую, конца этому не будет, пока не просадим все деньги. Испортил тебя отец!
ВИКА. А пошёл бы ты вместе с отцом!   
ДОКА. К твоему сожалению, я никуда пойти не могу! Уже надоел? Скоро… Отвези-ка меня к тёте Поле - и свободна!
ВИКА (погладив Доку по руке). Прости, Дока… Ну, жалко тебе двадцатки - и ладно. Замётано!               
ДОКА (вытащил из портмоне деньги). На, два червонца! Это в последний раз!
ВИКА (удивлённо). А как ты определил, что это червонцы?
ДОКА. По размеру, сестрёнка!             
ВИКА (чмокнув его в щёку). Спасибо, братик! Ты настоящий друг! Я мигом!
            Вика дошла только до двери кухни. Раздался электрический звонок.  
   Открыто! Заходите! У нас красть нечего!

     5.

           Открылась дверь и вошёл дядя Гена с увесистой сумкой в руке.
ДЯДЯ ГЕНА. Здравствуйте, ребятки!
ВИКА (возбуждённо). Дядя Гена, приветик!
ДОКА. Дядя Гена?                     
ДЯДЯ ГЕНА. А ты, бродяга, вроде как не узнал меня?     
ДОКА. Что вы, дядя Гена! Я ваш голос из тысячи узнаю. Как я рад, что вы пришли!
ДЯДЯ ГЕНА. А как я рад! Когда узнал от Вики, о беде, хотел ехать в Ростов, но она сказала, что тебя уже выписали. Слава Богу, что всё обошлось, и ты перед моими очами жив и радуешься нашей встрече! Но ничего. Я теперь уже не на автобусе - со здоровьем нелады. Я теперь в одной блатной фирме охранником. (Начал выставлять на стол продукты, вино, водку). Так, пустяковая работа, как добавка к инвалидной пенсии!
ДОКА (с вздохом). Опять пьянка?
ДЯДЯ ГЕНА (растерявшись). Какая пьянка? Я же в гости… За встречу… 
ДОКА. Не обращай внимания, дядя Гена. Просто полчаса назад боевой друг уехал.
ДЯДЯ ГЕНА (как ни в чём не бывало). Не очень жирно платят на фирме, но мне хватает. Много ли надо одинокому вдовцу?! Вика, сполосни-ка рюмки и хлеба нарежь!
ВИКА (с настроением). Сию минут, дядя Гена!
ДЯДЯ ГЕНА. Зато свободного времени у меня - воз с тележкой. Теперь мы с тобой в шахматишки погоняем! Матч века из тысячи партий. Помнишь, Дока, кто научил тебя в шахматы играть?     
ДОКА. Дядя Гена! Побойтесь Бога! У меня на глазах очки, как у кота Базилио!
ДЯДЯ ГЕНА (невозмутимо). Ну и что? Сейчас даже чемпионаты прово- дятся по этим… слепым шахматам. Научимся! (Разливает водку).
ДОКА. Мне эти бульки – серпом по кое-чему!
ДЯДЯ ГЕНА. А что, тебе нельзя, Дока?
ДОКА. Ежели не злоупотреблять…
ДЯДЯ ГЕНА (оживившись). Так мы чисто символически, по капельке! А тебе, Вика, винцо. Сейчас открою.
ВИКА. Не люблю я вина, дядя Гена!
ДЯДЯ ГЕНА. Тогда извините-подвиньтесь, мадмуазель! Пейте минеральную воду! “Меркурий” называется. Водка – для мужиков. (Чокается с Сычёвым). Разбаловал её папка, Царство ему Небесное!  
ВИКА (обиженно). А я не гордая, я и вина выпью! (Разглядывает бутыл-                                                                     ку). Портвейн “Три семёрки” - не последняя бормотуха!   
ДЯДЯ ГЕНА (по скорому закусив). Про подарок забыл, старый пень! (Достаёт из сумки транзисторный радиоприёмник). Держи, Дока! Все возможные диапазоны. Весь мир ловить будешь!      
ДОКА (принимая подарок). Спасибо, дядя Гена! Для моего положения лучшего презента не придумаешь!
ДЯДЯ ГЕНА. Не дрейфь, Дока! В Калуге, я слышал, такие операции на глазах делают! Соберём деньжат и отвезём с Викой тебя!
ДОКА. С моими глазами дело безнадёжное. Но унывать я не собираюсь. Не я первый на свете слепой и парализованный. Хреново, что то  другое вместе!   
ДЯДЯ ГЕНА. Однако живому псу лучше, чем мёртвому льву?
ДОКА. А вам откуда этот афоризм известен? Священное писание почиты-                                                                     ваете?               
ДЯДЯ ГЕНА. Есть грех, когда от тоски выть хочется и когда пить надоеда-ет.               
ДОКА. Ну-у… Вам-то чего тужить? Слышал, дочь замуж выдали, внук у вас родился.  
ДЯДЯ ГЕНА. Так-то оно так. Только замужество Аннушкино… Давай ещё по одной!
ДОКА. Себе сколько угодно, дядя Гена, а мне - на донышке. А что у Ани?
ДЯДЯ ГЕНА. Честно сказать, хреново у Аннушки. Этот хрен её, Витька-старлей - не только дурак и пьяница, похлеще меня, но и ревнив по дури, что негр тот Отелло, про которого Вильям писал. Ну ладно, об этом в другой раз. (Выпивает). Так что не пей, Дока! К добру это не приведёт. Поверь опытному в этом деле члену капиталистического общества Башмакову. Не пей много с завтрашнего дня. А сегодня за встречу можно. Чисто символически - одну бутылочку.       
ДОКА. Дядя Гена! Ради уважения, хлопну с вами полстопки - и шабаш.
ДЯДЯ ГЕНА (с тревогой). Что так?
ДОКА (отвернувшись, улыбнулся). Из-за ранения в голову после выпивки совсем дурной становлюсь и всякого могу натворить!
ДЯДЯ ГЕНА. Это меняет дело. (Наливает Сычёву совсем на донышке). Выпьешь свои полстопки за три присеста. Не буду же пить в одиночку. Ещё не законченный алкаш! 
ВИКА. Дядь Ген, а я?
ДЯДЯ ГЕНА. Мала ещё! Приучил покойный Сергей. Как я с ним ни скандалил по этому делу, а всё - как об стенку горох! И капли больше не налью!
            Вика, обидевшись, уходит, незаметно унося с собой бутылку пива.
                                                                         
      6.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                     
                                          
           Башмаков, почесав затылок, разливает остатки водки.
ДОКА. Дядя Гена, замени-ка мне водку на минералку!
ДЯДЯ ГЕНА. Коварный ты человек, Дока! Твой отец Сергей попроще был. От своей простоты и перепутал водку с уксусом.
ДОКА. С каждым конфуз случается, но не с каждым - со смертельным исходом.
ДЯДЯ ГЕНА. Не надо так жестоко, Дока! Отец всё-таки…
ДОКА. Не могу простить ему, что он дочь-малолетку споил.
ДЯДЯ ГЕНА. А ты прости. Мёртвые сраму не имут.     
ДОКА. После смерти отца, я вас за него почитаю. И мне горько, что и вы спиваетесь. Зачем сразу отчаиваться?! Всё наладится у Ани, может быть.
ДЯДЯ ГЕНА. Аннушка – одно. А второе - одиночество заело. Не сладко на пенсии. Времени у меня - складывать некуда. Хоть волком вой! (Выпил оставшуюся водку). Не верю, что у дочки наладится. Не верю! Я же ей и за папу с мамой, и за бабушку с дедушкой. Тебе ведомо, что сам дочурку на ноги поднял. Вот и заходится сердце от переживаний. А выпью бутылочку –вроде отпустит на время.
ДОКА. И всё равно, дядя Гена… Этим вы дочери не поможете. А что, она сильно своего офицера любит? Развязалась бы с дураком!                        
ДЯДЯ ГЕНА (закуривая “Беломор”). Не знаю, как-то не получилось поговорить по душам, когда к ней в гости ездил.  А надо было поговорить… Мне кажется, из-за ребёнка она с ним. А может, надеется, что изменится муж к лучшему.
ДОКА. Горбатого могила исправит… А я помню Аннушку смешливым и шустрым подростком. Её круглое личико было густо усыпано веснушками, и я дразнил её конопатой. А она сердилась, надувала губки и чуть не плакала.
ДЯДЯ ГЕНА. Потому что любила тебя, оболтуса!
ДОКА. Сейчас, верно, красавица?
ДЯДЯ ГЕНА. Ещё какая! Три дня назад отправил ей письмо. Приврал немного, пусть простит меня Господь! (Перекрестился). Написал, чтобы приехала с внуком, что я разболелся совсем. Я ведь не сильно-то приврал. Алкоголизм - это болезнь. И какая ещё трудноизлечимая! Приедет - расставим все точки над “и”. Сколько Аннушке лет! Найдёт она ещё себе хорошего мужа, как ты думаешь?         
ДОКА. Может быть, вы и правы, дядя Гена. Но в этом деле ничего нельзя предположить с уверенностью. Любовь зла!..
ДЯДЯ ГЕНА. Вот и разберёмся с этой самой любовью, когда приедет! (Поднялся из-за стола). Забыл совсем, Дока! Мне же сегодня на смену. В пять вечера напарник просил подменить. А ты же знаешь, что я никому не могу отказать. Ну, бывай! Звони! На днях забегу в шахматы сыграть! Готовься!           
ДОКА. Спасибо, дядя Гена, что зашли! (Обнял наклонившегося к нему Башмакова). Всё у вас и у меня будет хорошо!  
ДЯДЯ ГЕНА (обернувшись в дверях). Не понимаю я такую любовь. Как можно любить человека, который жить тебе не даёт?! Да ещё по морде бьёт!
                  Уходит.

       7.

        Входит опьяневшая Вика.   
ВИКА. Ушёл старый хрыч? Ещё один воспитатель нашёлся! Какое он имеет право?!
ДОКА. Перестань! Дядя Гена имеет право. В Клинцах ближе его у нас никого не осталось.
ВИКА, Недолюбливаю его. Он всю жизнь в дела нашей семьи лез!
ДОКА (с иронией). Мешал нашему отцу тебя спаивать?     
ВИКА. Давай договоримся, братишка. Я не трогаю твои больные места, ты – мои.
ДОКА. Ладно. Но сначала мы должны поговорить.
ВИКА. Я пьяна, ты не трезв - какие могут быть серьёзные разговоры?
ДОКА. И всё-таки кое-что я хотел бы выяснить. Например, почему ты не приехал в Ростов в госпиталь? При Серёге я не хотел об этом спрашивать.
ВИКА (сев на табуретку). Я работала в Москве. Вернулась только неделю назад, а в почтовом ящике телеграмма и письмо, написанное чужим почерком. Я чуть не умерла от ужаса. И сразу же помчалась бы к тебе. В письме был  указан номер телефона хирургического отделения госпиталя. Я позвонила, и мне сказали, что тебя вчера выписали. Я не знала, что думать. Хорошо, что к телефону подошёл хирург… Поляков, кажется. Он объяснил, что тебя забрал командир, который привезёт тебя в Клинцы. А потом позвонила тётя Поля.
ДОКА. Понятно… А чего ты в Москве потеряла?
ВИКА. А что в Клинцах делать? Если и найдёшь работу, то копейки получать будешь. На хлеб только и заработаешь.       
ДОКА. Почему у тётки в Сураже не жила? Почему педучилище бросила? Я же деньги высылал!          
ВИКА (вскочила, налила себе вина, но пить не стала). Не знаю. У нас с тёткой нелады пошли. Она требовала, чтобы я в десять вечера дома была. А мне ведь девятнадцать, а не пятнадцать лет! (Резко схватила рюмку с вином, выпила). А ты чего мне, братик, допрос устроил? Помнишь тот день, два с половиной года назад?
ДОКА. Какой день?
ВИКА. Забыл? Когда ты по контракту в Псков уезжал. Я на коленях ползала и кричала: “Дока, миленький, не уезжай! Я умру здесь без тебя”! А ты что ответил? “Не умрёшь! Будешь жить у тётки, учиться в педучилище. Я буду высылать деньги. Я заработаю кучу денег, вернусь, и мы заживём, как белые люди”! Заработал? Ты всегда, Дока, был наивным и упёртым, как баран!
ДОКА. Налей и мне вина! (Подумав). Нет, пожалуй, не надо! Не стоит смешивать.
ВИКА. Это всё, что ты хочешь сказать?
ДОКА. А что говорить? Результат моей глупости - инвалидная коляска и мир - чёрная дыра. На мне фактически можно ставить крест. Но у тебя-то всё впереди!
ВИКА. Вот что, Дока. Прошвырнусь-ка я по Клинцам - есть неотложные дела. А ты поспи или послушай приёмник. Тебя куда отвезти: в спальню или в зал?
ДОКА (сердито). Сам доеду! Я уже ориентируюсь в доме.
ВИКА. Сам, так  сам… Через пару часов вернусь!
                     Уходит.
                            Занавес.

                  Картина вторая.   

           Зимний вечер. Объятый сумерками зал в доме Сычёвых. Работает 
        радиоприёмник. Дока дремлет в инвалидной коляске.  

         1.

       Звонок в дверь. Сычёв едет из зала в прихожую.
ДОКА (из прихожей). Кто там? Макс? Открываю!
       В зал следом за Докой входит Макс. Его сопровождают два качка.   
МАКС. Ну, здорово, одноклассник! Рад, что ты живым вернулся из того               ада, что зовётся Чечнёй!
ДОКА (усмехнувшись). Я тоже рад тебя видеть!
       Макс докатил Сычёва до стола. Один из качков выставил на стол
    бутылку бренди, положил плитку шоколада и два апельсина.    
МАКС (скрутив крышку с бутылки). Выпьем за встречу, Дока! Все мы человеки и все понимаем, что к чему. Тара имеется?     
ДОКА. На кухне в серванте рюмки. Только я пить не буду. Нельзя мне!
МАКС (качку). Сбегай! Мне кажется, Дока, что ты не совсем трезв. Можно подумать, что ты каждый день пьёшь классный бренди! Или со мной за падло?
ДОКА. Макс, не ищи свинью там, где она не валялась. Наливай! Только не переусердствуй!
МАКС (наливая бренди в две рюмки). Это другое дело. Я всегда уважал тебя, Дока! Башка у тебя варила, что надо. Не то, что у меня - вечного троечника!    
ДОКА. Спасибо, что зашёл, Макс!
МАКС (медленно, смакуя, выпил). Скажешь тоже! Как же я мог не зайти?! Я никогда не был свиньёй, Дока, ты меня знаешь!  (Бросил  в рот дольку апельсина). Ну-ка, орлы, покурите на кухне! Не мешайте мне с другом детства покалякать. Ещё по одной, Дока? Между первой и второй промежуток небольшой.                                                                                                                                                        ДОКА. Если откажусь, всё равно неправильно истолкуешь!
              Выпив, Макс вытолкнул сигарету из пачки “Парламента”.
МАКС. Закуривай, Дока! Что ты напрягся, будто не дома находишься?! Расслабься! Мы - друзья или нет? (Выпускает дым в потолок). Как там, в Чечне, Дока?            
ДОКА. А что в Чечне, Макс? Не сахар, как и на любой войне. Оставил в подарок ей зрение, обезножил - да и был таков.
МАКС. Не горюй, дружище! Все мы человеки – понимаем, что к чему. Главное, что голова на месте. Прорвёшься! Если что, мы поможем.
ДОКА. (Ухмыльнувшись). Охотно верю!              
МАКС (Посмотрев на часы). О-о, извини, Дока! Деловая встреча, опаздывать не имею права. У нас, бизнесменов ведь как: время – деньги! (Утробно хохотнул). Ну, бывай, Дока, крепись! Я денька через три забегу! 
         Макс медленно пошёл к двери, и Сычёв облегчённо вздохнул. Но Макс
      вдруг остановился, обернулся.
   Да, Дока… Все сроки прошли и давным давно. А счётчик, он включён был – тикал. Так что уже четыре тысячи натикало. Вот через три дня и приду в гости с ребятками-орлами. Ты уж расстарайся! Или уже сегодня готов меня обрадовать?   
ДОКА. Побойся Бога, Макс! Какие четыре тысячи? Мы же с тобой не чужие люди – одноклассники.
МАКС. Ты прав, Дока, одноклассники. Только не я в этой поганой жизни законы устанавливал. Ты знаешь, сколько раз для меня счётчик тикал? Если бы ты мог видеть, я бы тебе свою задницу показал. Там татуировочка имеется, раскалённым утюгом оставленная. А я к тебе по-дружески, по-человечески: утюг в розетку не включаю. Так что не обижайся, Дока! (Подошёл к Сычёву, похлопал его по плечу). Кстати, а утюжок у тебя имеется. Вон в углу - аккуратненький такой. Так что ты, дружище, почаще вспоминай о нём и думай, что через три дня мы придём к тебе в гости. Навестить, так сказать, друга детства.
ДОКА (так резко развернул коляску, что Макс испугался, отступил назад). Будь человеком, Макс! Потерпи месяц! Боевые должны переслать.
МАКС. Нет. Была у меня терпелка, да вышла вся. Бывай здоров! И ещё об одном помни: сестра у тебя есть. Молодая, красивая!  
ДОКА. Вику не трогай! За Вику я, знаешь, что сделаю!    
МАКС. А что ты сделаешь? По всем Клинцам слепцом на инвалидной коляске за мной гоняться будешь? Нет, Дока, нынче другие времена, и тебе придётся с ними смириться. Орлы! Потопали!
                Уходят.                         

        2.

          Сычёв в задумчивости разъезжает в коляске по залу.
ДОКА. Да-а… Знатная сволочь из Макса получилась! Впрочем, иного ожидать не стоило. (Ударяется в ножку стола. Падает недопитая бутылка бренди. На пол стекает струйка). Господи! Но разве можно жить на свете такому уроду?! Как же ты, Дока, до такой жизни  докатился? Дрожал, как осиновый лист, перед этим боровом  Максом. Ты трус? Ты же  в Чечне не раз смотрел в глаза смерти! Ты совершил подвиг, спасая командира! Испугался того, что превратился в немощное, жалкое существо, которое может обидеть даже ребёнок? Ты дрожишь за свою жизнь, жалкое, слепое животное?
   Нет! Здесь что-то другое. На уровне инстинкта. Смерти я не боюсь. Я знаю, чем это пахнет! Чем? Я несколько суток пребывал в коме. Смерть не пахнет ничем. Смерть – это прыжок в центр квадрата Малевича. Вот что имел в виду Казимир. И ничего иного. Квадрат Малевича - это антимир, антисвет, антижизнь. Туда однажды уйдёт всё сущее. И однажды всосёт в себя Вселенную. Время, пространство, любовь, ненависть - всё погибнет в этом квадрате, когда не станет меня. Меня окружает мгла, но пока она живая. И поэтому надо жить, даже если это невыносимо!  
          По радио звучит романс. Сычёв нащупал приёмник и сделал звук
       Громче.
                     Ямщик, не гони лошадей.
                     Мне не к кому больше спешить,
                     Мне некого больше любить,
                     Ямщик, не гони лошадей!

      3.

       С надрывом Дока подпевает. В это время в зале появляется Вика.
ВИКА (громко). У тебя что, Макс был?
ДОКА (выключив радиоприёмник). Ты с ним столкнулась?
ВИКА. Нет, но видела, как он на “бумере” отъезжал от нашего дома. За долгом являлся?         
ДОКА. И за ним тоже. Не дрейфь, сестричка,  что-нибудь придумаем! Ты это… На всякий случай, не шляйся ночами по Клинцам!  

ВИКА. Это из-за жирного борова Макса? Угрожал? Боялась я его! В Москве не таких крутых видывала! (Поставила на стол бутылку пива). Пива хочешь? 
ДОКА. Я ничего не хочу. Я хочу уснуть. До утра. Утра вечера мудренее. Но сначала мне надо позвонить одному человеку в Брянске. Его Митей зовут. Ты поможешь мне позвонить?
ВИКА. Подать телефон?
ДОКА. Нет, чуть позже. Мне надо обдумать разговор. Это хорошо, что из-за осколка в голову я лишился только зрения. А если бы я превратился  в дебила? Каково было бы тебе ухаживать за дебилом?
ВИКА. А ты и так временами на дебила смахиваешь! Это не из-за ранения. Ты всегда таким был. Будто с другой планеты свалился!  
ДОККА. Увы, Вика. Теперь я не с другой планеты. Теперь я – ого, какой реалист! До отвращения к себе.           
ВИКА. Если серьёзно… Макс от нас не отстанет. Как будем выкручиваться?
ДОКА. Позволь об этом позаботиться мне. Как-никак я всё-таки мужчина!
ВИКА. Правда? Слава Богу, что хоть с этим у тебя в порядке!   
ДОКА. Пошлячка! Вырежу язык, как жало у гадюки!
ВИКА. Пахнет бренди! (Поднимает почти пустую бутылку). Вы с Максом пили бренди?
ДОКА. По грамульке. Остальное я опрокинул.
ВИКА. Ну и дурак! Рокфеллер хренов! (Одним глотком допивает бренди). Классное, между прочим. Дорогое!     
ДОКА. Ну и хрен с ним! Подай мне апельсинчик!
ВИКА (очищая кожуру с апельсина). Мне бы в Москву смотаться. Может быть, что-нибудь и придумала бы. Но тебя же не оставишь!
ДОКА. Меня не оставишь, как молочного пацана, которого надо кормить, за которым надо убирать какашки. Впрочем, для таких, как я, есть спец-                                                                     интернаты.                                                      
ВИКА. Не городи херни! Это я к слову. Кто мне в Москве отвалит три куска баксов?!
ДОКА. Четыре.
ВИКА (удивлённо). Четыре? С чего вдруг?
ДОКА. Проценты набежали. 
ВИКА. Ну и скотина твой одноклассник!
ДОКА. Ты где в Москве работала?
ВИКА (после паузы). В фирме по продаже мобильников.
ДОКА. Охотно верю!
ВИКА. Думай, что хочешь – мне до одного места!
ДОКА (с раздражением). Каким же ты ангелочком была, Вика! Я был готов умереть от умиления и любви к тебе. Что же эта жизнь-паскуда с нами  сделала?
          Вика вдруг упала на колени перед коляской, обняла брата, запла-
       кала.        
ВИКА. Я гадкая! Я непутёвая, Дока! Но теперь всё. Я должна взять себя в руки. Никаких друзей, никаких выпивок! Я не совсем падшая, Дока! Просто у меня не было цели. А теперь есть.         
ДОКА (обеспокоенно). Как-то странно ты себя ведёшь!.. Уж не ширнулась ли?  
ВИКА. Нет, до этого, слава Богу, не дошло. Хотя однажды меня чуть не подсадили на иглу. Чудом сбежала!
ДОКА. Извини, Вика! Но если бы ты была наркоманкой, я этого не пере-                                               жил бы… Ты не в курсе, Юля о случившемся со мной знает?
ВИКА. Наверняка, нет. А знала бы, это ничего не изменило бы. У неё родилась дочь от второго мужа. И, по словам моей подружки, бывшая твоя стерва цветёт от счастья, хотя муж через день возвращается на рогах.
           Дока откинулся на коляске, скрипнул зубами.       
   Ну, будет, будет, Дока! Тебе надо о ней забыть! Хотя бы потому, что немало горя она тебе принесла.      
ДОКА. Не всё просто в моих отношениях с Юлей. Я тоже не белокрылый ангел! Ну-ка, неси сюда телефон! Если Митя не поможет, денег на пенько- вую верёвку у нас хватит.   
ВИКА. Ну и шуточки у тебя!
                               Занавес. 

                           ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

                  Картина первая.
        Тот же зал в доме Сычёвых, но поменялся интерьер: переставлена вся
     мебель, другие шторы на окнах, в которые заглядывает зимнее солнце.
     Работает радиоприёмник. Звучит песня Высоцкого  “Растопи ты мне
     баньку по-белому”.      

      1.

     Митя ввозит в зал коляску с Докой. Оба после бани – раскрасневшиеся.
  Митя оставляет коляску возле стола, плюхается в кресло.
МИТЯ.  Хороша у тебя банька, Дока! Хороша! С удовольствием ещё попарился бы, да не терпит время. В пять вечера отчаливаю.    
ДОКА. Чего так? Погостил бы пару дней. Я слышал, что после командировки вам дают длительный отдых.
МИТЯ. И, несмотря на это, дела, брат, дела!
       Сычёв пытается открыть бутылку пива и никак не может попасть 
    открывалкой на пробку. Митя встаёт с кресла.
   Давай, я открою!
ДОКА (с раздражением). Спасибо, Митя! Это я смогу. Не делай из меня совсем беспомощного инвалида. (Наконец, срывает пробку). А вот по фужерам ты разлей - продукта жалко. Извини, Митя…
МИТЯ (подаёт Доке фужер с пивом). Да понимаю я…
ДОКА. Из тебя получился бы гениальный банщик! Немного у меня сейчас удовольствий в жизни, но одно ты сумел доставить! Да ещё в снегу повалялся! Класс!
МИТЯ. В жизни всегда найдётся причина для радости. Надо только хотеть её!                    
ДОКА. Это ещё Шопенгауэр говорил, что мироздание нейтрально, а положительным или отрицательным делаем его мы своим отношением.
МИТЯ. Это немецкий  философ?
ДОКА. Да. Впрочем, после бани беседовать о философах грех!

      2.

     Входит Вика, тоже раскрасневшаяся.
ДОКА. Скоро к столу?
ВИКА. Через пять минут, босс! Котлеты дожарятся и…
ДОКА. А ты чего это в баньке за нами подглядывала. Я слепой, но, слава Богу, не глухой. И Митя шайку схватил прикрыться!
ВИКА. На что глазеть-то?! Секс-гиганты нашлись! Пойдёмте, Митя, перенесём всё в зал. Чай, вы у нас гость, по культурному посидим!
МИТЯ. Рад служить!
        Идут на кухню.
ВИКА (по пути). Вы женаты?
МИТЯ. Затрудняюсь ответить на этот вопрос…  
ДОКА (оставшись один). Вот стерва! И к этому клинки подбивает! Позорит заслуженные седины брата!
        Вернулся Митя с закуской на подносе. 
МИТЯ. Скучаешь?
ДОКА. Ловлю кайф. Правда, давно так хорошо не было! Жизнь - хорошая штука, даже если ты наполовину человек!
МИТЯ (расставляя закуску). Извини, Дока, но твоя мысль не мудрая, а идиотская! Наполовину человек только кентавр. У меня дед с фронта без двух ног вернулся. И я никогда не слышал, чтобы он комплексовал. Между прочим, женился и ещё шестерых детей настрогал. И среди них моего отца. Только в прошлом году умер, Царство ему Небесное!    
ДОКА. Ладно, Мить… Это я неудачно пошутил.
        Вошла Вика, поставила на стол картошку и котлеты.          
ВИКА. Ну вот, кажется, и всё. Народ к пьянке готов!   
ДОКА. После госпиталя, мне так кажется, ни один день без пьянки не обходился. Что поделаешь! Видимо, без этого русский мужик не видит смысла своего существования.  
ВИКА. Не преувеличивай, Дока! Четыре дня мы даже пивной пробки не нюхали!
ДОКА. Молодец, Вика! Четыре дня, как белка в колесе крутилась, воз грязи из дома вытащила. Переставила всю мебель. А сколько раз меня переставляла, Митя! 
МИТЯ. Представь себе, Дока, что в последний раз я с тобой в поезде выпивал. Но сегодня после такой баньки… Какие могут быть принципы?! Веская причина?     
ДОКА (смеясь). Ещё какая веская!
              Выпивают, закусывают.    
ВИКА. Вы как-то неопределённо ответили на мой вопрос, Митя…
ДОКА. Сестрёнка! Получишь по попке! Чтобы успокоилось твоё бабское любопытство: Митя на ночь не остаётся.      
ВИКА. Ну и пошляк ты, братик! Митя, мы будем сегодня выпивать?   
МИТЯ. Хоть сто порций!
        Едва выпили по второй рюмке, как раздался звонок в дверь. Вика
      сорвалась с места, побежала в прихожую.           
ДОКА. Кого это черти принесли?!
ВИКА (заглянув в зал). Это ко мне. Вы гуляйте, мужики, а я на полчаса отлучусь!
        Скрывается за дверью.        

      3.

МИТЯ (отложив вилку в сторону и откинувшись на спинку стула).  Хорошо готовит твоя сестра, вкусно! 
ДОКА. Судьба научила готовить. Мама рано умерла, когда Вике было десять лет.
МИТЯ. Теперь бы покурить. Поехали?
ДОКА. Кури здесь. Я курю в зале. На кухню или на веранду не набегаюсь, сам понимаешь…
        Закурив, Митя запустил  руку в карман.
МИТЯ. Значит так, Дока… Здесь полторы штуки зелёных. Извини, брат, но дать могу только на три месяца. Они выручат тебя?
ДОКА. Наверное. Спасибо!    
МИТЯ. Если возникнут проблемы с крутыми, сразу же звони мне. Мы за  ценой не постоим, если что!              
ДОКА. Хорошо, позвоню. А за деньги не волнуйся! Не совсем же свиньи в Минобороне  России, не будут задерживать боевые целый год.  
МИТЯ. Всякое бывает – на то она и Россия. Будем надеяться на лучшее, иначе и у меня возникнут проблемы, аналогичные твоим.     
ДОКА. Ты что, занял эти деньги?
МИТЯ. Не стану тебе лгать. Да. У одноклассника. На три месяца. Просил больше, но с трудом уломал на полторы штуки. Ты как залетел-то?   
ДОКА. Я тоже занял у одноклассника четыре года назад. Жена, родив дочку, потребовала квартиру. Пока в Москве зарабатывал деньги, она нашла мне замену. Потом в столице меня прокинули. Пришлось вербоваться в контрактники. И вот – результат.  
МИТЯ (Задавив сигарету в пепельницу, как вшу). Все бабы – суки! Хотя… Пожалуй, не все. Попадаются и среди них добродетельные особи. Правда, очень редко.                       
ДОКА. С чего вдруг такой вывод? Тоже обжёгся?    
МИТЯ. Да, в этом наши судьбы схожи. Правда, я был женат всего полгода, и мы не успели обзавестись ребёнком. Моя стерва спуталась с женатым мужиком. Первая любовь, видишь ли! Я на дежурство, а он в мою постель. Однажды застал их на месте прелюбодеяния. Был при оружии, хотел прист- релить обоих. А потом подумал: чего я из-за какой-то бляди буду ставить                                                                                    крест на своей жизни? В общем, выгнал её к едрени-фени! Квартира-то, в отличие от твоего случая, была моя. Бывшая даже прописаться в ней не успела.                               
ДОКА. А откуда у тебя квартира? 
МИТЯ. Одно название, что квартира. Однокомнатная малогабаритка. С отчимом у меня не сложились отношения, а я единственный ребёнок в семье. Разменяли трёхкомнатную на двухкомнатную и малогабаритку. И то ладно! Хоть и тесноватый, но свой угол - не по квартирам скитаться.  
ДОКА. Теперь понятно, отчего ты такой смурной…
МИТЯ. Насчёт моего настроения ты не прав, Дока. С женой я разбежался год назад, и, честно сказать, мне плевать на неё с высокой колокольни. Не отрицаю: я любил её, но всё давно перегорело. Наверное, ничто так быстро не съедает любовь, как ненависть.          
ДОКА. Значит, что-то другое  случилось? В Чечне?
МИТЯ (разлив по стопкам оставшуюся водку). Не будем об этом, Дока. Не хочу тревожить свежую рану. На посошок, брат! 
ДОКА. Что ж, недолго ты погостил. Но раз надо, то надо! 
МИТЯ (вложил в руки Сычёва пистолет Макарова). Вот что, Дока… Эти новые русские – сволочи без тормозов. Это я лучше тебя знаю. Поэтому оставляю тебе пистолет.      
ДОКА. Пистолет?.. Табельный?      
МИТЯ. Да ты что?! Вроде умный мужик. Это трофейный “макаров” из Чечни. И всё равно прошу тебя: будь осторожен. Прицелиться-то ты не можешь. Применяй только в исключительных случаях, когда будут угрожать непосредственно твоей жизни.
ДОКА (погладив пистолет). А ты не боишься? А если я псих? Мало ли
что может случиться!
МИТЯ. Не боюсь. Во-первых, ты из тех людей, которые не закладывают                                                            друзей даже под пытками. А во-вторых, мне по хрену!
ДОКА. Спасибо, Митя! Ты самый лучший мент в мире!
МИТЯ. До встречи, Дока! Не провожай меня. Звони!
            Решительно поднимается и уходит.       

     4.

        Ярко горит свет в зале. Играет музыка – “Танец Анитры” Грига.
     Сычёв дремлет в инвалидной коляске. Звонок в дверь. Дока встрепенул-
      ся.
ДОКА. Показалось… Допился, мать твою, что уже глюки мерещатся!   
        Заскрипела дверь в прихожей. Сычёв прислушался.    
   Кто там?
      В зал заскакивает Аня.
АНЯ. Привет, Дока!
ДОКА (удивлённо). Кто это?
АНЯ. Ты не узнал меня?      
ДОКА. По голосу  - нет, а визуально не могу.
ДЯДЯ ГЕНА (ввозит детскую коляску в зал). А вот и мы с Данькой приехали!
ДОКА. Дядя Гена! А это ты, Аня?! Совсем голос изменился!     
ДЯДЯ ГЕНА. Потише, горлопан! Внук опочивает. А у тебя всё открыто, как при коммунизме.
ДОКА. Что у нас красть, дядя Гена?! Разве что меня - и то любому в обузу.
ДЯДЯ ГЕНА. Чего? Мы украдём. Ты нам не в обузу, теперь нас трое.
АНЯ. Можно Даньку в спальню отвезти, а то в зале мы его разбудим?
ДОКА. Конечно, конечно! Значит, твоего сына Даниилом зовут?    
АНЯ (счастливо засмеявшись). Да, Данька у меня. Семь месяцев нам.
ДЯДЯ ГЕНА (обследуя бутылки на столе). А у вас тут пьянка была! И мне      ничего не оставили. Даже пива!
АНЯ. Папа! Как тебе не стыдно?! Ты что мне обещал? 
ДЯДЯ ГЕНА. Насчёт пива я тебе не обещал. Выставляй на стол!
ДОКА. Друг из Брянска навещал. Недавно ушёл. Аня, посмотри  на кухне что-нибудь из закуски!
АНЯ. Мы не голодны. Разве  что ты…
ДОКА. Нет, нет, мы сытно откушали.
АНЯ (выставив на стол три бутылки пива). А ты неплохо выглядишь, Дока!
ДОКА. Особенно, если смотреть на меня от пояса до носа!
АНЯ. Да будет тебе ёрничать и комплексовать! Тебе в фужер налить или из бутылки будешь?
ДОКА. Из бутылки мне сподручнее. Жаль, не вижу тебя. Наверное, красавицей стала!
АНЯ. Да уж… У тебя чистота в доме - позавидовать можно.
ДОКА. Вика подсуетилась. На четыре дня в Пашу Ангелину превратилась.    
АНЯ. А где она?    
ДОКА. Скоро придёт. Может, в баньку, дядя Гена? Сегодня протопили.
ДЯДЯ ГЕНА. Я бы с удовольствием. Но в другой раз. На дежурство скоро.    
ДОКА. А куда вы запропастились? Не приходили, не звонили. Про шахматы забыли?
ДЯДЯ ГЕНА. Этот факт мы искореним и исправим! Я же отпросился с работы - и к Аньке. И вовремя! У них там чуть до смертоубийства не дошло.
АНЯ. Не преувеличивай, папа! Обычная ссора между мужем и женой.
ДОКА. Ты надолго, Аня? 
АНЯ. А навсегда. Кажется, навсегда… (Поднимается). Ну ладно, Дока. Мы на пять минут забежали. Не обижайся! Послезавтра у папы выходной,  мы на целый день завалимся. Не против?        
ДОКА. А хоть и на неделю! Я всегда рад вас видеть…Тьфу ты!..   Не привык ещё!
АНЯ. Ты не ошибся, Дока. Ты нас видишь душой, сердцем. Я не ошибаюсь?                             
ДОКА. Не ошибаешься. Только тебя вижу семнадцатилетней девчонкой. Наверное, такой ты мне до самой смерти представляться будешь.   
АНЯ. А я и не против быть всю жизнь семнадцатилетней девчонкой! Пошли, папа! Мы обязательно придём послезавтра. (Положила Сычёву на колени блок сигарет “Бонд”). Это тебе.     
ДОКА. Что это?
АНЯ. Сигареты. Маленький подарок от меня. (Поцеловала Сычёва в щёку).
Послезавтра приду, побрею тебя. А то обрастаешь, как дикарь! Не скучай!   
ДЯДЯ ГЕНА (выкатив детскую коляску из спальни). Послезавтра и сыграем в шахматы!
                     Уходят. 

     5.                                                                                                                                                    

      Сычёв крутит регистр радиоприёмника, находит современный шлягер.
   Входит Вика.
ВИКА. Ты спишь, Дока?
ДОКА. Не сплю. Слушаю радио. Мне теперь только и осталось, что слушать радио и тишину.
ВИКА (подошла к нему поцеловала в щёку). И ещё меня.
ДОКА. Ты выпила? А, между прочим, обещала…        
ВИКА. Тебе больше делать нечего, как капать мне на нервы! Я понимаю, братик, что ты недоучившийся учитель, и тебя тянет повоспитывать непутёвую сестру. Но мне тошно от твоих нравоучений! Тошно! Тебя жизнь покусала, изгрызла, а так ничего и не понял! Она же сука, эта жизнь, потаскушка не лучше меня!
ДОКА. Вика, так дело дальше не пойдёт! Мне лучше не жить, чем наблю-дать, как ты губишь свою судьбу!  
ВИКА. Ах, ах, ах!.. (Подошла к столу, прикурила сигарету). Какие  красивые слова! Прям - из учебника по нравственному воспитанию. Кому она, к чертям собачьим, нужна моя жизнь? Кому вообще нужны мы с                                                                                       тобой?       
ДОКА. Друг другу. А это уже немало!
          Вика, сделав глубокую затяжку, закашлялась.
   Куришь, пьёшь… Если бы мама увидела всё это, она перевернулась бы в гробу!
ВИКА. Нашей бедной маме теперь всё до лампочки! Или ты веришь в эти сказочки для слабоумных о загробной жизни? Да, курю. Да, пью. Ты забыл  про блядство. А что ещё делать в этом поганом мире?! Выйти замуж? Рабыней ухаживать за мужиком - алкашом и идиотом?  Наплодить детей,
которые будут страдать не меньше моего? Нет, уж лучше я буду мучиться сама, чем ощущать себя виноватой за убогую жизнь других.    
ДОКА. А я? Разве я для тебя пустое место?
ВИКА. Отчего же… Что в моих силах, я отдам тебе. Разве я отказываюсь ухаживать за тобой? Только не надевай на меня уздечку, Дока! Не надо. Ты ничего не изменишь. Чистоплюйкой мне уже не быть. Пусть всё останется, как есть. А попытаешься держать меня в ежовых рукавицах – удавлюсь. Ей- богу!
ДОКА (растерянно). Но надо что-то делать, чем-то заниматься, зарабатывать на жизнь.
ВИКА. В этом ты прав. После Нового года я иду работать в кафе. Офици- анткой. Всего две тысячи, но всё-таки… Иногда и чаевые перепадают. (Ставит на стол бутылку водки). Дока, давай выпьем! Я принесла водки.
ДОКА. Нет, и не уговаривай!
ВИКА. Эх ты, Дока-лежебока! Вроде всегда был интеллигентным, предупредительным и памятливым мальчиком. Забыл совсем?    
ДОКА. Что забыл?
ВИКА. Сегодня нашей маме исполнилось бы сорок семь лет. 
            Вика наливает водку в стопки.             
ДОКА. Неужели сегодня двадцать первое декабря? Потерял счёт дням, идиот! Прости, мамочка! Вика, чего ты не наливаешь?  
ВИКА. Налила уже! (Поднимается). Ты, мама, должно быть, находишься сейчас в раю. Я в этом уверена, если он есть, рай. Потому что ты была добрым, нежным, просто замечательным человеком. Ты хотела видеть меня и Доку счастливыми, живущими достойно. Но всё перевернулось в этой жизни. Мы живём во времена, когда зло держит верх над добром. Будь ты с нами, и мы были бы совсем другими - лучше, добрее, чище. Прости меня, мамочка!
ДОКА. И меня прости, мама!
                      Выпивают.
ВИКА. Свиньи мы с тобой, Дока! Самые настоящие свиньи!
ДОКА. С чего это вдруг?
ВИКА. Мы совсем забыли о маме.
ДОКА. Здрасьте! Да я маму помню, как никого другого! Я вспоминаю о ней по десять раз на дню, потому что без неё мне очень хреново.           
ВИКА. Вот именно: и мне, и тебе без мамы хреново. А когда ты в пос- ледний раз был на её могиле?            
ДОКА (с изумлённым шёпотом). Пожалуй, три года   назад.
ВИКА. Вот именно: пожалуй.
ДОКА. Но ты же знаешь ситуацию, которая сложилась у меня. За всё  это время я заезжал в Клинцы пару раз на пару дней.
ВИКА. “Пару раз на пару дней”! Вот видишь! И ни разу не сходил на кладбище. А утверждаешь, что любил и помнил маму.
ДОКА. А ты когда в последний раз была на могиле у мамы?
ВИКА. К  сожалению, я мало чем отличаюсь от тебя. Позапрошлым летом. Ужас как одичала её могила! Я немного поправила, сорняки повырывала.  
ДОКА. А могила отца в каком состоянии?
ВИКА (с печалью). Какое у нашей мамы доброе сердце было! Она ни разу в                                 жизни не ударила меня, хотя было за что: сорви-головой я была ещё той!    
ДОКА. А меня один раз шлёпнула. И то чисто символически.  
ВИКА. За что, помнишь? 
ДОКА. Ещё бы! Шестилеткой ты была такой тростиночкой, что могла сложиться пополам. Вот и занялся с тобой акробатикой. Ты спокойно делала стойку, опираясь на мою голову и плечо!
ВИКА. И однажды с этой стойки я шандарахнулась о пол и сломала левую руку. Как испугалась мама! Вот тогда с испугу и шлёпнула тебя. (Рассмеялась). А надо было шлёпать чаще. Может быть, не вырос бы таким доверчивым дурачком!
ДОКА. А тебя?
ВИКА. А меня - тем более. Прости, мамочка, прости! Если ты меня слышишь на своих небесах! Давай, Дока, ещё по одной за маму! (Опорожняет стопку одним глотком). Земля тебе пухом!      
ДОКА. Как ты манерой  пить водку похожа на отца!    
ВИКА (вспыхнув). Не смей сравнивать меня с поганым папаней! Никогда не смей!
ДОКА. Что произошло между тобой и отцом? Ведь ты любила его не меньше мамы!
ВИКА. Ничего… Просто он скотина - вот и всё.
ДОКА. В жизни ничего не бывает просто. Он ведь всегда пил водку, не нюхая, залпом.
ВИКА (с подозрением). К чему это ты?
ДОКА. К уксусу. Он выпил залпом стакан уксуса. Какого ляда стакан уксуса оказался на столе, когда он должен быть в специальной бутылочке?! Зачем, Вика? Зачем?! Может быть, после смерти матери он стал скотиной. Но он был нашим отцом!
ВИКА (выскочив из-за стола). Ты меня в чём-то подозреваешь? Ну и дурак! Каждый в конце концов находит то, что искал. Вот и папаня наш нашёл. Сам нашёл!  
ДОКА. Ладно, Бог вам судья - тебе и отцу. Захочешь – расскажешь, не захочешь… Умному человеку не трудно догадаться, как всё произошло.
ВИКА. Догадаться?! Ты мастак, Дока, придумать, присочинить! Можешь подозревать меня в чём угодно, мне плевать! Эх, какой вечер испортил! Прости нас, мама!  
                   Убегает в свою спальню.
                         Занавес.

           Картина вторая.

          Послеобеденное время на кухне Сычёвых.

       1.

        За столом, уставленным бутылками пива сидят трое: Вика и её
     одноклассники Катька и Лысый. Входит Кирик.
КАТЬКА. С облегчением, Кирик!         
КИРИК (самодовольно). И не только, Катька! Привёл себя в полную бое-                                                                        вую готовность. Надеюсь, Вика найдёт для нас укромный уголок?
ВИКА (беспечно). Если не разбудите брата, моя спальня в вашем распоряжении.
ЛЫСЫЙ. Я тоже не отказался бы от этого дела! Вика за два года превра- тилась в такую конфеточку! Ведь мы в одиннадцатом классе чуть было… Помнишь, Вика?                
ВИКА (хихикнув). Помню! Нас классная, мымра, вспугнула. Я едва успела блузку застегнуть, как она в физкабинет влетела!     
ЛЫСЫЙ. А я так и сел за парту с расстёгнутой ширинкой. Кажется, не заметила, а то верещала бы, как хрюшка недорезанная! (Положил руку на колено Вики). Ну, так как, Вика? Исправим неудачу молодости?
ВИКА. Я не против, Лысый. Только вот брат… Проснётся, мало нам не покажется!      
ЛЫСЫЙ. Чего ты боишься?! Сама же говорила, что он парализованный и слепой. Яйцы у него хоть целы?             
ВИКА. С этим у него всё в порядке. Слушай, Лысый… Не трогай брата, ладно? А то я тебе хозяйство отчекрыжу!    
КИРИК (тиская Катьку). Вы как хотите, Ромео и Джульетта, а мы с Катькой по стаканчику пивца - и в Викину спаленку. Ты как, Катька, не против?               
КАТЬКА. С тобой, Киричонок, я в любое время суток!        
ЛЫСЫЙ (целует Вику в губы). Топайте! А мы с Викой на кухоньке    приспособимся! Есть особый кайф в военно-полевых условиях.
ВИКА (косноязычно). Что с тобой поделаешь?! Налей мне пива!
ЛЫСЫЙ (чокнувшись с Викой). За нашу с тобой обоюдную инициативу, Вика! Обещаю, что ты во мне не разочаруешься! Скажи, Катька!
КАТЬКА.  Всё равно Киричонок лучше. Но я его тебе, Вика, всё равно не отдам! И не мечтай!  
ВИКА (прислушалась). Тише, ребята! Кажется, Дока проснулся. В послед- нее время он что-то нервный  сделался…
ЛЫСЫЙ. Ещё бы не нервничать! Молодой ещё, а уже инвалид! Окажись я на его месте, хрен бы жил. Разве это жизнь - убогим?! Придётся нам с тобой, Витунчик, на хазу к корешку топать.        
ВИКА. С тобой, Лысый, хоть на край света! Жаль, что ты женатиком заделался, а то захомутала бы!          
КАТЬКА. А как твой брат в туалет ходит? Небось, подаёшь ему судно? Не позавидуешь тебе, Вика!        
ЛЫСЫЙ. А ты, Катька, дала бы Доке! Хреново, как пить дать, мужику без этого дела! Тебе жалко, что ли? Не убудет! Дала бы?     
КАТЬКА. Охреновел совсем! Ты бы ещё бревну предложил дать!            

     2.

         На кухню на коляске ворвался Сычёв.
ДОКА (в бешенстве). Ну-ка, суки, убирайтесь отсюда! Пять секунд даю!      
КИРИК. Смотри-ка, Лысый!.. Дядя инвалид испугал нас до смерти! Успокой свои нервы, старик! Подъезжай к столу, пивка нальём!
ДОКА. Я с тобой, наркотой вонючей, на одном гектаре не сяду! Вали отсюда, сказал!            
КИРИК. Ого, Иван Грозный! Жалко тебя, калеку! А то бы двинул разок!
ВИКА. Не хами, Киричонок! И вправду, Дока, чего ты распсиховался?! Я же предупреждала, что ко мне придут одноклассники.        
ДОКА. Это встреча одноклассников с невинными воспоминаниями? Это стрелка в притоне! Время пошло, сучьи дети!       
       Сычёв вытащил из-за пазухи пистолет, направил его в сторону  
    Кирика.
КИРИК. Классная зажигалка! Тебе набить косячок, старик?
ДОКА (нервно). Считаю до трёх!.. Раз, два, три!        
       Никто не пошевелился. Дока направил ствол в противоположную
    стену. Грохнул оглушительный выстрел. Гости Вики, толкаясь, мгнове-
    нно покинули кухню.  
ВИКА. Какой же ты придурок, Дока!   
              Уходит.
ДОКА. Вернись, Вика! Вернись, я сказал!
ВИКА. А пошёл ты!..
        Громко хлопнула дверь в прихожей.
                                                            
     3.

       Спрятав пистолет за пазуху, Дока нащупывает на столе пиво, пьёт
     прямо из бутылки. Звонок в дверь. 
ДОКА. Заходите, пусть это будет сам чёрт!
       На кухне появляется Аня.
АНЯ. Я похожа на чёрта, Дока?
ДОКА. К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос с полной определённостью. Ты до сих пор для меня - чертёнок с косичками-рожками. Наверное, странно иметь такое представление о красивой женщине. Ты с отцом?
АНЯ. Я и  пришла узнать. У тебя его не было?
ДОКА. Кто-то обещал сегодня забуриться ко мне на весь день!    
 АНЯ. Это я помню, Дока. А вот куда папа запропастился? Что с ним делать – ума не приложу. Вчера с дежурства пьяным возвратился. Сказал, что начальник заставил в честь дня рождения босса выпить. А сегодня собрались к тебе идти. Он сказал: схожу за гвоздями, чтобы Доке съезд с крыльца сделать, и пойдём. Я его три часа прождала. Даньку на попечение соседки оставила и прибежала.     
ДОКА. Могла бы позвонить…
АНЯ. Я уже полгорода ищейкой обегала. Ну, заявится! Получит по полной программе!
ДОКА. Ты шантажом его! Скажи, что уедешь. Любит он тебя, Аня, до сумасшествия. Ради тебя готов на любую жертву!
АНЯ. Если бы мужики умели любить так самоотверженно!.. Можно пива, Дока?
ДОКА. Конечно, если есть на столе! Я ведь даже на этот вопрос ответить не могу.
АНЯ. Что за пессимизм?
ДОКА. А-а… Причин для пессимизма хватает! С Викой проблемы. Несколько дней паинькой была, а теперь опять вразнос пошла. Упустили девку! Отец-покойник виноват, и я - не меньше. За своими проблемами забыл о младшей сестре. Вот и гложет совесть. 
АНЯ. Она резко изменилась за полгода до смерти дяди Сергея. Может, несчастная любовь, может, обидел кто. Мужики – известные эгоисты и сволочи!
ДОКА. А бабы? Те ещё сучки! 
АНЯ (засмеявшись). Нас с тобой послушать – мир рушится!    
ДОКА. А ведь ты права. Мир рушится, если посмотреть на него через призму нравственности и морали. Это всё - сладкое слово “свобода”. Абсолютная свобода индивидуума страшнее ядерной войны. Из-за этого погибнет цивилизация.
АНЯ. Дока! Я не гожусь для философских диспутов. Я красивая и наивная дура!
ДОКА. Я верю, что ты превратилась в красавицу. Как бы я хотел увидеть твоё лицо! Можно, я потрогаю его?
АНЯ. Можно, если осторожно.
       Аня наклоняется над Докой. Он осторожными, нежными пальцами
    начал изучать его.               
ДОКА. Конечно, красивая! А кожа – атласная, нежная!
АНЯ (отняла от лица его руку, поцеловала её, отпрянула). Не надо, Дока!
Это слишком тяжело для меня.    
ДОКА. Почему? Я же для тебя, как старший брат.
АНЯ. Это для тебя. А для меня… Ты моя первая любовь. Я тебя безнадёжно любила, а  ты этого не замечал.
ДОКА. Замечал. Но тебе было пятнадцать лет, а мне двадцать два. А мужа своего ты любила?
АНЯ. Виктора? Я, может, и сейчас его люблю. Но… (Спохватилась). Извини, Дока! Даньку кормить давно пора. Я позвоню, когда в гости соберёмся. Извини, что так получилось!
       Аня выпорхнула из кухни.    

     4.

       Сычёв вытащил из-за пазухи пистолет.
ДОКА. Что-то не так устроено в мироздании. Не очень-то оно приспособлено для жизни человека. Где и в чём ты ошибся, Абсолют? Или ты – фикция? (Приставляет пистолет к виску). Как это просто и легко! Нажал на спусковой крючок - и нет страданий. Ни физических, ни моральных! (С испугом бросает пистолет за пазуху). Отставить, сержант Сычёв! На хрен в таком случае ты полгода выкарабкивался, торча в госпитале?! Жизнь одна. Это тривиально, но неоспоримо. Другой просто-напросто не будет. Ничего не будет, кроме квадрата Малевича. Уж это я знаю! А эту штучку,           что Митя подогнал, надо спрятать подальше! От греха подальше!
        Сычёв покидает кухню, через минуту возвращается.

     5.                                                                                                                                                                        Настойчивый стук в дверь.                 
ДОКА. Открыто!                                                            
МАКС (открыв дверь на кухню). Всё настежь – никого не боимся. Как святой – без грехов живём. И правда, чего бояться, а, Дока?
ДОКА. Это ты Макс? Вика передала тебе полторы штуки?    
МАКС. Передала, но… Ты думаешь, сунул мне полторы штуки и можешь почивать на лаврах? Я в такие игры с тобой не играю - за три года надоело!
ДОКА. Послушай, Макс. Это всё, что я смог достать. Подожди месяц-полтора  Ты ведь не пухнешь с голода!
МАКС. Верно, не пухну. Но я бизнесмен. Деньги должны быть в работе, а не лежать мёртвым грузом только потому, что ты мой одноклассник. К тому же, Дока, никто в классе так не презирал меня, как ты! И сейчас презираешь. Вот ещё почему я непреклонен.      
ДОКА. В таком случае науськивай своих шавок-мордоворотов. Я смотрел смерти в глаза. В упор! И мне покакать на твои угрозы!   
МАКС. Вон как заговорил! А ты знаешь, Дока… Я верю тебе. Смерти ты не боишься. А вот унижения… Впрочем, я даю тебе ещё три дня. И благодари за это не меня, а свою  сестричку. Она у тебя красивая и знает своё женское дело: честно заработала для тебя отсрочку. (Рассмеялся). Но больше такой номер не пройдёт! У меня такого добра, как Вика, половина Клинцов!
ДОКА. Ах, ты, сучий потрох! (Зашарил рукой по столу, уронил бутылку   пива). Я кишки из тебя выпущу!  
МАКС. Выпустишь! Конечно, выпустишь! Но сначала я поджарю твою глупую задницу! Через три дня!
                                                      Уходит.

       6.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                
     Сычёв в исступлении бьёт кулаками по столу.
ДОКА. Идиот! Чистоплюй! Зачем я спрятал пистолет?! Считай, что тебе пока повезло, Макс!
       Входит Вика.
ВИКА. Ты всё ещё воюешь, братишка? Может, ребятишек со смирительной рубашонкой вызвать?    
ДОКА. Уйди, Вика! Уйди с моих глаз! Тьфу ты!..
ВИКА. А не уйду, ты что, пристрелишь меня? Давай! Возможно, со второго раза получится!
ДОКА. Со второго? Не гони!  Я в стену стрелял!
ВИКА. Ага, в стену!.. Пуля мимо  моего уха просвистела. Я даже её жужжание слышала. И, между прочим, пробила дверцу холодильника.
Давай, Дока, вытаскивай пистолет, я помогу тебе прицелиться!
ДОКА (обескуражено).  Перестань, Вика, перестань!
       В прихожей зазвонил телефон. Вика вышла и сняла трубку.
ВИКА (из прихожей). Зоя?.. Какая Зоя?.. Сестра Сергея?.. А я  сестра Доки Вика… Сергей… Что с Сергеем? Он жив?.. Мои соболезнования…  Передам…               
       Сычёв рванул из кухни, но в дверях столкнулся с Викой.   
ДОКА. Кто звонил? Зоя? Что с Серёгой?
ВИКА. Только спокойно, Дока! Только спокойно…
ДОКА. Говори, Вика!
ВИКА. Сергей попал в автомобильную аварию. Сегодня его похоронили.
ДОКА (дрожащим голосом). Как похоронили? Этого не может быть! Это                                    не правильно!                               
ВИКА. Вот именно: не правильно! А что правильно в этом паршивом мире?!
ДОКА. Вика, набери мне Ростов, я хочу поговорить с Зоей!
ВИКА. Не могу. У нас за неуплату отключили “восьмёрку”. Да и не стоит сыпать соль на свежую рану сестры Сергея.          
ДОКА (растерянно). Как же так? Какой в этом смысл?       
ВИКА. А разве в смерти есть смысл? (Вытаскивает из сумки бутылку коньяка). Давай помянем Серёжу!
ДОКА. Давай, Вика, давай! Сегодня я должен обязательно напиться!   
ВИКА (разливает коньяк по рюмкам). Хорошим мужиком был Серёжа! Жаль, что не поддался моим чарам. Может быть, и всплакнула бы!
ДОКА (поморщившись). Вика! Не кажись циничной и пошлой больше, чем ты есть! Пухом тебе земля, старлей! (Выпил). О, Господи! Какой ты жестокий и безнравственный!
ВИКА. Господь не может быть безнравственным! Его нет! Его нет, Дока!    
ДОКА. Если его нет, то этот мир обречён! (Давясь, закусывает колбасой). Ничего, Серёга, ничего! Может, и я скоро. Потому что всё бессмысленно. Наливай, Вика!
ВИКА. Может, в фужер, Дока?           
ДОКА. Правильно, давай в фужер. Будем пить коньяк фужерами, как извращенцы! (Выпивает). А откуда у тебя коньяк, Вика? Макс рассчитался?
ВИКА. Этот боров рассчитается! Кирик деньги дал. Просто так - от широты души. Кирик, которого ты хотел пристрелить. Почему ты не попал в меня, Дока? Как хорошо было бы сейчас! Я завидую тебе, Серёжа!
ДОКА. Ты не пила бы больше…
ВИКА. Нет, определённо ты меня достал! Не угрожаю тебе ультиматумом, но твоего деспотизма долго не выдержу! Тебе бы сутенёром работать!
ДОКА. Понятно… Мне теперь понятно, чем ты занималась в столице. Даже боровом Максом не побрезговала!
ВИКА (вдруг заплакала). Идиот ты, Дока! Я с большим удовольствием отдалась бы дяде Гене, чем твоему мерзкому однокласснику! У него потные, липкие ладони и мокрый противнейший рот. Но, преодолевая рвоту, я всё-таки сделала это. Ради тебя. Потому что, не смотря на твою зловредность, люблю тебя!                    
ДОКА. Я тебя не просил о подобной жертве!     
ВИКА. Да, не просил. Но сегодня к нам в дом ввалились бы крутые ребята от Макса. Тебе не поздоровилось бы! Да и мне тоже!   
ДОКА. Ты не только шалава, но и дура! Всё, что ты смогла добиться, это трёх дней отсрочки. Где мы найдём две с половиной штуки баксов за эти три дня?!
ВИКА. Ты же полторы  штуки нашёл!             
ДОКА. Это случайность! Случайность, что познакомился в поезде с хоро- шим ментом. По теории вероятности двух подряд счастливых случайностей быть не может. Эх, Серёга! Почему ты, а не я?! (Резко поехал с кухни). Я спать!
ВИКА (сквозь слёзы). Дока, ты меня ненавидишь?
ДОКА. Хоть ты и шалава, но моя сестра. Как я могу ненавидеть свою сестру?! В этом вся суть!
                            Занавес.    

                       ДЕЙСТВИЕ  ЧЕТВЁРТОЕ

             Картина первая.
        Утро. Кухня Сычёвых. В окно пробиваются лучи солнца. На газплите  
      кипит чайник.

     1.

       За столом сидит непричёсанная Вика, курит и тупо смотрит на опо-
     ловиненную бутылку коньяка. Встаёт, выключает огонь под чайником.
     Снова садится за стол.  
ВИКА. Вечный гамлетовский вопрос: быть или не быть? Пить или не пить? Прав Дока, с этим делом надо завязывать. Как-то же надо жить, ёлки-палки!
Что же мы с Докой такие невезучие?! Жизнь стучит по нашим бедовым головушкам, будто молотобоец по наковальне. Эх, мама, мама! Почему ты так рано ушла?! Без тебя мы пропадём!

     2.
       К открытой двери кухни подъезжает Дока.
ДОКА. Не пропадём, если возьмёмся за ум! И ты, и я.   
ВИКА. Дока? Как ты перелез с дивана на коляску?
ДОКА. Если захотеть – всему можно научиться.
ВИКА. Что-то видок у тебя, братик, не внушает доверия. Не заболел ли часом?           
ДОКА. Да нет. Почти не спал ночью. О Сергее всё думал. Как нелепо всё получилось! Полное издевательство над логикой!
ВИКА. Даже я к своим двадцати поняла, что жизнь и логика - несовместимые вещи. Похмелиться не желаешь? Тут по сто граммов коньяка осталось.
ДОКА. Мы же, Вика, неглупые люди. И я учился хорошо, и ты Чего у нас наперекосяк всё, шиворот-навыворот?         
ВИКА. Я только что об этом думала. Дефекты воспитания. Нас готовили к жизни в коммунистическом раю, а мы оказались в аду. Выбросили нас на  обочину жизни, в болото.     
ДОКА. Ты не права, сестра. Это мы сами устранились из жизни. Жизнь - она разная. Может быть, смысл существования человека в страданиях? Вот в чём истина!
ВИКА. У тебя крыша поехала? На хрен мне эта истина, если из-за неё приходится страдать?! Я живу - и этого достаточно. Думая о жизни, как ты, можно скопытиться от тоски. Когда-нибудь ты это сделаешь! (Выпивает коньяк). Ты долго рюмку держать будешь? Коньяк протухнет!
ДОКА (задумчиво). В том, что произошло с тобой, больше всего виноват я. (Понюхав содержимое рюмки, поставил её на стол). Вот так-то…
ВИКА. Ни в чём не укоряй себя! Я сама выбрала свою судьбу. У меня был выбор. Я его сделала и не считаю это своей ошибкой. Всё бесполезно, Дока.
Всё бесполезно и  не нужно. Не найдёшь ты истины, как бы ни страдал!   
ДОКА. Что-то ты вчера скоро вернулась… Что, твой бойфренд кроликом оказался?
ВИКА. Дурак! Я проводила их до центра. Поболтали немного. Между прочим, они неплохие ребята. Не хуже других. Ты отстал от жизни, Дока! И всегда отставал. Живёшь в своём выдуманном книжном мире с какими-то устаревшими идеалами. Всё давно изменилось. И не в лучшую сторону. Чехов со своим гуманизмом за год до нового тысячелетия не тянет! (Налила рюмку).   
ДОКА. Наверное, ты права. Но я не желаю мимикрировать под этот пошлый мир. Я родился другим. И хочу остаться им даже слепым калекой.(Берёт рюмку). Прости, Вика, меня, психа недоделанного!
ВИКА. За что?
ДОКА. Мог убить тебя…
ВИКА. Невелика была бы потеря для общества, если бы попал. Одной блядью меньше…                  
ДОКА. Может быть, Серёга, тебе повезло больше, чем мне! (Выпивает).
ВИКА. Классный мужик был - не то, что ты! Не застёгнутый, не комплексующий. Он мне понравился. Жаль, что больше не увидимся! (Одним глотком выпивает).
ДОКА. Где ты так научилась пить? В московском борделе?
ВИКА. Наш папаша по этому делу мастак был, а я оказалась прилежной  ученицей.
ДОКА. Ты далеко не дурочка, как я грешным делом считал. Такое впечат- ление, что я беседую с женщиной, всё на свете повидавшей и испытавшей.  
ВИКА (закурив). Оно так и есть: и повидала, и испытала! Но сегодня мне не хочется говорить об этом.
ДОКА. И всё-таки мне стыдно. Я не могу избавиться от ощущения стыда.
ВИКА (усмехнувшись). Тебе стыдно за меня? Это естественное чувство. Ты же мне брат, как-никак. Когда-нибудь я решусь и всё тебе расскажу. А сегодня - уволь!          
ДОКА. Час назад ты с кем-то говорила по телефону. Обещала быть вечером и с ночёвкой.    
ВИКА. Дока прошу тебя: не дави! Мне всего двадцать лет, меня ещё рано хоронить в четырёх стенах!
ДОКА (с обидой). А мне пора?
ВИКА. Я совсем не виноват в том, что с тобой  случилось. Я не собираюсь бросать тебя, буду помогать выжить в этом мире. Но… Пусть у меня будет немного времени для личной жизни.
ДОКА. А разве я против? У тебя должно быть личное время, личная жизнь. Меня волнует другое: как ты проводишь досуг.    
ВИКА. Это уж позволь решать мне, как я это делала последние три года. Как правильно жить, чтобы выжить в этом чёрством мире и не сорваться в клоаку – этого, к сожалению, не было написано на ассигнациях, которые присылал ты.
ДОКА. Это справедливые слова. Право давать советы надо заслужить!
ВИКА. Ну, вот и ладненько. Я постараюсь восстановить твой непререкаемый авторитет старшего брата.
ДОКА. Вика, вывези меня, пожалуйста, на улицу. Я уже задыхаюсь в доме, а там, верно, такая великолепная погода!                           
ВИКА (идёт в прихожую). Идём за мной, братишка, будем одевать тебя в детский сад!
ДОКА (уже в прихожей). Шуточки у тебя дурацкие!
ВИКА (оттуда же). А памперсы-то мы забыли купить!     
        Звонок в дверь. Кто вошёл в прихожую.
   Надька! Милая подружка! Проходи на кухню, я через минуту вернусь!

     3.                       

        На кухню проходит Надька. Взяла бутылку из-под коньяка, повертела 
     в руках.                
НАДЬКА. Не хреново живут! Армянские коньяки попивают, “Бонд” покуривают! А может, не блефует Давид? (Прикуривает сигарету). Может, и не блефует!

      4.
                                                                                                                                                                                                                                                            
        На кухню возвращается Вика.
ВИКА. Ты чего, сучка поганая заявилась?! Давид прислал?
НАДЬКА. Ого! То милая подружка, и вдруг сучка поганая! Первое вернее, Вика. Ведь с первого класса с тобой дружим!
ВИКА. Сволочь ты! Самая натуральная сволочь! Возвращайся к Давиду и передай ему, что я на него писала с клинцовской каланчи!  
НАДЬКА. Давай, подруга, обойдёмся без истерик. Всё-таки я тебе немало помогла!
ВИКА. Помогла?! Ты что обещала, когда соблазняла меня Москвой? Золотые горы!
НАДЬКА. А разве ты плохо зарабатывала?
ВИКА. Циничная стерва! Ты проституткой меня сделала, подружка закадычная! Да как хитро! Забрала паспорт, якобы для устройства на работу, потом попросила посидеть на телефончике в вашем борделе и, в конце концов, под клиента подложила. А для полного счастья я ещё на субботник нарвалась!   
НАДЬКА. Ну и что?! Профессия у нас опасная. Я тоже на субботниках бывала и, в отличие от тебя, аж на трёх. И ничего – жива!
ВИКА. Если у тебя, паскудной шалавы, ни грамма достоинства не осталось, то я не хочу умереть блядью! Так что вали по холодку, пока сковородкой твой черепок не расколола!                  
НАДЬКА.  Я-то отвалю. И на Давида можешь пописать. А вот Амирхан…
ВИКА. А что Амирхан? Я ему ничего не должна.    
НАДЬКА. С Амирханом шутить опасно, подружка! Мы все под ним, как  под Богом, ходим. Он тебя везде достанет. Хоть под землёй! И брата-инвалида не пощадит.
ВИКА. Да что за хренотень такая?! Что ему от меня надо?        
НАДЬКА. Сама ты ему на хрен сдалась! А вот две штуки баксов, что увела, он тебе не простит!
ВИКА. Ты что, стервозина, с утра укололась?! Какие, на хрен, штуки?!   
НАДЬКА. Те, которые в одном месте с твоим паспортом были спрятаны.
ВИКА (обречённо опустившись на табуретку). Вот суки! Какой блеф придумали! Сколько тебе Давид с этого отстегнёт? Сто, двести баксов? Дороже ты не стоишь!
НАДЬКА. О чём ты говоришь, подруга? Я не понимаю…
ВИКА. Всё ты понимаешь! Так вот. Передай  и Давиду, и Амирхану, что мне горбатого лепить не надо. Пусть приезжают! Я не боюсь. И Дока не боится. Нечем нам с ним дорожить!  
НАДЬКА. Это сейчас ты хорохоришься. Смерти все боятся. А такой, какую может Амирхан устроить… Я посмотрю на тебя, когда на твоих глазах брата за бабу используют. А потом на глазах брата с тобой такое творить будут, что субботник тебе покажется невинной забавой.     
ВИКА. А знаешь, я тебе верю. Весьма убедительно. Денег у меня нет, это вы прекрасно знаете. И сколько я должна отработать на вас?
НАДЬКА. С учётом твоей кормёжки, жилья, одёжки – полгода.
ВИКА. Ладно, вали отсюда! Надоела! Я после Нового года приеду. Доку к тёте пристрою и приеду.
НАДЬКА. Нет уж! Тебе веры больше нет. Вельми мудрая! Через два дня со мной и с Давидом отъезжаешь. Он послезавтра из Москвы на “бумере” прикатит. Кстати, и наша командировка за твой счёт.  
ВИКА. Слушай, шалава! Мне брата жалко, а то бы ты отсюда живой не ушла! Если уж на то пошло, займи три сотни – отработаю. Кутну напоследок!            
НАДЬКА. У меня собой нет. Пошли ко мне домой, я тебе пятихатку выделю. Для подруги не жалко!
ВИКА. Пошли, сучка!
                                   Уходят.

        5.

        Дядя Гена вкатывает на кухню коляску с Докой. Следом за ним 
     вкатывает детскую коляску Аня.
АНЯ. Данька, как к твоему дому подъезжает, так сразу и засыпает. Просто удивительно! Вы тут, мужики, сильно не шумите!
ДЯДЯ ГЕНА. Да мы потиху пивка хлебнём… (Выставляет на стол три бутылки пива). Может быть, Дока, у тебя что покрепче имеется? Фактически умираю!  
АНЯ. Я те дам покрепче! Не умрёшь! Не возьмёшься за ум – уеду!
ДЯДЯ ГЕНА (обречённо). Всё, всё, доча! Только пивка - и ничего больше.     
АНЯ. Дока, а что это сестра твоя такая злая вышла? Поругались, что ли?  
ДОКА. Да нет. Дела у неё какие-то с одноклассницей.
АНЯ. Надькой зовут. Ты знаешь её?
ДОКА. Бегала к нам в детстве, с Викой дружила.
АНЯ. Порядочной стервой стала! Не одну клинцовскую девку в Москву на блатную работу сманила.
ДОКА. Проститутками?! (В досаде грохнул кулаком по столу). Вон оно что!
АНЯ. Тише, пожалуйста! Даньку разбудишь. Ты есть хочешь?     
ДОКА. Полтелёнка съел бы!
АНЯ. Мы пельменей принесли. Сейчас отварю. А пока с отцом колбасой червячка заморите!
          Кладёт на стол полпалки колбасы и засуетилась у плиты.   
ДОКА. Куда же вы, дядя Гена, запропастились, что вас Аня по всем Клинцам разыскивала?
АНЯ. Квасил с друзьями до полуночи!        
ДЯДЯ ГЕНА. Я же не нарочно, доча. Я не хотел. В магазине не оказалось нужных гвоздей, и я пошёл за ними к знакомому. Ты его знаешь, Дока. Дядя Валя. А там, понимаешь, пьянка. Ну, Валя, подлец этакий, ультиматум поставил: не дам, мол, ни одного гвоздя, пока ты с нами это… не выпьешь!
Но гвозди-то мне надо!               
АНЯ. Что-то я не видела дядиных Валиных гвоздей!
ДЯДЯ ГЕНА. Это… Я забыл их. Или не забыл? Кажется, Валя того… отрубился. А мне чего оставалось? Ночевать у него? Прости меня, доча! Такого больше не повторится!      
АНЯ. Ну, детсад просто! И что мне с тобой делать?!
ДЯДЯ ГЕНА (спешно допивая пиво). Бежать мне надо! Обещал Валентину помочь борова завалить. Вы гуляйте тут, а я за вами со свежиной зайду! Ты уважаешь свежину, Дока?
ДОКА. Не отказался бы… 
АНЯ. Ничего у тебя не выйдет, папочка! Я Доку накормлю и заявлюсь к дяде Вале. Не то опять на рогах приползёшь!
ДЯДЯ ГЕНА. Что ж ты седины мои позорить будешь, Аннушка?! Сказал: ни единой капли - и точка!    
АНЯ. Ничего, выдержишь! Ступай, ступай!
ДЯДЯ ГЕНА (вздохнув). Ну… Тогда я пошёл!
                           Уходит.
      
      6.

АНЯ (присев на табуретку). Ещё две минуты - и готово. И я с тобой перекушу. Замоталась я. За двумя детьми ухаживать – никто не позавидует!
ДОКА (не понимая). Как, за двумя?
АНЯ. Второй ребёнок – отец. Пока всё в квартире вычистила! Нет, не имею я права уезжать. Загнётся без меня папа. А я ему всем, что имею, обязана!
ДОКА. А как же старлей? Судя по тому мизеру, что я о нём знаю, он запросто может прилететь сюда.
АНЯ. Не прикатит! Он ревнив, но ещё больше – самолюбив. Он не любит признавать себя неправым и за два года супружества ни разу не извинился.
ДОКА. Крутой старлей! Удивительные существа – женщины! Любят даже тогда, когда уже наступило время ненавидеть!   
АНЯ (вздохнула). Ох, не знаю, Дока. Запуталась я. Он - мой первый мужчина. Может, из-за этого. Не знаю. (Вскакивает с табуретки). Ой, кажется, пельмени готовы. У тебя сметана есть?      
ДОКА. Я ем пельмени с маслом. Есть уксус, если хочешь. (Задумчиво). Есть уксус…
АНЯ. Нет, нет, я тоже с маслом. (Подаёт пельмени на стол). А ты знаешь, позавчера встретила Олесю Кондакову. Помнишь такую?
ДОКА. Помню. Моя любовь в одиннадцатом классе. И что Олеся Конда- кова?    
АНЯ. Они с мужем предпринимательством занимаются. Довольно успеш- но. У них есть магазин, кафе. Ты давно с ней виделся?
ДОКА. О-о!.. Пожалуй, лет семь назад.
АНЯ (садится за стол). Слава Богу, у папы хватило совести мне пива оставить! Тебе налить?
ДОКА. У меня ещё осталось в бутылке. Честно сказать, Аня, с Олесей у меня неловко получилось. Впрочем, это дела давно минувших дней.         
АНЯ. Да знаю я! Она аборт делала перед самыми выпускными экзаменами.      
ДОКА (удивлённо). Ты-то откуда это знаешь?!
АНЯ. Эх, Дока! Я всё о тебе знаю, если не считать последних двух лет.
ДОКА. Не предполагал, что у меня есть такой дотошный биограф.
АНЯ. Ты ничего не замечал и всё перепутал. Когда мне было пятнадцать лет, ты вернулся из армии. И тебе было всего двадцать. А влюбилась я в тебя, оболтуса, в двенадцать лет. В то время ты и встречался с Олесей Кондаковой. Господи! Как я ревновала! Как я желала смерти Олесе! Да, да! Такими жестокими эгоистами бывают дети. Она тогда жила в нашем дворе,     и я пряталась от неё, как от чумы. А позавчера встретились, мило побеседовали…     
ДОКА. К сожалению, всё когда-нибудь кончается. Раньше меня любили и девочки, и девушки. А теперь и райсобес не любит.    
АНЯ. Ну-у!.. Пенсионер нашёлся!
ДОКА (горестно усмехнувшись). Самый настоящий пенсионер. Инвалид! Калека!
АНЯ. Не смей называть себя калекой! Иначе больше никогда не приду к тебе!
ДОКА. И меня шантажируешь?
АНЯ. Между прочим, Олеся недалеко от тебя живёт. Они дом купили и перестроили его почти во дворец.
ДОКА. Моё имя поминали всуе?
АНЯ. Вскользь. Мне кажется, она сильно обижена на тебя. Но обещала навестить.
ДОКА (с иронией). Как же она будет разочарована! (Отодвинул пустую тарелку в сторону). Слушай, Аня… Ты мечтала со мной поцеловаться?  
АНЯ. Не то слово! Я грезила этим!
ДОКА. А сейчас?
АНЯ. Что, сейчас?
ДОКА. Сейчас слабо меня поцеловать?
АНЯ. Эх, Дока…  (Встаёт, подходит к Сычёву, целует его в щёку). Вот и поцеловала.
       Дока привлёк её к себе и припал к её губам в страстном поцелуе. Аня
    вырывается из его объятий.
  Не надо, Дока! Нехорошо так! 
ДОКА. Почему нехорошо?.. Почему нехорошо, если это искренне, от сердца?
АНЯ (в волнении).  Дока, ты должен усвоить: я не отношусь к числу легко доступных женщин! Я люблю тебя, как старшего брата, и ты относись ко мне, как к младшей сестре.
ДОКА (со злостью крутнувшись на коляске). Ну, конечно, конечно… Какой  теперь с меня мужик! Так – полмужика. С  ним теперь можно иметь дело, только как с братом! Или, как с куклой, которой поломали ноги и выкололи глаза!    
АНЯ. Дока! Ну зачем ты так?! Ты всё перевернул с ног на голову!
ДОКА.  Эх!.. (Безнадёжно махнул рукой). Спасибо за пельмени, сестричка!
АНЯ (упав перед ним на колени, обняв его). Прости, Дока! Прости! Не то я, дура, говорю! Не то делаю! Прости, Дока!
                    В слезах убегает.
                           Занавес.

          Картина вторая.

         Утро. За окнами в зале Сычёвых начинает светлеть. Горит ночник.

     1.

       Дока лежит на диване. Приложив ухо к радиоприёмнику, слушает 
    музыку. Входит Вика, крадучись пробирается к своей спальне.
ДОКА.  Я слышу, Вика, что ты пришла. И знаю, что уже восемь часов утра.
ВИКА (остановившись на полушаге). Ты не спал? Или уже проснулся?
ДОКА. Я не спал, но ещё не проснулся.
ВИКА. Иногда трудно вникнуть в потайной смысл твоих слов!    
ДОКА. Ты мне зубы не заговаривай! Вот уже второй день ты возвращаешься под утро.
ВИКА. Ну и что?  К тому есть причины.
ДОКА. А я? Вечером, пытаясь сесть на унитаз, я упал и чуть не размозжил себе голову.
ВИКА. Зачем ты лез на унитаз, если за диваном стоит судно?   
ДОКА. Я не хочу превращаться в скотину, Вика. Я не хочу устраивать вонючего свинарника из нашего жилья!
ВИКА. Но, Дока, я целыми днями с тобой и ухожу только вечером.
ДОКА. Целыми днями ты спишь! Вчера ты приготовила завтрак к шести часам вечера. (С обидой). Вика, если я тебе в тягость…
ВИКА. Ну, что такое ты говоришь!..
ДОКА. Я говорю горькую правду. Сегодня я звоню Мите, чтобы подыскал для меня интернат.         
ВИКА (подошла к Доке, погладила его по плечу). Не обижайся, братик!                                                                  Иногда жизнь выделывает такие выкрутасы!     
ДОКА. Что случилось? Ты была с Максом и отрабатывала очередную отсрочку? Зачем? Я сам разберусь с этим боровом?      
ВИКА. И отработала бы, кабы это помогло. Но… (Захлюпала носом). Я не знаю, что делать, братишка… Не знаю! (Присела на край дивана). Ну, почему у нас всё наперекосяк? 
ДОКА (Нашёл её руку). Что случилось, Вика? Рассказывай!
ВИКА. Дока, миленький, прошу тебя: давай выпьем. Сегодня мне позарез надо выпить! (Почти в истерике). Иначе я не знаю, что с собой сделаю!                                 
           Вика, уронив голову на грудь брата, расплакалась. Дока в растерян-
        ности гладит её по волосам.           
ДОКА. Ладно, Вика, выпьем. Тебе дать денег? 
ВИКА (всхлипывая). Не надо, я принесла с собой.
ДОКА. Я тоже боюсь, Вика. Я прячусь от жизни, как страус головой в песок. Я ничего не могу изменить, потому что инвалид, потому что беспомощен. Я даже тебя боюсь, потому что не могу въехать в твой мир. Почему мы не понимаем друг друга, сестра? Иногда ты мне кажешься невинным и беспомощным ребёнком, а иногда - уставшей от жизни старухой.
ВИКА. Так оно и есть. Ты у меня умница, братик! Я - двадцатилетняя девочка-старуха, которая устала от жизни. Я пошла на кухню за водкой и закуской.
                          Уходит.    

        2.

ДОКА (выключив радиоприёмник). Нет, Дока, надеяться на то, что сестра всю жизнь будет состоять при тебе сиделкой, наивно. Это один минус. Сегодня заявится Макс со своими головорезами. Жирнющий минус номер два. А где же плюсы? Хотя бы тощенькие? Ау! Ты в безнадёжном тупике, герой чеченской войны! Ты в полном дерьме, сержант Сычёв! Получается, что лучший выход… Нет, это глупо! Ты свои проблемы переложишь на хрупкие плечи сестры. Так дело не пойдёт!     

     3.             

        Входит Вика с подносом в руках.
ВИКА. Ты что, сам с собой разговариваешь?
ДОКА. Тренируюсь вести беседы тет-а-тет с собой
ВИКА. Это камешек в мой огород? (Поставила поднос на ноги Доке). Не дёргайся, а то опрокинешь водку!
ДОКА (с иронией). Вот… Нашлось применение и моим ногам. Чем не стол?
ВИКА. Я понимаю, Дока, что тебе очень тяжело, но ты сам говорил, что живому…     
ДОКА. Да, я пёс. Условно живой. Честно сказать, сейчас я бы предпочёл быть безусловно мёртвым львом.    
ВИКА. А правда, Дока! Может быть, это выход? Ты и я - мёртвые лев и львица? Увы, мы будем походить на жалких удушенных ягнят. Но всё равно это лучше, чем поганые пёс и сучка!     
ДОКА. Дура! Это мы всегда успеем! Мы ещё побарахтаемся, сестрёнка! Мы выплывем! Подай-ка мне рюмку!     
ВИКА. Дока, давай не будем ругаться и трепать нервы друг другу. В этой жизни так трудно выжить, а мне не на кого опереться. А у тебя есть на кого? (Чокается с Докой). Поехали!
ДОКА. Что ж, давай, выпьем, ибо ни на что другое мы не способны!        
                   Выпивают.
ВИКА. Не бери к сердцу, Дока!
ДОКА. А я и не беру. Я не пропаду! В крайнем случае, государство не выбросит на помойку ветерана армии.
ВИКА. Брат! Оно таких, как мы, уже давно выбросило на эту самую помойку! И нам ничего не остаётся, как барахтаться в ней. Сколько пуль в твоём пистолете?      
ДОКА. Это глупый, дурацкий вопрос!.. Осталось шесть…    
               Вика прикуривает сигарету.
   Прикури и мне! В любом случае, сестра, это не выход. Особенно для тебя. 
Ты молода и красива. У тебя всё впереди. Я ещё буду нянчить племянников!
ВИКА. И я хотела бы понянчить своих племянников.
ДОКА. Увы, Вика… По известным причинам этого удовольствия у тебя не будет. Открой форточку, а то мы задохнёмся! Налей ещё по стопке и ступай спать! Утра вечера мудренее.
ВИКА. Уже давно утро…
ДОКА (уныло). Да, уже утро. И оно не обещает стать мудрым. Сегодня нас ждут новые проблемы и разочарования.
ВИКА (схватив его руку и, плача, начала целовать её). Скажи, скажи, Дока, за что нам все эти … страдания?!
ДОКА (погладив сестру по голове). Всё будет хорошо, сестричка! Всё рано или поздно наладится!
ВИКА. Как всё-таки страшно, как ужасно жить в этом жестоком мире!
                    Выпивают.
ДОКА. Иди спать, сестра! Небось, всю ночь глаза не сомкнула!
ВИКА. Я боюсь, Дока! Я боюсь идти в свою комнату, боюсь засыпать. На меня опять нападут кошмары и будут душить. Не прогоняй меня, Дока! Давай, как в детстве, уснём вместе, обнявшись. В детстве мне никогда
не было страшно, никогда не снились кошмары, когда я спала с тобой.    
ДОКА. У тебя явные нелады со своей совестью! Впрочем,  как и у меня. Ладно, ложись!
           Сычёв с усилием отодвигается. Вика раздевается.
   Обязательно раздеваться?
           Вика юркнула под одеяло, прижалась к Доке, обняв его.
ВИКА. Спокойной ночи!
                       Пауза.
ДОКА. Вика, не забывайся! Я не Лысый, я твой брат!
ВИКА (целуя его шею). А разве ты не такой же мужчина, как все? Ты же мужчина, Дока! (Целует его грудь, живот). А я женщина! 
ДОКА (отбросил от себя Вику так, что она упала с дивана). Шалава!
ВИКА (поднявшись). Ты с ума сошёл, Дока?! Мне же больно! 
ДОКА. Это ты сошла с ума! Ты что вытворяешь, бесстыжая тварь?!
ВИКА (одеваясь). Дурак! Я пожалела тебя! Думаешь, я не знаю, как ты страдаешь без этого? Думаешь, я не слышала, чем ты занимаешься перед сном? Кто тебя пожалеет, кроме меня?
ДОКА (задыхаясь от негодования). Но ты же моя сестра! Это смертный грех!
ВИКА. Какой грех?! Перед кем? Вон Карасиха уже двадцать лет живёт со своим сыном-уродом, и ничего - не разверзлась земля! Счастливы оба!
ДОКА. Мразь! Видеть тебя не могу! (Отвернулся к стене). Тьфу, ты!…
ВИКА. Не можешь,… Может, это к лучшему…
           Вика уходит в свою спальню. Дока включил радиоприёмник и,
        отвернувшись к стене, заплакал.   

      4.

         Вышла из спальни Вика с большой сумкой в руке. Останавливается 
      перед диваном.
ВИКА. Начала вчера писать тебе записку, но вовремя вспомнила, что ты                                   не сможешь её прочитать. Ты прав, Дока. Я –мразь, каковых не видывал белый свет! Я уезжаю. В Москву. Я тоже влипла, Дока. Мне надо отрабатывать две тысячи баксов. Через полгода вернусь. А пока…Завтра к тебе переедет тётя Поля со своими кошками. А сегодня придут дядя Гена с Аней. Прости, Дока!  
         Дока, не поворачиваясь, украдкой вытер слёзы.
  Не хочешь со мной  разговаривать? Правильно. Я шалава! Я мразь! потому что… Ты прав в своих подозрениях насчёт отца. Да, да, я всё                                                                   подстроила! Только я не оставляла стакан с уксусной эссенцией на столе. Я налила её в бутылку, оставшуюся после пьянки с вечера. Наш папаша-скотина сам налил в стакан уксуса и выпил. Понюхал бы –и  ничего не случилось бы. Как мне хреново из-за всего этого, известно только одной мне! Получается, что я убийца. Но довёл меня до этого он, папаша. Сначала он, подпоив меня, расплакавшись от несчастной доли, попросил потрогать его поганую штуку. Дальше – больше. Мне было шестнадцать лет, а он превратил меня в шлюшку. Однажды, когда мы были на мели, он приказал мне переспать за литру самогонки с его гадким собутыльником. После этого я полночи блевала в туалете. А потом взяла уксус…
   Прощай! Прости, если такое можно простить! 
            Быстро уходит.

      5.    
          Дока в исступлении колотит кулаками по стене.   
ДОКА. Дрянь! Стерва! Шалава! Ты всё-таки бросила меня! Никогда!.. Слышишь, никогда не переступай порога этого дома! Я ненавижу тебя! (Шарит рукой под подушкой, находит пистолет). Нет, этого не может вытерпеть ни один человек! А зачем терпеть? Какой в этом смысл? Мама! Прости меня, мама! Я не сумел остановить безвольного и беспринципного отца. Я не смогу остановить распущенную, спивающуюся сестру! Я больше не могу жить на этом свете. Прости!  
        Подносит пистолет к виску. И в это время звенит звонок.

     6.

ДОКА. Я никому не собираюсь открывать! Я никому не нужен, и мне никто не нужен!
ГОЛОС МАКСА. Дока! Ты хочешь, чтобы мы выломали дверь?!
ДОКА (громко). Ломайте! (Прячет пистолет за пазуху). Нет, тварь, я тебе  не доставлю удовольствия лицезреть меня мёртвым! Сначала я наслажусь      запахом твоего трупа!   
         Звук выбитой двери. В зал бочонком вкатывается Макс.  
МАКС. Как ты, дорогой одноклассник? Не скучаешь?
ДОКА. Жив твоими молитвами, и скучать мне некогда!
МАКС. Сочувствую! Видел: кажется, блядовитая сестричка покинула тебя? И со мной, стерва, не рассчиталась! Ничего, это дело поправимое. У вас что, семейная традиция: обманывать добрых и честных людей?   
ДОКА. Ты настоящая свинья, Макс! Я должен тебе, вот и разбирайся со  мной! (Засунул руку за пазуху). То, что ты сделал с Викой, я тебе никогда не прощу!
МАКС. Я должен трепетать от страха? Между прочим, никто твою сестру не принуждал и не насиловал. Она сама предложила бартер. Я своё слово сдержал, дал тебе неделю на размышления. А вот Вика поступила подло! 
ДОКА. Ладно, Макс!.. Мне с тобой разбазаривать, честно сказать, против- но. Ты, как я правильно понимаю, явился за долгом?
МАКС. Ты весьма умный и проницательный юноша! Ты таким всегда был.        Ты мне отдаёшь баксы? Давай. Мне тоже не в радость лицезреть твою перепуганную харю. Ты считаешь себя самым умным в Клинцах? На самом деле ты - самый настоящий дурак, которого все обводят вокруг пальца! А за свою тупость надо платить. Даже однокласснику. В своё время я здорово выручил тебя, а ты отплачиваешь чёрной неблагодарностью. Итак: деньги на кон, и мы забудем, что знакомы друг с другом. С вашей подленькой семейкой я теперь на одном гектаре не сяду. Да и ты не в восторге  от меня!
ДОКА (спокойно). Долг я тебе верну после Рождества. Вчера я звонил в военкомат, и мне сказали, что боевые и пенсия будут к середине января. Я думаю, что к этому времени ты не опухнешь с голоду, дорогой одноклассник!
МАКС (переглянувшись с охранниками). Мне кажется, товарищ не допони- мает серьёзности исторического момента! Или деньги на кон, или мои цыплята воткнут в розеточку штепселёк от утюга! Я разве не предупреждал об этом, Дока?      
ДОКА. Предупреждал, гнида разжиревшая! Но у меня нет станка, печата-                                                                ющего доллары. И если у тебя осталась хоть капля человеческого, подож- дёшь две недели!             
        Макс подошёл к Сычёву почти вплотную. Дока выхватил пистолет и
     вдавил ствол в живот одноклассника.
   Стоять!
МАКС (с дрожью в голосе). Ого! Вооружён и очень опасен! Он у тебя настоящий?     
ДОКА. Хочешь проверить? Из-за слепоты все вас уложить я не смогу, но уж тебя, Макс, утяну за собой! Без тебя мне на том свете будет скучно! 
МАКС. Не дури!
                 В прихожей заскрипели двери.
  Ментов позвал, козёл!

       7.

                  В зал вбегают Кондакова и Аня.       
ОЛЕСЯ (с презрением бросает на стол деньги). Забирай свои две с половиной штуки, Макс, и дёргай отсюда! Знаю, что ты сволочь, но чтобы до такой степени… И забудь о том, что существует Дока! А заодно – обо мне с моим мужем.         
МАКС (растерянно). Олеся, я…
ОЛЕСЯ. Ты забыл, сучий потрох, как мы бескорыстно выручили тебя, когда наехали братья Коты?! Ты был неотесанным дубом – им и остался!
МАКС (сгребая деньги со стола). Попрошу без оскорблений!
               Макс вместе с качками уходит.

      8.     

ОЛЕСЯ. Дока! Отдать, когда получишь боевые! (Уходя, обернулась). И благодари эту девочку! Если бы не она, натворил бы ты очередных глупостей! И когда ты повзрослеешь, Дока?   
                   Уходит.

      9.

         Аня бросилась к Доке, обняла его.    
АНЯ. Слава Богу, успела!
ДОКА. Аннушка, как же ты…
АНЯ. Молчи, молчи! (Припадает к его губам в чувственном поцелуе). Я поняла, Дока. Я только тебя любила… Только тебя… И до сих пор люблю!
ДОКА. Прости меня, Аннушка!
АНЯ. Тебе не за что просить прощение у меня. Со мной ты всегда был честен. (Гладит его по небритой щеке). А то, что Вика уехала, не    переживай! Вечером мы всем семейством переберёмся  к тебе. Ты не против?    
ДОКА (растерявшись). Я…я…
АНЯ. Ты не предлагаешь мне руку и сердце. 
ДОКА. Я не против, Аннушка. Но разве я могу дать тебе счастье?
АНЯ. Причём здесь счастье? Моему Даньке нянька нужна. Из тебя получится  отличный усатый нянь!       

     10. 

             Распахивается дверь, на пороге появляется переполошенная Олеся.  
ОЛЕСЯ. Дока! Только что произошло несчастье!
ДОКА. С Викой?!
ОЛЕСЯ. Да. Она пристрелила свою подругу Надьку и какого-то нерусского!
ДОКА (взвыв в тоске). Господи! Да что же ты не оставишь нас в покое?!
ОЛЕСЯ. Это не Господь! Это Сатана!
                                 Занавес.                              2006 г.        г. Сураж